Контент

— Ты совсем ебанулся? — Санчез оторвал взгляд от телефона и уставился на Квиста, который сидел напротив с таким видом, будто только что предложил вынести мусор, а не изменить их жизнь. — А что такого? — Квист пожал плечами, отпивая из банки колу. — Подписчики уже полгода требуют коллаба в реале. У меня под каждым видео: «Где Санчез?», «Когда вы встретитесь?», «Вы встречаетесь?» — он поморщился с лёгкой брезгливостью. — Надо давать людям то, что они хотят. — И ты предлагаешь... что? Снять видос, где я сижу у тебя на кухне и мы делаем вид, что живём вместе? — Именно. — Это идиотизм. — Это маркетинг, — Квист поправил очки, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк азарта. — Мы снимем три-четыре стрима. Ты «временно переезжаешь ко мне из-за ремонта». Будем готовить, играть, тупить перед камерой. Чат обожрётся контентом. А через месяц ты «съезжаешь». Все счастливы. Санчез молчал, переваривая. Потому что проблема была не в идиотизме идеи. Проблема была в том, что он сам хотел этого. Слишком сильно. И Квист, который сидел сейчас в своей дурацкой толстовке с капюшоном и смотрел на него выжидающе, даже не представлял, какую бомбу замедленного действия закладывает. — И что я с этого получу? — спросил Санчез, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Плюс сто тысяч подписчиков, — Квист усмехнулся. — И удовольствие от общения с самой очаровательной задницей в мире стриминга. — Пошёл ты. — Так согласен? Санчез выдохнул. Долго. Медленно. — Согласен. Но если я пожалею, я тебя закопаю. — Договорились, — Квист протянул руку, и Санчез пожал её, чувствуя, как от этого простого прикосновения по спине бегут мурашки. Чёрт бы побрал этого человека. В субботу в три часа дня Санчез стоял с двумя сумками перед дверью квартиры Квиста. Он специально приехал на такси, хотя Квист предлагал заехать за ним. «Не надо, — отрезал Санчез. — Я сам». Он нажал на звонок. Дверь открылась почти сразу, будто Квист ждал за ней. — О, бродяга пожаловал, — Квист отошёл в сторону, пропуская его внутрь. — Проходи, устраивайся. Ванная слева, спальня — она же стримная — прямо. Санчез перешагнул порог и огляделся. Квартира оказалась не такой, как он представлял. Чисто, минималистично, но с намёком на уют — плед на диване, живые цветы на подоконнике, несколько постеров с играми на стенах. И запах — кофе, ваниль, и что-то ещё, неуловимое, что ассоциировалось только с Квистом. — Нравится? — Квист закрыл дверь и прислонился плечом к косяку, наблюдая за ним. — Сойдёт, — буркнул Санчез, проходя вглубь коридора. — Для временного жилья. — Ты невыносим, когда пытаешься казаться крутым, — заметил Квист. — А я не пытаюсь. Они встретились взглядами, и на секунду повисла странная, колючая тишина. Санчез первым отвёл глаза. — Где мне спать? — На диване, конечно, — Квист усмехнулся. — Шучу. Кровать у меня большая. Поместимся. Санчез почувствовал, как кровь прилила к лицу, и поспешил скрыть это, уткнувшись в сумку. — Ладно. Показывай, где что. --- — Три, два, один... В эфире! Красный индикатор на камере загорелся, и Санчез, сидевший на кухонном стуле, автоматически расправил плечи и улыбнулся в объектив. Рядом, на соседнем стуле, Квист откинулся на спинку с ленивой грацией, которая всегда сводила Санчеза с ума. — Привет, мои хорошие! — Санчез помахал рукой, глядя на монитор, где бешеным потоком летели комментарии. — Да-да, вы не ослепли. Я действительно у Квиста дома. Чат взорвался сердечками и капслоком. КТО ВИДЕЛ ЭТУ КОЛЛАБАЦИЮ???? МОЛИЛСЯ ГОДАМИ ОНИ ТОЧНО ПАРА — Мы не пара, — лениво заметил Квист, заглядывая в чат. — Санчез просто временно бездомный. Я приютил несчастного. — Сам ты бездомный, — фыркнул Санчез, толкая его локтем. — У меня ремонт. Ремонт, слышите? — он повернулся к камере. — Через месяц я съезжаю. НЕ СЪЕЗЖАЙ ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА КВИСТ НЕ ОТПУСКАЙ ЕГО — Посмотрим, — Квист усмехнулся, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у Санчеза пересохло во рту. Дальше всё шло по плану. Они заказали пиццу, и Санчез «случайно» выбрал вкус, который ненавидел Квист. Квист «в отместку» вылил ему в стакан сок вместо колы. Чат угорал. Санчез смеялся — настоящим, неподдельным смехом, потому что Квист, чёрт бы его побрал, был смешным, когда не пытался казаться серьёзным. — Ты даже не заметил, что яйца подгорели? — Санчез показывал на сковородку, где утренняя яичница превратилась в угли. — Это ты меня отвлёк, — оправдывался Квист, но глаза его смеялись. ВЛЮБЛЕННЫЕ ИДИОТЫ ОНИ ТАКИЕ ДОМАШНИЕ Я ПЛАЧУ ЭТО ТАК МИЛО Санчез взглянул на Квиста — тот смотрел не в камеру, а на него. Тепло. Внимательно. И улыбка на его лице была не для зрителей. Что происходит? — подумал Санчез, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Это же просто контент. Мы договаривались. Но Квист уже отвернулся к камере, и его лицо снова стало безмятежно-насмешливым. — Ладно, народ. Мы тут подумали... — он замолчал, выдерживая паузу. — И решили, что поиграем во что-нибудь. Санчез, ты какой режим хочешь? — Тот, где я тебя нагибаю, — ляпнул Санчез, не подумав. Чат взорвался с новой силой. Квист медленно повернул к нему голову, и в его глазах зажглись чёртики. — Обещаешь? — спросил он тихо, так, что микрофон едва уловил. Санчез почувствовал, как щёки заливаются краской. — Заткнись и запускай игру.

***

К трём часам ночи они уже не играли. Стрим закончился час назад, камера была выключена, а они сидели на диване в гостиной, допивая остывший кофе и листая телефоны. — У тебя приятная квартира, — неожиданно сказал Санчез, глядя в окно на ночной город. — Спасибо. — Я серьёзно. Я думал, ты живёшь в пещере, где только компьютер и холодильник с энергетиками. — Я разочаровал твои ожидания? Санчез повернул голову. Квист сидел рядом, локти на коленях, и смотрел куда-то в стену. В профиль, при мягком свете торшера, он выглядел почти красивым. Не почти — красивым. С острыми скулами, длинными ресницами и этой вечной полуулыбкой, которая делала его неуловимо опасным. — Не разочаровал, — тихо сказал Санчез. — Скорее наоборот. Квист медленно повернулся к нему. Их взгляды встретились. Тишина зазвенела. — Санчез, — Квист произнёс его имя так, как никогда не произносил на стримах. Мягко. Почти нежно. — Что? — Ты чувствуешь это? — Что именно? — Не притворяйся. Санчез открыл рот, чтобы сказать что-то колкое, съехать на шутку, спрятаться за привычной стеной сарказма. Но не смог. Потому что Квист смотрел на него так, будто видел насквозь. Будто знал всё, что Санчез прятал последние два года. — Чувствую, — выдохнул он. Этого было достаточно. Квист потянулся к нему медленно, давая время отстраниться. Санчез этого не сделал. Он замер, глядя на приближающееся лицо, чувствуя запах кофе и чего-то ещё, только Квистового, и когда их губы встретились, мир перестал существовать. Поцелуй был сначала осторожным — пробным, будто Квист проверял, не показалось ли ему. Но Санчез ответил, приоткрыл губы, потянулся навстречу, и тогда Квист вздохнул — прерывисто, почти испуганно — и углубил поцелуй. Его рука легла на затылок Санчеза, пальцы запутались в волосах, а вторая скользнула на талию, притягивая ближе. — Квист, — прошептал Санчез в его губы. — М-м-м? — Если это ради контента, я тебя убью. Квист отстранился ровно на сантиметр. Его глаза были тёмными, зрачки расширены. — Какое видео, Санчез? Камера выключена уже час. Ты спишь в моей постели. Я варю тебе кофе по утрам так, как ты любишь. И я, блядь, хочу тебя так давно, что уже забыл, когда это началось. Санчез смотрел на него и не верил. Не мог поверить, что это происходит на самом деле. — Тогда иди сюда, — сказал он, хватая Квиста за ворот толстовки и притягивая обратно. — И перестань болтать. Они целовались всю дорогу до спальни — жадно, не отрываясь, сбиваясь с шага, задевая плечами косяки. Квист толкнул дверь ногой, и Санчез, не удержав равновесие, упал на кровать, утягивая его за собой. Квист навис сверху, опираясь на локти, и на секунду замер, рассматривая Санчеза. Тот лежал на спине, волосы разметались по подушке, губы припухшие от поцелуев, грудь тяжело вздымалась под тонкой футболкой. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя. — Выдохнул Квист, и в его голосе не было привычной насмешки — только хриплое, почти отчаянное желание. — Так покажи, — ответил Санчез, обводя языком нижнюю губу. — Или ты только болтать умеешь? Квист усмехнулся — той самой опасной улыбкой — и стянул с себя толстовку одним движением. Торс оказался таким, как Санчез и представлял: широкие плечи, плоский живот, дорожка тёмных волос, уходящая за пояс штанов. Он невольно провёл ладонями по груди Квиста, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы и горячую, слегка влажную кожу. — Теперь твоя очередь, — Квист взялся за край его футболки. Санчез поднял руки, позволяя стянуть её через голову, и оказался перед Квистом полностью открытым. Тот смотрел на него так, будто видел впервые — медленно скользя взглядом по шее, ключицам, по животу, задерживаясь на каждом сантиметре. — Красивый, — выдохнул Квист. — Очень. Санчез хотел съязвить, но вместо этого просто потянул Квиста вниз, зарываясь пальцами в его волосы и прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже. Горячо. Правильно. Они целовались снова — медленнее, глубже, изучая друг друга. Квист водил ладонями по его бокам, спускаясь всё ниже, пока не упёрся в резинку домашних штанов. — Можно? — спросил он, отрываясь от губ Санчеза. — Если ты ещё раз спросишь, я за себя не ручаюсь, — прохрипел Санчез, выгибаясь навстречу его руке. Квист стянул с него штаны вместе с бельём, и Санчез остался полностью обнажённым, раздвинув ноги, чтобы Квист мог устроиться между ними удобнее. Квист обхватил его член ладонью, проводя большим пальцем по влажной головке, сжимая ровно настолько, чтобы Санчез выдохнул сквозь зубы. — Блядь, — выдохнул Санчез, запрокидывая голову. — Не дразни. — А я хочу тебя раздразнить, — Квист наклонился, провёл языком по соску, прикусил, заставляя Санчеза вскрикнуть. — Хочу, чтобы ты умолял. — Квист... — Что? — Квист сжал член чуть сильнее, двигая рукой медленно, мучительно. — Пожалуйста, — выдохнул Санчез, и это «пожалуйста» разбило остатки самообладания Квиста. Он отпустил его член, потянулся к тумбочке, достал смазку. Санчез смотрел на него затуманенным взглядом, как Квист открыл тюбик, выдавил гель на пальцы, растёр. — Расслабься, — прошептал Квист, и его палец, скользкий и прохладный, коснулся входа. — Я расслаблен, — выдохнул тот, но тело предательски напряглось. — Дыши. Квист не торопился. Он целовал внутреннюю сторону бедра, живот, водил пальцем, пока Санчез не начал сам подаваться навстречу. Тогда один палец скользнул внутрь — медленно, осторожно. — Хорошо? — спросил Квист. — Да, — Санчез закусил губу. — Ещё. Второй палец вошёл легче. Квист раздвигал их, растягивая, массируя изнутри, и когда он случайно задел простату, Санчез выгнулся дугой, вцепившись в простыни. — Вот здесь? — Квист нажал снова, наблюдая за его реакцией. — Ты... издеваешься? — Немного. Третий палец заставил Санчеза застонать в голос. Квист двигал рукой, находя тот самый угол, тот самый ритм, от которого у Санчеза темнело в глазах. Он чувствовал себя пустым и полным одновременно, готовым взорваться от одного только прикосновения. — Хватит, — выдохнул он, когда Квист снова задел простату. — Хватит, я готов. Пожалуйста. Квист убрал пальцы, и Санчез почувствовал странную пустоту. Квист смазал свой член — твёрдый, налитой, выглядывающий из-под резинки штанов, которые он так и не снял до конца. — Помоги, — попросил Квист, и Санчез дрожащими руками стянул с него штаны, освобождая член. Квист навис над ним, устраиваясь между ног. — Смотри на меня, — приказал он, и Санчез послушно открыл глаза. Квист вошёл медленно — сантиметр за сантиметром, заполняя его, растягивая, заставляя чувствовать каждое движение. Санчез вцепился в его плечи, выдохнул, зажмурился, а потом открыл глаза снова, потому что Квист просил смотреть. — Всё? — спросил Квист, когда вошёл до конца. — Всё, — выдохнул Санчез, чувствуя, как тот пульсирует внутри. — Двигайся. И Квист двинулся. Сначала медленно — плавные, глубокие толчки, от которых у Санчеза перехватывало дыхание. Потом быстрее, жёстче, вколачиваясь в него с такой силой, что кровать ударялась о стену. — Громче, — прошептал Квист, наклоняясь к самому уху. — Хочу, чтобы соседи слышали. — Ты... ненормальный, — простонал Санчез, но его стоны действительно стали громче, откровеннее. Квист поймал его губы в поцелуе, продолжая двигаться, и этот поцелуй был грязным — со слюной, прикусами, стонами, которые они дарили друг другу в открытые рты. Квист держал его за бёдра, меняя угол, и когда он снова попал в простату, Санчез закричал — громко, не стесняясь. — Да, — выдохнул Квист, ускоряясь. — Кончай. Сейчас. Он обхватил член Санчеза ладонью, сжимая в такт толчкам, и этого оказалось достаточно. Санчеза накрыло волной — ослепительной, оглушающей. Он кончил с криком, выгибаясь, сжимаясь вокруг Квиста, чувствуя, как горячая жидкость заливает его собственный живот и пальцы Квиста. Квист продержался ещё несколько секунд, глядя на его искажённое удовольствием лицо, а потом, тихо выругавшись, кончил сам, уткнувшись лицом в изгиб шеи Санчеза. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Пот остывал на коже, сердце колотилось где-то в горле. Квист выдохнул, поцеловал солёную шею и медленно вышел, откидываясь на спину рядом. Санчез повернул голову. Квист смотрел в потолок, и на его лице была странная, неуверенная улыбка — такая, какой Санчез никогда не видел. — Ну что, — прошептал Квист. — Контент удался? — Заткнись, — Санчез ткнул его локтем, но сам улыбался. — Иди сюда. Квист притянул его к себе, и Санчез уткнулся носом ему в грудь, чувствуя, как пальцы Квиста перебирают его волосы. — Это не ради контента, — тихо сказал Квист. — Ты же знаешь. — Знаю. — Я серьёзно. Я хочу, чтобы ты остался. Не на месяц. Насовсем. Санчез поднял голову, встретился с ним взглядом. Глаза Квиста были спокойными, тёплыми, без тени привычной насмешки. — Ты это сейчас из-за секса говоришь? — Я это говорю уже полгода. Просто не вслух. Санчез помолчал, а потом, не выдержав, рассмеялся — тихо, счастливо. — Ты идиот, Квист. — Твой идиот. — Точно, — Санчез потянулся к нему для поцелуя. — Мой. Утро. Санчеза разбудил свет, пробивающийся сквозь шторы, и тяжесть чужой руки на талии. Квист спал на животе, раскинувшись поперёк кровати, и выглядел совершенно беззащитным. Санчез некоторое время просто смотрел на него. На разметавшиеся по подушке волосы, на голую спину, на тёмные следы от ногтей — его следы. Он осторожно выбрался из-под руки, нашёл на полу свою футболку, натянул её и прошёл на кухню. Кофе — он запомнил, как Квист варил его вчера. Фильтр, щепотка корицы, молоко взбить до пенки. — Ты что делаешь? — раздался сонный голос из дверного проёма. Санчез обернулся. Квист стоял, прислонившись плечом к косяку, в одних штанах, со спутанными волосами. — Варю тебе кофе, — ответил Санчез. — Как ты любишь. Квист молча подошёл, обнял сзади, уткнулся носом в макушку. — Оставайся, — прошептал он. — Я уже остался, — ответил Санчез, отключая плиту и поворачиваясь к нему лицом. — А теперь садись за стол, завтрак будет через пять минут. Квист улыбнулся — настоящей, открытой улыбкой, от которой у Санчеза защемило в груди. — Ты лучшее, что случилось с этим фейковым стримом, — сказал он. Санчез фыркнул, но сам улыбнулся в ответ. — Просто пей кофе. Камера так и не была включена в тот день. Чат бесновался в комментариях, строил теории и требовал объяснений. А Квист и Санчез сидели на кухне, пили кофе и никуда не спешили. Потому что настоящая жизнь началась ровно тогда, когда погас красный индикатор.