Я не хочу спать..

Когда за Даней закрылась дверь, тишина в квартире стала почти осязаемой. Она не была спокойной — она была давящей, как толща воды над головой утопленника. Руслан всё еще сидел на диване, сжимая в руках пустой стакан. Вода не помогла. В горле всё еще саднило, будто те призрачные вены из сна оставили там свои микроскопические колючки. Он медленно поднялся. Колени предательски дрогнули. Его тело давно превратилось в чужака, который отказывался подчиняться. Худой, почти прозрачный, Руслан подошел к зеркалу в прихожей. Из зазеркалья на него смотрело нечто. Черные волосы с выцветшими розовыми прядями слиплись от пота, карие глаза казались слишком огромными на впалом лице. Руслан потянулся к краю своей безразмерной толстовки и задрал ее. Там, на бледном животе и бедрах, была целая карта его личного ада. Старые шрамы переплетались с новыми, образуя уродливые келоидные узоры. Среди них выделялось слово «ДАНЯ», выцарапанное грубо, глубоко, когда-то давно в приступе неконтролируемой благодарности за то, что его не бросили. Руслан провел пальцем по буквам. Кожа там была нечувствительной, мертвой. Его взгляд упал на аптечку, спрятанную за зеркалом. Он знал, что там лежат аккуратные блистеры антидепрессантов. Врачи в училище — те немногие, кто не отвернулся от него после «инцидента» — настаивали на их приеме. — Помощь... — прошептал он, и его собственный голос показался ему чужим. Руслан вспомнил тот день в анатомичке. Третий курс. Запах формалина, который въедался в одежду, в волосы, в саму душу. Тогда он впервые увидел это. Не просто труп на столе, а то, как жизнь уходит, оставляя после себя лишь гниющую белковую массу. В какой-то момент, когда он делал надрез на грудной клетке учебного пособия, ему показалось, что мертвец открыл глаза. И в этих глазах Руслан увидел всё: и своего отчима, и молчание матери, и пустоту своего будущего. Он тогда не просто упал в обморок — он сломался. Прямо там, среди банок с заспиртованными органами. Руки сами потянулись к полке, но не за таблетками. Он достал лезвие, бережно завернутое в салфетку. Сон наяву Ему почудилось, что из сливного отверстия раковины начал подниматься едва заметный серый туман. Сладковатый запах разложения ударил в нос. Руслан зажмурился, но видения не уходили. Он видел себя в тот вечер. Ему было восемь, и он сидел в углу своей комнаты, пытаясь стать невидимым. — Мама, он... он заходил ко мне, — шептал маленький Рус, глотая слезы. — Перестань выдумывать, Руслан, — голос матери был холодным и плоским, как лезвие ножа. — Он кормит нас. Он хороший человек. Тебе просто приснился страшный сон. С тех пор сны не прекращались. Они просто эволюционировали. Руслан прижал лезвие к предплечью, чуть выше старых рубцов. Ему нужно было почувствовать хоть что-то реальное, кроме этого удушающего запаха формалина, который преследовал его из прошлого. Тонкая красная линия проступила мгновенно. Но вместо облегчения пришел новый приступ тошноты. Ему показалось, что из пореза вылетает крошечная муха. Одна, вторая... Они были жирными, блестящими, трупными. Руслан вскрикнул и отбросил лезвие. Оно со звоном упало на кафель. — Нет, нет, нет... — он забился в угол между ванной и стиральной машиной, обхватив колени руками. — Этого нет. Это просто глюк. Даня сказал, что этого нет. Он вспомнил Даню. Даня был его единственной связью с миром, где не было мух и вскрытых тел. Даня, который закончил универ на программиста, но выбрал путь «силы», потому что так было проще защитить их обоих. Даня, который в средней школе разбил лицо старшекласснику за то, что тот назвал Руслана «эмо-выродком». Даня сейчас где-то там, в холодном гараже, перепрошивает мозги очередной иномарке, пачкает руки в масле и, возможно, в чьей-то крови, чтобы вечером принести домой еду и обнять Руслана своими огромными руками. Руслан посмотрел на часы. Прошло всего сорок минут с его ухода. Впереди был целый день. Вечность. Он поднялся, шатаясь, смыл кровь с руки и натянул рукава пониже. Нужно было чем-то заняться. Он подошел к ноутбуку Дани. Тот оставил его открытым — на экране светились бесконечные строки кода и какие-то логи серверов. Руслан не понимал в этом ничего, но вид упорядоченных символов немного успокаивал. Это была логика. В его голове логики не было — только хаос и гниение. Внезапно в дверь постучали. Это не был ключ Дани. Стук был тяжелым, требовательным. Три коротких удара, от которых у Руслана похолодело внутри. — Кашин! Открывай, сука, мы знаем, что ты там! — приглушенный голос за дверью заставил Руслана сжаться в комок. Работа Дани была «небелой». И иногда эта работа приходила прямо к ним домой. Руслан затаил дыхание, молясь, чтобы они ушли. В его голове снова зашевелились черви, нашептывая, что если он откроет дверь, то увидит не людей, а куски мяса в одежде. Паника, дикая и необузданная, начала заливать его сознание.