The third wave rule

Самолёт заходит на посадку над Сан-Диего, над океаном. Джисон смотрит в иллюминатор и думает, что это, наверное, самое приятное чувство за последние девять месяцев. За горизонтом виднеется вода, что переливается разными оттенками синего, волны, наверное, сегодня отличные. Береговая линия тянется километрами, уже манит его окунуться с головой в этот океан. Последние девять месяцев он живёт на автомате. Первый курс. Океанологии. Выпил из него все соки. Не то чтобы он не справлялся — наоборот, всё было отлично. Но где-то между бессонными ночами перед сессиями, бесконечными конспектами, тысячами книг и пробирками он жил, не понимая зачем и почему. Выгорание дало свои плоды. Когда Феликс позвонил ему и сказал: «Прилетай, солнце, океан, серфинг. Нам нужны люди, а ты же катаешься как сумасшедший», Джисон даже не думал — ответил за секунду, а как только закончились сессии и начались летние каникулы, он купил билет в одну дорогу, собрал все необходимые вещи и попрощался с Квинследом. Самолёт касается шасси, по салону проходит дрожь. Когда пилот объявил посадку, весь салон начал хлопать, он тоже поддержал — традиция всё же. В иллюминаторе был виден аэропорт, а табличка «San Diego International Airport» исчезает позади.

***

Чемодан плетётся сзади, натыкается на каждую кочку. А в левой руке — доска. Замотанная в чехол и аэропортную плёнку, но это его красавица. Его любовь с восемнадцати. Можно сказать, уже жена — только скандалит реже. Какое лето без серфинга и без неё? Джисон предпочитает не думать об этом. Он толкает стеклянную дверь выхода и выходит на улицу, горячий воздух в тот же момент бьёт в лицо. Воздух Сан-Диего не такой, как в Квинсленде, он немного тяжелее и плотнее. Солнце реально парит, как ошпаренное, глаза пришлось сразу зажмурить Джисон огляделся. Поток машин подъезжал к зоне вылета, сигналили, торопились. Кто-то обнимался, кто-то пытался запихнуть вещи в багажник. Но в этой всей суете он увидел знакомую белую макушку, её сложно было не заметить. Феликс стоял на противоположной стороне дороги, прислонившись к капоту старого красного пикапа, и отчаянно махал рукой. Его светлые волосы, что за 3 года в Сан-Диего выгорели до состояния почти белого снега, растрепались на ветру. Рядом с ним, чуть позади, переминается с ноги на ногу парень, которого Джисон не видел ранее. Он был чуть выше Феликса, худой, с острыми плечами, что были видны из-под чёрной майки. Он прятал руки в карманах чёрных шорт и явно не знал, куда себя деть, тот, видимо, тоже не знал Хана. Скорее всего, это был Ким Сынмин, с которым он знаком заочно только по рассказам Феликса, вроде весёлый и приятный парень. Джисон улыбнулся и помахал рукой в ответ. И пошёл к ним навстречу. Когда он пересекал дорогу, волоча за собой чемодан и доску, незнакомец кивнул ему в знак уважения, Хан на автомате ответил тем же. — Ну наконец-то! — Феликс хватает друга за плечи и обнимает, долго и крепко. Они не виделись целый год, или больше. Было немного неловко, ведь Хан не мог нормально ответить на них из-за занятых рук, поэтому лишь опускает голову на плечо блондина. — Я уж подумал, что рейс отменили. — Прости, долго багаж забрать не мог, — высвободившись из объятий Феликса, он наконец смог освободить руки, положив доску на чемодан. — Путаница была как-то, доску выдать как спецбагаж не могли. — Доска, точно. Давай положим всё в кузов, — подаёт голос незнакомец. Он говорит спокойно, словно они уже давно знакомы. — Я Сынмин, кстати. Привет. — Джисон, — он принимает протянутую руку Сынмина. — Приятно наконец познакомиться. — Взаимно. Феликс много про тебя рассказывал. — Надеюсь, только хорошее, — Джисон скосился на Феликса. — Надейся, — смеётся Феликс. Погрузив чемодан и доску в кузов, они сели в машину. Сынмин оказывается за рулём — потому что Феликс, как выяснилось, потерял дома свои права, времени искать не было, поэтому всю дорогу в аэропорт его вёз сосед. — Ты серьёзно? Как ты мог потерять права? — кидает Джисон Феликсу, пока они крепят багаж, Феликс, конечно, невнимательный, но не настолько, чтобы потерять документы. — Не потерял я их! Они в кошельке, а кошелёк в одной из пляжных сумок, наверное, у меня не было времени их искать, — разводит плечами блондин. В голосе ни капли вины. Джисон посмеялся, хлопнул друга по плечу, и они оба забрались на задние сиденья машины. Они были горячие, солнце нагрело их даже через затонированные окна. Сынмин уже на месте, одной рукой держит руль, другой заводит машину. Он посмотрел на них назад через зеркало. — Пристегнулись? — спросил он, получив два одновременных кивка, нажал на газ. Пикап вырулил с парковки на обычную трассу, какое-то время они едут в тишине. Джисон смотрит в окно, рассматривая незнакомый ему город, в котором ему предстоит провести последующие три месяца. Местность медленно сменяется с аэропортской суеты на более спокойные улицы — пальмы, невысокие здания с плоскими крышами, всё как в сериалах. Где-то вдалеке мелькает океан, Джисон ловит себя на том, что уже представляет, как заходит в тёплую воду, плывёт по доске в ожидании хорошей волны. Но все эти мечты обрывает внезапный голос Феликса. — Как долетел? — Вполне нормально, почти не спал, конечно, сосед храпел на весь самолёт. Даже поесть не смог, — от одной мысли об ещё одном таком полёте у Джисона заболела голова. — Ну, это тебе не Австралия, — отвечает со смехом Феликс, слегка толкая его локтем. — А сам ты как? — Ужасно. Последние два месяца — это просто пиздец, — Джисон трёт переносицу и откидывает голову на подголовник. — Я думал, что первая сессия сожрёт меня живьём. Ты даже не представляешь, сколько там всего. Лабораторные работы, зачёты, эти бесконечные лекции про миграцию, курсовые, которые я переписывал множество раз, потому что преподу всё не нравилось. В какой-то момент перестал понимать, где день, где ночь. Феликс слушает, и его лицо становится чуть серьёзнее. — А спать ты вообще пробовал? — Спать? — Джисон усмехается, но в усмешке нет веселья. — Спать — это запретное слово у нас в общаге. Я жил на кофе, от дедлайна до дедлайна, и всё равно еле успевал. Слава богу, что я хоть на лекции все ходил, и мне по нескольким предметам автомат поставили. — Жесть, — Феликс смотрит на него с ужасом в глазах. — А я думал, это у меня учёба сложная. — Твоя учёба — это тыкать в экран пальчиком. Это тебе не акулы, которых нужно зашить, пока они хотят тебя сожрать. — Это дизайн, между прочим, — возмущённо бурчит Феликс и толкает его локтем. — Ладно, всё. Наступило лето. Никакой учёбы, никаких сессий, никаких лабораторий. Только отдых и волны, — Феликс откидывается на спинку сиденья, запрокидывая руки за голову, словно он сейчас на пляже загорает. — Мы тебя быстро в порядок приведём. — А что со мной не так? — Всё, — сказали Сынмин и Феликс в унисон. — Не в обиду, но ты выглядишь как зомби, — Сынмин даже не отвёл взгляд от дороги, махнул рукой назад. Хан лишь хмыкнул на это. — Ты вообще на кого учишься? — На океанолога, — Джисон смотрит в окно, где опять мелькают пальмы. — Первый курс окончил. — Океанолог… — повторил Сынмин. — Это типа… рыбы, водоросли, течение, всякое такое? — Типа того. — И ты реально этим горишь? Джисон отвечает не сразу. — Горю — это громко сказано. Сейчас я больше хочу выспаться. Но… — Он замолчал, подбирая слова. — Когда я выбирал океан, я выбрал не только физику и химию, я выбрал океан, я выбрал увеличивать популяцию исчезающих организмов, спасать и лечить животных. Для меня это больше, чем просто учёба и пробирки. В машине повисла тишина, тяжёлая. Это был не просто ответ на вопрос, а признание с глубины души. Никто не осмелился нарушить её. Так и прошло несколько минут, пока Феликс не начал говорить. — А у вас разве сейчас не должна быть практика на воде? — спросил Феликс, возвращаясь в нормальное положение. — Нет, у нас она с ноября по февраль, а сейчас типа каникулы, — объяснил Хан. — Нам ещё долго ехать? — Нет, ещё минут 20, — сверился с навигатором Сынмин.

***

Они едут ещё где-то пятнадцать минут. Город постепенно теряет свою серость и плоскость — дома становятся проще, дворы зеленее и пышнее, пальм больше, а через открытое окно машины просачивается воздух с явной морской свежестью. Где-то на обочине стоит небольшой яркий фургон с надписью "Tacos", сразу возникло желание поесть, в самолёте нормальной еды не было. — Почти приехали, — объявил Феликс, выглядывая в окно через Джисона. Сынмин сворачивает направо, пикап заезжает в переулок. Тут дома уже более похожи на те, что в Австралии. Небольшие, одноэтажные или двухэтажные. Некоторые выкрашены в яркие цвета — бледно-розовый, мятно-зелёный, голубой, белые крыши — на некоторых краска уже облупилась, а у кого-то не хватало черепицы. — Вот мы и приехали, — Сынмин паркует машину у бордюра и глушит мотор. Джисон выходит из машины и оказывается перед домом. Типичный одноэтажный пляжный домик, немного выцветший от солнца, с потресканной синей краской и скрипучей верандой. У входа небрежно прислонены несколько досок для серфинга. Рядом валяются шлёпанцы, на сушилке, что представляет собой обычную верёвку между двумя столбами, болтаются два гидрокостюма. Вокруг растут растения в коробках, которые поливали дай бог прошлым летом. К дому пролегает бетонная дорожка, через щели которой растёт трава. На ней всё ещё есть мокрые следы от шлёпок. — Скромно, но со вкусом, — говорит появившийся перед Ханом Феликс, он широко разводит руками, словно обводит владение. — Зато до пляжа пять минут пешком. — И аренда копейки, — добавляет Сынмин, доставая багаж из кузова. — Потому что тут туристы не часто селятся. — А мне нравится, правда, — Джисон забирает свой чемодан и доску, оглядываясь ещё раз. — Тут уютно. И тихо. Это была правда. Жизнь в общаге была сущим адом. Постоянный шум, крики, музыка, что доносилась через тонкие стены. А тут было хорошо, спокойно. Где-то в соседнем дворе лает собака, а с другой стороны дороги идёт пара подростков, что-то громко обсуждая. — Пошли внутрь, — отозвал его Феликс, уже открывая входную дверь. — Покажу тебе, где твоя комната. Внутри дом казался больше, чем снаружи. Зал, совмещённый с кухней и обеденным столом. Прямо напротив дивана в зале — выход на веранду. Обои были белые с зелёными узорами, что напоминают листья пальм. Рамки с фотографиями закатов, фото с турниров и каких-то ребят. Пол был уложен плитами чёрного и белого цветов. Лишь вокруг дивана лежал большой синий ковёр. — Прямо по коридору ванная, — озвучил Сынмин. — На беспорядок не обращай внимания, мы не ожидали гостей. — Не пизди, мы просто не любим убираться, — возразил Феликс, толкая того в плечо, легко, по-дружески. — Ну, тоже верно. Джисон усмехнулся. Оставив обувь в прихожей, он прошёл вглубь, теперь он был в гостиной, свет попадал сюда прямо из стеклянных дверей, что вели на веранду. Его взгляд остановился на рамке с фотографией, что стояла на комоде, куда Феликс кинул ключи. На фотографии было восемь парней в гидрокостюмах. Каждый стоял со своей доской. Они все улыбались, мокрые, счастливые, с волосами, слипшимися от воды, на фоне оранжево-розового заката. Джисон сразу узнал на ней Феликса и Сынмина, но других видит впервые. С ними ему ещё следует познакомиться. — Моя комната первая слева, Сынмина — следующая, — указывал Феликс пальцем на каждую дверь. Его голос выдернул Хана от просмотра фотографии. — А твоя вот, — он остановился у двери по правую сторону от ванной. Джисон толкает дверь плечом и замирает на пороге. Комната небольшая, но светлая. Окно выходит во двор — там видна старая яблоня, кажется, он не разбирается в деревьях, на горизонте виднеется вода. На подоконнике стоит засохший кактус в горшке. — Мы его поливали, честно, — говорит Сынмин, который подошёл сзади. — Он просто… это… решил умереть. — Символично, — усмехнулся Джисон. Он подошёл к кровати, та стояла у стены — простая, из тёмного дерева. Рядом тумбочка, на ней настольная лампа. В углу пустой шкаф, довольно большой, с зеркалом во весь рост на одной дверце. На полу большой, круглый, зелёный ковёр. Он положил чемодан на пол и осмотрелся по сторонам, прикидывая, куда бы поставить доску. В комнате, конечно, место есть, но она большая и займёт слишком много пространства. — Я могу в гараж отнести, либо на улице поставить, — предлагает Сынмин, заглядывая в комнату. — Там не пропадёт. — Сейчас, — Джисон опускается на корточки и начинает разрывать плёнку, которой доску обмотали в аэропорту. Плёнка противно хрустит под пальцами, липнет к рукам, он скомкивает её в шарик и кидает в сторону. — Дай я хотя бы посмотрю на неё. Чехол был старый, потёртый по углам, его первый чехол именно для этого размера доски, купленный в тот же день, что и сама доска. С тех пор он ни разу не менял его, не мог представить её в чем-то в другом. Джисон осторожно, почти торжественно, расстёгивает молнию и вытаскивает доску наружу. Она лежит у него на коленях. Большая, тяжёлая. Его первый шортборд размера 5'8". Джисон проводит рукой по всей поверхности, и на его лице появляется выражение — смесь радости и гордости. Доска расписана от носа до хвоста его же руками. Задняя часть доски — словно спина акулы, с узорами выведенными чёрным маркером и характерными плавниками. Бока переходят в перед доски — брюхо, более светлое, с едва заметными жабрами. А нос доски был стилизован под морду акулы, с открытой пастью и острыми зубами. Он занимался росписью несколько лет, иногда полностью начинал заново, прорисовывая каждую деталь так тщательно, что она смахивает на живую. Краска местами стёрлась от воска, где-то просто выгорела от солнца, нужно будет реставрировать. Но самое главное, что прямо по середине вертикально написано одно слово: Viento. — Viento? — прочитал Сынмин вслух, прищуриваясь к надписи. — Что это значит? — Ветер, — пояснил Хан. — Ну, с испанского. — И это ты сам? — с восхищением тот рассматривал всю доску. — Вот это всё ты сам нарисовал? — Сам, — с гордостью проводит пальцами по краю, где краска немного облупилась после прошлого сезона. — Начинал ещё в восемнадцать, закончил год назад. — Охренеть… — Когда я её последний раз видел, она была ещё без зубов, — упомянул Феликс вспоминая времена, когда он последний раз приезжал в Австралию к родителям. — Да… Моя красавица, — тихо произнёс Джисон. Он провёл пальцами по гладкой поверхности с гордостью. — Она плавает как мечта. Я на ней столько всего прошёл. Моя хищница. — Сколько ты уже занимаешься этим? — спросил Сынмин. — Серфингом? — Джисон поднял голову, задумался на секунду. — С десяти лет, наверное. Точно не помню. Отец поставил на доску, и понеслось. — Это много, — Сынмин присвистнул. — Двенадцать лет, если считать. — Ага, он этим жил, — подал голос Феликс. — Именно из-за него я в пятнадцать на доску встал, а сейчас не представляю жизнь без этого. Джисон усмехнулся. Они с Феликсом дружили с первого класса, но до сих пор смешно вспоминать, как тот постоянно падал с доски. Феликс вообще согласился попробовать только потому, что хотел подкатить к однокласснице, но та так и не обратила на него внимания. Теперь же он катается ничуть не хуже, чем сам Джисон. — Ладно, — он вздыхает, поднимается на ноги и протягивает доску Сынмину. — Отнеси её на улицу, пожалуйста. — Без проблем. Сынмин вышел в коридор, Джисон слышит, как открывается входная дверь и неразборчивые комментарии, явно с восхищением. Феликс спрашивает, не голоден ли Джисон, а затем они вместе идут на кухню под лай соседской собаки и крики чаек за окном.