Контент

— Ты совсем ебанулся? — Санчез оторвал взгляд от телефона и уставился на Квиста, который сидел напротив с таким видом, будто только что предложил вынести мусор, а не изменить их жизнь. — А что такого? — Квист пожал плечами, отпивая из банки колу. — Подписчики уже полгода требуют коллаба в реале. У меня под каждым видео: «Где Санчез?», «Когда вы встретитесь?», «Вы встречаетесь?» — он поморщился с лёгкой брезгливостью. — Надо давать людям то, что они хотят — И ты предлагаешь... что? Снять видос, где я сижу у тебя на кухне и мы делаем вид, что живём вместе? — Именно. — Это идиотизм. — Это маркетинг, — Квист поправил очки, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк азарта. — Мы снимем три-четыре стрима. Ты «временно переезжаешь ко мне из-за ремонта». Будем готовить, играть, тупить перед камерой. Чат обожрётся контентом. А через месяц ты «съезжаешь». Все счастливы. Санчез молчал, переваривая. Потому что проблема была не в идиотизме идеи. Проблема была в том, что он сам хотел этого. Слишком сильно. И Квист, который сидел сейчас в своей дурацкой толстовке с капюшоном и смотрел на него выжидающе, даже не представлял, какую бомбу замедленного действия закладывает. — И что я с этого получу? — спросил Санчез, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Плюс сто тысяч подписчиков, — Квист усмехнулся. — И удовольствие от общения с самой очаровательной задницей в мире стриминга. — Пошёл ты. — Так согласен? Санчез выдохнул. Долго. Медленно. — Согласен. Но если я пожалею, я тебя закопаю. — Договорились, — Квист протянул руку, и Санчез пожал её, чувствуя, как от этого простого прикосновения по спине бегут мурашки. Чёрт бы побрал этого человека. В субботу в три часа дня Санчез стоял с двумя сумками перед дверью квартиры Квиста. Он специально приехал на такси, хотя Квист предлагал заехать за ним. «Не надо, — отрезал Санчез. — Я сам». Он нажал на звонок. Дверь открылась почти сразу, будто Квист ждал за ней. — О, бродяга пожаловал, — Квист отошёл в сторону, пропуская его внутрь. — Проходи, устраивайся. Ванная слева, спальня — она же стримная — прямо. Санчез перешагнул порог и огляделся. Квартира оказалась не такой, как он представлял. Чисто, минималистично, но с намёком на уют — плед на диване, живые цветы на подоконнике, несколько постеров с играми на стенах. И запах — кофе, ваниль, и что-то ещё, неуловимое, что ассоциировалось только с Квистом. — Нравится? — Квист закрыл дверь и прислонился плечом к косяку, наблюдая за ним. — Сойдёт, — буркнул Санчез, проходя вглубь коридора. — Для временного жилья. — Ты невыносим, когда пытаешься казаться крутым, — заметил Квист. — А я не пытаюсь. Они встретились взглядами, и на секунду повисла странная, колючая тишина. Санчез первым отвёл глаза. — Где мне спать? — На диване, конечно, — Квист усмехнулся. — Шучу. Кровать у меня большая. Поместимся. Кровать у меня большая. Поместимся. Санчез почувствовал, как кровь прилила к лицу, и поспешил скрыть это, уткнувшись в сумку. — Ладно. Показывай, где что.

***

— Три, два, один... Красный индикатор на камере загорелся, и Санчез, сидевший на кухонном стуле, автоматически расправил плечи и улыбнулся в объектив. Рядом, на соседнем стуле, Квист откинулся на спинку с ленивой грацией, которая всегда сводила Санчеза с ума. — Привет, мои хорошие! — Санчез помахал рукой, глядя на монитор, где бешеным потоком летели комментарии. — Да-да, вы не ослепли. Я действительно у Квиста дома. Чат взорвался сердечками и капслоком. КТО ВИДЕЛ ЭТУ КОЛЛАБАЦИЮ???? МОЛИЛСЯ ГОДАМИ ОНИ ТОЧНО ПАРА — Мы не пара, — лениво заметил Квист, заглядывая в чат. — Санчез просто временно бездомный. Я приютил несчастного. — Сам ты бездомный, — фыркнул Санчез, толкая его локтем. — У меня ремонт. Ремонт, слышите? — он повернулся к камере. — Через месяц я съезжаю. НЕ СЪЕЗЖАЙ ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА КВИСТ НЕ ОТПУСКАЙ ЕГО — Посмотрим, — Квист усмехнулся, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у Санчеза пересохло во рту. Дальше всё шло по плану. Они заказали пиццу, и Санчез «случайно» выбрал вкус, который ненавидел Квист. Квист «в отместку» вылил ему в стакан сок вместо колы. Чат угорал. Санчез смеялся — настоящим, неподдельным смехом, потому что Квист, чёрт бы его побрал, был смешным, когда не пытался казаться серьёзным. — Ты даже не заметил, что яйца подгорели? — Санчез показывал на сковородку, где утренняя яичница превратилась в угли. — Это ты меня отвлёк, — оправдывался Квист, но глаза его смеялись. ВЛЮБЛЕННЫЕ ИДИОТЫ ОНИ ТАКИЕ ДОМАШНИЕ Я ПЛАЧУ ЭТО ТАК МИЛО Санчез взглянул на Квиста — тот смотрел не в камеру, а на него. Тепло. Внимательно. И улыбка на его лице была не для зрителей. Что происходит? — подумал Санчез, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Это же просто контент. Мы договаривались. Но Квист уже отвернулся к камере, и его лицо снова стало безмятежно-насмешливым. — Ладно, народ. Мы тут подумали... — он замолчал, выдерживая паузу. — И решили, что поиграем во что-нибудь. Санчез, ты какой режим хочешь? — Тот, где я тебя нагибаю, — ляпнул Санчез, не подумав. Чат взорвался с новой силой. Квист медленно повернул к нему голову, и в его глазах зажглись чёртики. — Обещаешь? — спросил он тихо, так, что микрофон едва уловил. Санчез почувствовал, как щёки заливаются краской. — Заткнись и запускай игру.

***

К трём часам ночи они уже не играли. Стрим закончился час назад, камера была выключена, а они сидели на диване в гостиной, допивая остывший кофе и листая телефоны. Между ними на подушке лежал кот Квиста — рыжий нахал по кличке Хекс, который умудрялся занимать больше места, чем оба парня вместе. — У тебя приятная квартира, — неожиданно сказал Санчез, глядя в окно на ночной город. — Спасибо. — Я серьёзно. Я думал, ты живёшь в пещере, где только компьютер и холодильник с энергетиками. — Я разочаровал твои ожидания? Санчез повернул голову. Квист сидел рядом, локти на коленях, и смотрел куда-то в стену. В профиль, при мягком свете торшера, он выглядел почти красивым. Не почти — красивым. С острыми скулами, длинными ресницами и этой вечной полуулыбкой, которая делала его неуловимо опасным. — Не разочаровал, — тихо сказал Санчез. — Скорее наоборот. Квист медленно повернулся к нему. Их взгляды встретились. Тишина зазвенела. — Санчез, — Квист произнёс его имя так, как никогда не произносил на стримах. Мягко. Почти нежно. — Что? — Ты чувствуешь это? — Что именно? — Не притворяйся. Санчез открыл рот, чтобы сказать что-то колкое, съехать на шутку, спрятаться за привычной стеной сарказма. Но не смог. Потому что Квист смотрел на него так, будто видел насквозь. Будто знал всё, что Санчез прятал последние два года. — Чувствую, — выдохнул он. Этого было достаточно. Квист потянулся к нему медленно, давая время отстраниться. Санчез не отстранился. Он замер, глядя на приближающееся лицо, чувствуя запах кофе и чего-то ещё, только Квистового, и когда их губы встретились, мир перестал существовать. Поцелуй был сначала осторожным — пробным, будто Квист проверял, не показалось ли ему. Но Санчез ответил, приоткрыл губы, потянулся навстречу, и тогда Квист вздохнул — прерывисто, почти испуганно — и углубил поцелуй. Его рука легла на затылок Санчеза, пальцы запутались в волосах, а вторая скользнула на талию, притягивая ближе. — Квист, — прошептал Санчез в его губы. — М-м-м? — Если это ради контента, я тебя убью. Квист отстранился ровно на сантиметр. Его глаза были тёмными, зрачки расширены. — Какое видео, Санчез? Камера выключена уже час. Ты спишь в моей постели. Я варю тебе кофе по утрам так, как ты любишь. И я, блядь, хочу тебя так давно, что уже забыл, когда это началось. Санчез смотрел на него и не верил. Не мог поверить, что это происходит на самом деле. — Тогда иди сюда, — сказал он, хватая Квиста за ворот толстовки и притягивая обратно. — И перестань болтать. Они целовались всю дорогу до спальни — жадно, не отрываясь, сбиваясь с шага, задевая плечами косяки. Квист толкнул дверь ногой, и Санчез, не удержав равновесие, упал на кровать, утягивая его за собой. Квист навис сверху, опираясь на локти, и на секунду замер, рассматривая Санчеза. Тот лежал на спине, волосы разметались по подушке, губы припухшие от поцелуев, грудь тяжело вздымалась под тонкой футболкой. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — выдохнул Квист, и в его голосе не было привычной насмешки — только хриплое, почти отчаянное желание. — Так покажи, — ответил Санчез, обводя языком нижнюю губу. — Или ты только болтать умеешь? Квист усмехнулся — той самой опасной улыбкой — и стянул с себя толстовку одним движением. Торс оказался таким, как Санчез и представлял: широкие плечи, плоский живот, дорожка тёмных волос, уходящая за пояс штанов. Он невольно провёл ладонями по груди Квиста, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы и горячую, слегка влажную кожу. — Теперь твоя очередь, — Квист взялся за край его футболки. Санчез поднял руки, позволяя стянуть её через голову, и оказался перед Квистом полностью открытым. Тот смотрел на него так, будто видел впервые — медленно скользя взглядом по шее, ключицам, соскам, по животу, задерживаясь на каждом сантиметре. — Красивый, — выдохнул Квист. — Очень. Санчез хотел съязвить, но вместо этого просто потянул Квиста вниз, зарываясь пальцами в его волосы и прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже. Горячо. Правильно. Они целовались снова — медленнее, глубже, изучая друг друга. Квист водил ладонями по его бокам, спускаясь всё ниже, пока не упёрся в резинку домашних штанов. — Можно? — спросил он, отрываясь от губ Санчеза. — Если ты ещё раз спросишь, я за себя не ручаюсь, — прохрипел Санчез, выгибаясь навстречу его руке. Квист стянул с него штаны вместе с бельём, и Санчез остался полностью обнажённым, раздвинув ноги, чтобы Квист мог устроиться между ними удобнее. Его член уже стоял, прижатый к животу, и Квист обхватил его ладонью, проводя большим пальцем по влажной головке. — Блядь, — выдохнул Санчез, запрокидывая голову. — Не дразни. — А я хочу тебя раздразнить, — Квист наклонился, провёл языком по соску, прикусил, заставляя Санчеза вскрикнуть. — Хочу, чтобы ты умолял. — Квист... — Что? — Квист сжал член чуть сильнее, двигая рукой медленно, мучительно. — Пожалуйста, — выдохнул Санчез, и это «пожалуйста» разбило остатки самообладания Квиста. Он отпустил его член, потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив. Санчез смотрел на него затуманенным взглядом, как Квист открыл тюбик, выдавил гель на пальцы, растёр. — Расслабься, — прошептал Квист, и его палец, скользкий и прохладный, коснулся ануса Санчеза. — Я расслаблен, — выдохнул тот, но тело предательски напряглось. — Дыши. Квист не торопился. Он целовал внутреннюю сторону бедра, живот, водил пальцем по входу, пока Санчез не начал сам подаваться навстречу. Тогда один палец скользнул внутрь — медленно, осторожно. — Хорошо? — спросил Квист. — Да, — Санчез закусил губу. — Ещё. Второй палец вошёл легче. Квист раздвигал их, растягивая, массируя изнутри, и когда он случайно задел простату, Санчез выгнулся дугой, вцепившись в простыни. — Вот здесь? — Квист нажал снова, наблюдая за его реакцией. — Ты... издеваешься? — Немного. Третий палец заставил Санчеза застонать в голос. Квист двигал рукой, находя тот самый угол, тот самый ритм, от которого у Санчеза темнело в глазах. Он чувствовал себя пустым и полным одновременно, готовым взорваться от одного только прикосновения. — Хватит, — выдохнул он, когда Квист снова задел простату. — Хватит, я готов. Пожалуйста. Квист убрал пальцы, и Санчез почувствовал странную пустоту, но уже через секунду Квист порвал зубами упаковку презерватива, натянул его на свой член — твёрдый, налитой, выглядывающий из-под резинки штанов, которые он так и не снял до конца. — Помоги, — попросил Квист, и Санчез дрожащими руками стянул с него штаны, освобождая член. Он был красивым — как и всё в Квисте. Прямой, средней длины, с аккуратной головкой. Санчез хотел лизнуть, но Квист уже навис над ним, устраиваясь между ног, приставляя головку к растянутому входу. — Смотри на меня, — приказал он, и Санчез послушно открыл глаза. Квист вошёл медленно — сантиметр за сантиметром, заполняя его, растягивая, заставляя чувствовать каждое движение. Санчез вцепился в его плечи, выдохнул, зажмурился, а потом открыл глаза снова, потому что Квист просил смотреть. — Всё? — спросил Квист, когда вошёл до конца. — Всё, — выдохнул Санчез, чувствуя, как тот пульсирует внутри. — Двигайся. И Квист двинулся. Сначала медленно — плавные, глубокие толчки, от которых у Санчеза перехватывало дыхание. Потом быстрее, жёстче, вколачиваясь в него с такой силой, что кровать ударялась о стену. — Громче, — прошептал Квист, наклоняясь к самому уху. — Хочу, чтобы соседи слышали. — Ты... ненормальный, — простонал Санчез, но его стоны действительно стали громче, откровеннее. Квист поймал его губы в поцелуе, продолжая двигаться, и этот поцелуй был грязным — со слюной, прикусами, стонами, которые они дарили друг другу в открытые рты. Квист держал его за бёдра, меняя угол, и когда он снова попал в простату, Санчез закричал — громко, не стесняясь. — Да, — выдохнул Квист, ускоряясь. — Кончай. Сейчас. Он обхватил член Санчеза ладонью, сжимая в такт толчкам, и этого оказалось достаточно. Санчеза накрыло волной — ослепительной, оглушающей. Он кончил с криком, выгибаясь, сжимаясь вокруг Квиста, чувствуя, как горячая жидкость заливает его собственный живот и пальцы Квиста. Квист продержался ещё несколько секунд, глядя на его искажённое удовольствием лицо, а потом, тихо выругавшись, кончил сам, уткнувшись лицом в изгиб шеи Санчеза. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Пот остывал на коже, сердце колотилось где-то в горле. Квист выдохнул, поцеловал солёную шею и медленно вышел, откидываясь на спину рядом. Санчез повернул голову. Квист смотрел в потолок, и на его лице была странная, неуверенная улыбка — такая, какой Санчез никогда не видел. — Ну что, — прошептал Квист. — Контент удался? — Заткнись, — Санчез ткнул его локтем, но сам улыбался. — Иди сюда. Квист притянул его к себе, и Санчез уткнулся носом ему в грудь, чувствуя, как пальцы Квиста перебирают его волосы. — Это не ради контента, — тихо сказал Квист. — Ты же знаешь. — Знаю. — Я серьёзно. Я хочу, чтобы ты остался. Не на месяц. Насовсем. Санчез поднял голову, встретился с ним взглядом. Глаза Квиста были спокойными, тёплыми, без тени привычной насмешки. — Ты это сейчас из-за секса говоришь? — Я это говорю уже полгода. Просто не вслух. Санчез помолчал, а потом, не выдержав, рассмеялся — тихо, счастливо. — Ты идиот, Квист. — Твой идиот. — Точно, — Санчез потянулся к нему для поцелуя. — Мой.

***

Санчеза разбудил свет, пробивающийся сквозь шторы, и тяжесть чужой руки на талии. Квист спал на животе, раскинувшись поперёк кровати, и выглядел совершенно беззащитным. Санчез некоторое время просто смотрел на него. На разметавшиеся по подушке волосы, на голую спину, на тёмные следы от ногтей — его следы. Он осторожно выбрался из-под руки, нашёл на полу свою футболку, натянул её и прошёл на кухню. Кофе — он запомнил, как Квист варил его вчера. Фильтр, щепотка корицы, молоко взбить до пенки. — Ты что делаешь? — раздался сонный голос из дверного проёма. Санчез обернулся. Квист стоял, прислонившись плечом к косяку, в одних штанах, со спутанными волосами. — Варю тебе кофе, — ответил Санчез. — Как ты любишь. Квист молча подошёл, обнял сзади, уткнулся носом в макушку. — Оставайся, — прошептал он. — Я уже остался, — ответил Санчез, отключая плиту и поворачиваясь к нему лицом. — А теперь садись за стол, завтрак будет через пять минут. Квист улыбнулся — настоящей, открытой улыбкой, от которой у Санчеза защемило в груди. — Ты лучшее, что случилось с этим фейковым стримом, — сказал он. Санчез фыркнул, но сам улыбнулся в ответ. — Просто пей кофе. Камера так и не была включена в тот день. Чат бесновался в комментариях, строил теории и требовал объяснений. А Квист и Санчез сидели на кухне, пили кофе и никуда не спешили. Потому что настоящая жизнь началась ровно тогда, когда погас красный индикатор.