Хэппи Фактори

∞ 🜛🝀🝕 ∞ Тяжёлая дубовая дверь кабинета генерального директора отсекала любые звуки внешнего мира. Здесь, на самом верху административного корпуса, не было слышно ни грохота штанги Хагги Вагги, ни весёлого хаоса, который оставляла за собой Хоппи, ни шума вентиляционных шахт, где любил скрываться КэтНэп. Наступал вечер, и комнату постепенно затапливали густые, длинные тени, рождённые заходящим солнцем. Пьер сидел в своём массивном кожаном кресле, откинув голову на спинку. Пиджак-тройка был расстёгнут, а узел галстука наконец-то безжалостно ослаблен. Перед ним на огромном столе из полированного ясеня высились ровные, пугающие своей монументальностью стопки отчётов, смет и чертежей. Горела лишь одна настольная лампа с зелёным абажуром, выхватывая из полумрака хрустальную пепельницу, до краёв заполненную окурками. Директор медленно поднёс к губам новую сигарету, чиркнул дорогой бензиновой зажигалкой и сделал глубокую, долгую затяжку. Дым послушно потянулся вверх, растворяясь в темноте высокого потолка. В последнее время Пьер всё отчётливее понимал, что уровень нагрузки на его тело стал критическим. Сердце порой начинало стучать неровно, глухими, тяжёлыми ударами, а левый глаз дёргался уже практически без остановки, заставляя его постоянно тереть переносицу. Ему было далеко не двадцать лет, и та ноша, которую он добровольно взвалил на свои плечи, с каждым днём становилась всё тяжелее. Руководить огромным промышленным гигантом — это колоссальный труд. Руководить живым, мыслящим, капризным и порой смертельно опасным сумасшедшим домом, скрытым под маской фабрики игрушек, — это медленное самоубийство. Он думал обо всём сразу. О своей жизни, которая давно превратилась в бесконечный цикл из кризис-менеджмента и подпольной инженерии. О компании «Хэппи Тайм.», которую он удержал на плаву, сделав её процветающим центром счастья для внешнего мира. И, конечно, о живых игрушках. О своих приятелях. Пьер перевёл взгляд на лежащие в стороне модифицированные чертежи. Он спас их. Всех этих ребят — и огромного синего великана, и гиперактивную зайчиху, и змеино-грациозного фиолетового кота — он буквально вырвал из лап прежней кошмарной системы. Он лично переписывал их параметры, заменяя боль и агрессию на шанс просто жить, чувствовать силу, пить этот глупый липовый чай и радоваться каждому дню. Они любили его. Доверяли ему безраздельно. И ради этой их искренней, чистой привязанности Пьер был готов терпеть и дурацкие выходки Сойера, и вечные жалобы Уайта, и утренние погромы. Но за пределами этого искусственного рая, глубоко под землёй, лежала совсем другая реальность. Пьер прикрыл глаза, и в его сознании, словно на старом проекторе, начала медленно разворачиваться ментальная карта фабрики. Он знал каждый её дюйм, каждый стык труб и номер каждого сектора. Мысли невольно скользили сверху вниз, этаж за этажом, уходя в бездну. На самом верху, где он сейчас находился, располагался Административный блок и первый уровень — зона детских комнат, приёмных и ярких витрин. Место, где пахло присыпкой, свежей краской и конфетами. Чуть ниже, на средних ярусах, раскинулись производственные цеха и сборочные линии, сменяющиеся Сектором содержания «Улыбающихся Существ» и тренировочными залами вроде блока «А-2», где сейчас ворочал железо Хагги Вагги. Там жизнь била ключом, пусть и весьма специфическим. Ещё ниже уходили технические этажи, водоочистные сооружения, бесконечные лабиринты вентиляции и знаменитая лаборатория «Б-4», которую он сегодня так удачно прикрыл. Там пахло машинным маслом, озоном и фреоном. Но дальше... дальше начинались уровни, которых не было ни на одном официальном плане для инвесторов. Четырнадцатый уровень. Пятнадцатый. Мрачные, холодные железобетонные катакомбы, куда не проникал ни один весёлый детский голос. Старые заброшенные отсеки, хранившие память о первых, самых жестоких экспериментах. И, наконец, самый финал этой вертикальной бездны. Глухой, изолированный от всего мира шестнадцатый уровень. Там, в самом низу, за тремя рядами бронированных шлюзов, в абсолютной темноте и вечной мерзлоте, находилась особая камера содержания. Камера, построенная по личному проекту Пьера — с усиленными магнитными замками, автономной системой жизнеобеспечения и полуметровыми стальными плитами, способными выдержать прямой удар танкового снаряда. Именно там, на шестнадцатом уровне, находился ОН. Мысли Пьера окончательно сгустились, сфокусировавшись на этом ублюдке. Тот самый урод, из-за которого вся эта фабрика когда-то едва не превратилась в братскую могилу. Тот, кто сотворил с первыми подопытными то, от чего у Пьера до сих пор стыла кровь в жилах, стоило ему открыть старые архивные папки. Существо, запертое в глубоком подземелье, словно древнее зло из тёмных сказок. Атмосфера в кабинете незаметно изменилась. Прежняя, уставшая вечерняя тишина уступила место тяжёлой, давящей, почти осязаемой мрачности. Воздух словно стал гуще, а тени по углам комнаты будто придвинулись ближе к письменному столу. Зелёный свет лампы теперь казался болезненным, мертвенным. Пьер медленно открыл глаза. Его лицо превратилось в холодную, застывшую маску, а в серых глазах зажёгся опасный, ледяной блеск. Ему придётся спуститься туда. Давление датчиков на шестнадцатом уровне в последние дни вело себя странно, да и сроки планового осмотра изоляционных систем неумолимо поджимали. Он не навещал этого монстра уже несколько месяцев, надеясь оттянуть момент встречи, но бесконечно бегать от прошлого не удавалось ещё ни одному генеральному директору. Пьер раздавил окурок в хрустальной пепельнице, оставив на дне лишь тонкую струйку серого дыма. Нужно нанести визит этому уроду. Позже. Очень скоро. И эта встреча явно не будет похожа на уютное чаепитие с Улыбающимися Существами.