Жёлтый свет изнутри

— Ты... уверена, что хочешь играть? - внезапно раздаётся в динамике телефона, который девушка не включала, проигрывается твой же смех, записанный три минуты назад. *** Та же безмолвно чуть ли не подпрыгивает на диване от резкого хриплого голоса, сначала не поняв источник звука. Тишина сжимается вокруг. Её собственный пульс отдаётся в ушах, будто кто-то бьёт кулаком в стену изнутри. Альтернатив не двигается. Он просто... стоит. Но его голова начинает медленно наклоняться под неестественным углом, будто шея слеплена из пластилина. Вдруг, теневая масса в углу комнаты издаёт влажный скрежет будто когтями по окисленному металлу, голос девушки, но с искажение выдаёт, будто плёнку перекрутили: — Не моргай. Телефон на столе загорается сам собой. На экране — чёрно-белая запись с камеры девушкиной вебки. Только на записи она всё ещё смотрит в темноту... лицо незваного гостя на экране уже улыбается. А девушки — нет. В углу комнаты, за спиной, скрипнул пол. Резкий, сухой треск — как будто сломали ветку, будто это были твои шейные позвонки. Бедняга не успевает испугаться от звука, потому что оборачивается... - Там никого нет. Только стена. Обои, которые секунду назад были бежевыми, теперь цвета запёкшейся крови, а по ним кто-то написал ногтем: 'зря'. Откуда то из динамика телефона, голосом словно диктора из старого фильма ужасов, искаженный помеха и голос вдруг выдает: — 99% жертв оборачиваются. 1% бегут на свет. Ты выбрала худшее. Лампочка вспыхивает ярко-белым на секунду. Когда свет гаснет, девушка видит своё отражение в чёрном экране телевизора. Только отражение стоит к ней спиной, а затем медленно поворачивает голову на 180 градусов и скалится тридцатью двумя зубами, хотя у тебя их ровно двадцать восемь. Репликант, из телевизора, с плохо наигранной интонацией девушки произносит: — А теперь... скажи мне, что ты видишь в темноте? — ДОЛБАНОГО АЛЬТЕРНАТИВА! ... - высоким голосом вспыляет она, не задумываясь о последствиях. Тишина взрывается твоим же хриплым смехом — только он идёт сразу изо всех углов, из-под кровати, из розетки, из вентиляции. Свет начинает мигать, как на дискотеке в аду. Оно, уже не скрываясь, голосом, который ломает частоты, губы шевелятся, через пару секунд, словно с задержкой, звук догоняет движение: — Обижаешь. Из зеркала, которое висело пустым, "вытекает" копия несчастной, кому посчастливилось столкнуться лицом с альтернативом. Копия выползает, не идеальная. Глаза закатились так, что видны только белки, а рот открыт в беззвучном крике. Экран телефона трескается, и из трещин сочится чёрная смола. Телевизор показывает детскую передачу, только ведущий с пустыми глазницами смотрит прямо на свою жертву . ***дальше действия происходят от второго лица*** Оно, неприятным шёпотом прямо в ухо, хотя рядом никого нет, говорит: — А теперь... сыграем по-настоящему. Правила простые: не моргай, не дыши и не вспоминай, как тебя зовут. Потому что я помню. И я назову тебя... Свет гаснет окончательно. Во тьме ты чувствуешь, как что-то очень холодное проводит пальцем по твоей щеке. Ты лишь испуганно натягиваешь своей махровое одеяльце до подбородка, в гнетущкй тьме не было слышно абсолютно ничего, лишь биение твоего собственного сердца где то в горле. Одеяло пахнет стиральным порошком и тобой. Под ним тепло. Под ним — маленький круг безопасности, который ты сама себе начертила. Ты слышишь, как гулко стучит сердце, как скрипят пружины дивана под весом твоего тела... и как что-то медленно, с нажимом, проводит ногтем по одеялу. Снаружи. Сверху. Прямо над твоей головой. По ту сторону ткани — ни звука. Ты не знаешь, ушло оно или всё ещё там, над тобой. Ты даже не знаешь, дышишь ли ты сейчас или просто очень правдоподобно делаешь вид. Край одеяла у твоего подбородка начинает медленно, по миллиметру, сползать вниз. Как будто кто-то тянет за него с другого конца комнаты. Альтернатив, внезапно будто и для него самого заговорил голосом твоей мамы, только слова чуть-чуть не совпадают с движением губ — если бы ты могла их видеть: — Детка... ты же знаешь, что от меня так не спрячешься. — Прекрати... - говоришь ты, сжимаясь в комочек, подтягивая ноги, согнутые в коленях, к животу. Одеяло перестаёт сползать. Тишина становится другой — не вязкой и хищной, а… пустой. Будто кто-то выключил звук в принципе. Секунда. Две. Десять. Ты чувствуешь, как под твоими коленями, прямо сквозь ткань, продавливается холодная точка. Будто кто-то приложил ладонь. Снаружи. Там, где твой позвоночник сейчас вжимается в диван. Шёпотом, едва различимым, но от этого ещё более страшным — без искажений, без чужих голосов, просто... его собственным: — Не могу. Пауза. Ты слышишь, как твои волосы шевелятся от чужого дыхания. Но оно идёт не сверху. Оно идёт из-под дивана.В комнате что-то падает. Книга? Телефон? Или просто стена решила напомнить о себе очередным словом? Ты не видишь. Ты под одеялом. Но ты чувствуешь, как по твоей голени — снаружи, выше щиколотки — проходит что-то влажное и холодное. Как след улитки. Как прикосновение трупа. Он, голосом твоей лучшей подруги, которую ты не видела неделю: — Скажи "прекрати" ещё раз. Мне нравится, как ты дрожишь, когда врёшь себе, что это просто игра. Ты в спешке накрываешь лицо уже вспотевшими ладонями. Одеяло на секунду приподнимается с твоей стороны — будто кто-то дунул снизу вверх. Ты чувствуешь, как твои собственные пальцы, которыми ты закрыла лицо, становятся... чужими. Слишком холодными. Слишком длинными. Голосом, который звучит прямо под твоими ладонями, будто ты сама с собой говоришь: — А теперь ты даже не увидишь, когда я приближусь. Тишина. Ты дышишь в ладони. Твой нос упирается в собственные фаланги. Сердце колотится где-то в горле. Ты чувствуешь, как по твоим ладоням, сквозь щели между пальцами, начинает сочиться что-то тёплое и липкое. Не кровь. Что-то другое. Светящееся слабым жёлтым изнутри.Твои руки начинают медленно разжиматься. Не по твоей воле.Уже не скрываясь, с улыбкой, которую ты слышишь: — Открой глаза. Я хочу, чтобы ты увидела своё новое лицо. — что? - простое 'что' Твои руки разжались. Ты не хотела этого. Но они — послушные, предательские — упали на одеяло, открывая твоё лицо. Ничего не изменилось. Комната всё так же темна. Одеяло всё так же пахнет домом. Но воздух стал... зеркальным. Ты чувствуешь, как он отражает тебя обратно. На подушку, рядом с твоим ухом, падает капля. Тёплая. Ты поднимаешь руку, чтобы коснуться щеки, но замечаешь: твои пальцы светятся. Слабым жёлтым. Изнутри. Сгусток темноты и печали отвечает сам себе, зная, ты не в силах выдавить и звук из себя, произносит голосом, который звучит одновременно далеко и у тебя в груди: — Ты больше не просто моя жертва. Ты мой сосуд. Твоё отражение в тёмном экране телевизора моргает. Только ты не моргала. Шёпотом, почти нежно: — Посмотри на свои руки. На лицо. Ты видишь швы? Там, где я пришил твою кожу к своей тени?)) В зеркале шкафа, ты его не открывала — стоит твой силуэт. Но у него три глаза. И все три смотрят на тебя с "любовью". Уже у тебя за спиной, хотя спина прижата к дивану: — Игра кончилась, куколка. Теперь ты — это я. Я— твои настоящие пальцы, я — твоё настоящее тело. Твоя правая рука поднимается сама собой и гладит тебя по голове. — Сладких снов... там, где кончается "ты". Ты, уже в помутненром разуме, напрягаешь лицо и по щекам начинают катиться горячие слезы обиды, оставляя пренеприятный влажный шлейф на будто обожженых от слез щеках. Свет внутри твоих пальцов гаснет. Жёлтое мерцание умирает, оставляя после себя только холод и влажную дорожку на щеке — там, где только что была чужая ласка. Твои слёзы падают на одеяло. Настоящие, твои. И в этот момент что-то меняется. — Слёзы? Рука, которая только что гладила тебя по голове, замирает. Давление исчезает. Та капля, что упала с потолка, вдруг становится холодной и обычной — просто вода. В зеркале шкафа твой трёхглазый двойник опускает взгляд. Отворачивается. Его контур начинает расплываться, как тушь в воде. Тени под кроватью становятся просто тенями, телевизор гаснет. Из динамика телефона, но уже не угрожающе, а как запись, которая сама себя стирает, доносится едва уловимый голос: — Ты выиграла этот раунд. Обида — это не страх. А без страха я... ничто.. Тишина, настоящая, пустая, без монстров, только ты и твои слёзы.