Тепло, которого нет

Прокуренный балкон. Лениво шелестит листва сливы. В пепельнице догорает неряшливо потушенный окурок. Где-то между одеял и подушек на обитом бархатом диване лежала девушка. Тишину и умиротворение этого утра нарушало лишь четкое постукивание секундной стрелки настенных часов. Звонкий щелчок и очередная банка прохладного светлого пива уже начинала медленно пустеть. Скоро восемь, значит пора собираться. Однако вставать не хотелось. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы и золотистыми полосами ложились на пол. В воздухе стоял запах табака, пыли и вчерашних духов, оставшихся на одежде, небрежно брошенной на спинку кресла. Вэлл медленно провела пальцами по холодному алюминию банки и прикрыла глаза. Здесь хорошо и тихо — никого нет, никто не смотрит. Никто ничего от нее не хочет. Она сделала ещё один глоток и перевела взгляд на потолок. В такие моменты ей особенно нравилась эта квартира — маленькая, но просторная и свободная. Здесь не было необходимости улыбаться. Не было камер, контрактов, визажистов и бесконечных разговоров. Только она и часы — дорогие, подарок от Джорджины на новоселье. Тик. Тик. Тик. Звук раздражал, но почему-то успокаивал одновременно. Вэлл потянулась к пачке сигарет, лежащей на журнальном столике, однако остановилась на полпути. Во рту всё ещё оставался горьковатый привкус кофе. Кофе, пиво, сигареты — неплохой завтрак. Уголки её губ едва заметно дрогнули. Если бы Кристиан увидел её сейчас, то наверняка снова начал бы читать лекцию о здоровом питании. Седрик бы просто молча забрал алкоголь и приготовил что-нибудь сам. Странно. От одной мысли об этом внутри стало немного теплее. Девушка поставила пустую банку на пол и наконец заставила себя подняться. Тяжелое хлопковое покрывало неприятно зашелестело под ладонями. Комната тут же качнулась. В глазах на пару секунд стало темно. Но она давно к этому привыкла. Босые ступни коснулись согревшегося на солнце паркета. Где-то в ванной капала вода. За окном послышался звонок велосипеда и гармоничное пение ласточки. Улица просыпалась, а вместе с этим просыпалась и необходимость снова стать кем-то другим. Безупречным лицом на рекламном плакате — моделью, которую хотят видеть. Она подошла к зеркалу в прихожей и остановилась. Несколько секунд молча смотрела на отражение. Сегодня на это снова не было сил. Вэлл глубоко вдохнула и отвернулась от зеркала. На сборы оставалось не так много времени. Она собрала волосы в низкий хвост и принялась наносить крем. Всё происходило почти машинально. За годы работы руки сами запомнили нужную последовательность действий. Немного консилера, чтобы скрыть следы бессонной ночи, лёгкая тушь, бальзам для губ. Этого было достаточно. Начало сезона всегда приносило с собой суету. Новые коллекции, показы, съёмки, бесконечные встречи и переговоры. Телефон уже несколько дней не замолкал ни на минуту. Нужно было поговорить с агентом, уточнить расписание и наконец разобраться с контрактами на следующий месяц. Она открыла шкаф и на мгновение замерла, перебирая вешалки кончиками пальцев. На улице ещё держалось утреннее прохладное лето, поэтому выбор пал на тёмные полупрозрачные колготки, короткие шорты и трикотажную водолазку. Простая одежда, которая не привлекала лишнего внимания и при этом выгодно подчёркивала длинные ноги. Вэлл набросила на плечи лёгкую куртку и ещё раз мельком взглянула на часы. Пора было выходить. У подъезда её уже ждал Седрик. Он обещал заехать за ней — всё равно было по пути. Едва Вэлл подошла к машине, как он окинул её быстрым взглядом. — Ты опять не спала. Его брови едва заметно дрогнули, но привычное спокойное выражение лица тут же вернулось на место. — Запрыгивай. Нам ещё за Кристианом успеть надо. Последние слова он бросил уже на ходу, открывая для неё дверцу. Оказавшись в салоне, Вэлл первым делом заметила контейнер на соседнем сиденье. Рядом стоял высокий стакан со смузи. Седрик молча протянул ей завтрак. Зелёный смузи. Каша на воде с ягодами. Даже спрашивать не нужно было — он приготовил всё сам. — Ты неисправим. — А ты слишком предсказуема. Вэлл только фыркнула и отвела взгляд к окну. Город продолжал просыпаться. На остановках уже собирались люди, возле пекарен тянулись короткие очереди, а утреннее солнце отражалось в витринах и лобовых стёклах. Из динамиков негромко играл старый рок. Что-то знакомое, но настолько затёртое временем, что никто из них уже не помнил названия песни. Все они сейчас жили относительно недалеко друг от друга, поэтому уже через десять минут на заднем сиденье развалился сонный Кристиан. Он то и дело клевал носом, иногда приоткрывая глаза в тщетной попытке проснуться, но тяжёлые веки упрямо опускались обратно. — Ты вообще живой? — спросила Вэлл, обернувшись. — Частично. — Это обнадёживает. Кристиан что-то невнятно пробормотал и натянул капюшон почти на глаза. Седрик покачал головой. — Вы двое однажды сведёте меня в могилу. — Неправда, — сонно возразил Кристиан. — Я слишком устал для этого. В машине ненадолго воцарилась тишина. Вэлл смотрела в окно, наблюдая, как один район сменяется другим. Чем ближе они подъезжали к студии, тем сильнее внутри начинало собираться знакомое напряжение. Пока ещё слабое. Пока ещё терпимое. Но она уже чувствовала его где-то под рёбрами, словно организм заранее знал, что сегодняшний день окажется длиннее обычного.

***