Воедино

— Ты пялишься. — отставив чашку с кофе на стол, роняет Ян между ними ранним утром. Джей вскидывает вечно нависающие брови выше и склоняет голову вбок, так и не отрывая взгляда. Ян чувствует его каждый день. Он преследует его, как самый прилипчивый “хвост”. В постели. В душе. За завтраком. Ян поднимается с кровати, разминая шею, следом встает Джей, открывая глаза. Проминает ему большими пальцами выступы забитой дельты. Ян выходит из душа в полотенце на бёдрах — он прижимает к себе, собирая оставшиеся на шее капли воды языком. Ян выпивает половину чашки горячего кофе, а Джей — сидит и пялится на него с дивана, даже не высушив толком волосы. Всклокоченные со всех сторон, как перья у огромного несуразного птенца. Ян, замечая сходство, тихо фыркает, делая очередной глоток остывающего кофе. — Это плохо? Он тихий. Тише обычного. Даже не кажется, как бывает, огромным притаившимся зверем. Всего лишь человек с грузом обстоятельств и любовью всей жизни, сидящей на крошечной кухне в месте, которое называется "дом". Ян понимает. Сам такой же. — Вовсе нет. Чашка остается на столе недопитой. Телефон с заблокированным экраном лежит там же, переливаясь сколом на экране под лучами утреннего солнца. Сесть к Джею на бедра, после двух лет в разлуке, кажется нереальным. Как и его ладони на талии, испуганный взгляд, запах и сиротливо сложенная на полке сменная одежда. Он следит за каждым движением, будто боится, что если закроет глаза — все исчезнет. Ян усмехается: — Привет, — и коротко целует в висок. В маленький, едва видимый шрам над бровью, кончик носа, и после, скользящим движением, почти не ощутимо, по щеке вниз, по бугрящемуся рубцу, до челюсти. Джей сжимает его в ладонях крепче, тянет ближе. Не верит. Ян тоже.Но обнимает, ворчит под нос, что рубашка теперь мокрая, шерудит отросшие волосы, брызгаясь каплями воды с кончиков. — Кто-то возмущался, что ему на работу рано, — пристальный взгляд из-под ресниц, мягкие урчащие интонации. Ти Джей валит его на себя, зарываясь носом в шею и довольно хмыкает, чувствуя угасающее сопротивление. Ян растекается на нем, позволяя забыться на минуты и потеряться в ощущениях. — Если опоздаю — вычтут из зарплаты, — шепот на ухо работает, будто и не было у них перерыва в тысячи дней. У Джея краснеют кончики ушей, и он кусает за плечо из вредности. — Плевать. — Ну конечно, — закатив глаза, Ян осторожно поднимается, упираясь ладонями в перенапряженные плечи. Стоит зайти вечером в магазин за маслом и размять их позже, — теперь я наш кормилец. "Спасибо, что плюнул в лицо," — считывается без слов. Но Ян и не дёргается даже. Гордость Ти Джея — их камень преткновения. И придётся учиться с ней жить им обоим. — Ладно, отпущу. — кислый отпечаток смирения исчезает за искрами веселья во взгляде, — А папочка принесёт мне за это что-то вкусное вечером? Ян давится вздохом, игнорируя тихий грудной смех. Вибрация расходится аж до плеч, и Ян съезжает ладонями ниже, обводя пальцами поплывшие линии тату. — Будешь хорошим мальчиком, будет и вкусное, — чувствуя, как краснеют скулы, ворчит под нос Ян, поддерживая дурацкую шутку. Ерзает на месте, пытаясь не дать нахальным ладоням снова прижать себя ближе. Опасно, опасно. Лишняя минута, и он останется здесь навсегда. — Тогда папочке следует поторопиться, — царапая зубами кожу, Ти Джей обжигает дыханием шею. Секунда, две, и Ян толкается вперёд бёдрами, инстинктивно ища больше контакта. — Блять, Джей, — шипит он, раскрывая глаза и снова вырывается, пытаясь отойти хоть на шаг, — нет, отпусти! Он не успевает увернуться от последнего укуса в область груди, но ловко исчезает из объятий, чертыхаясь под нос, слушая довольный жизнью смех любимого. // С кухни тянется шлейф запаха поджарки из овощей и мяса. Ян плывет, цепляясь за него все дальше и едва шаркая ногами по полу, проходит в открытую настежь дверь. Ти Джей, стянув на кончик носа тонкую оправу вчитывается в строчки в телефоне, даже не дергаясь на шум. В домашней одежде Яна, он кажется особенно спокойным и нежным. Цепляет рукой бедра, едва чувствует приближение, и смотрит снизу вверх, прижимаясь щекой к животу. — Я дома, — тянет довольно Ян, поглаживая смятые от сна брови. Ти Джей молча оставляет поцелуи на животе, подставляясь его ладоням. Позволяет снять очки, убрать телефон, притянуть себя за ворот широкой футболки ближе. Даёт время, не утягивая за шлевки джинс к себе на бедра сразу. Ян почти ведётся на щедрый жест, но знает, не оторвись он сейчас же — об ужине можно забыть до позднего вечера. Он отстраняется, не позволяя их взглядам пересечься. Бережно поглаживает огрубевшие за два года черты лица, шею. Прячет ухмылку, чувствуя под пальцами дернувшийся кадык. — Оказывается, это приятно, — тихо хмыкнув, Ян шепчет ему на ухо, стекая ладонью ниже, небрежно расправляя скомканную футболку на груди. Ти Джей вскидывает брови поворачивая голову, а он отходит дальше, медленно пятясь назад, — знать, что ты мне принадлежишь. Сначала Джей не понимает. Хмурит брови, щурится, пытаясь выискать истинный смысл слов. А после, в момент, во взгляде растекается понимание. Ян закусывает губу, пытаясь не дать улыбке расползтись во всю ширину лица и дёргается, как только замечает первый шаг. Но даже не успевает добежать до спальни. Ти Джей врезается в его спину, прижимая грудью к стене. Ян неудачно вписывается соском в ребро наличника, шипит, как кошка, откинув назад голову и неосознанно подставляет плечо и шею. Ти Джей не думает и секунды, впиваясь зубами через тонкую ткань рубашки и тянет на себя за талию, прикрывая рукой грудь. К себе, ближе, целиком. — Что там было про "принадлежать"? — он кусает за ухо, устраивает беспорядок, выискивая под слоями ткани разгоряченную кожу и плавит собой, притираясь к заднице пахом. — В кровать, — Ян ловит его за волосы и, путаясь в буквах, шепчет в губы, едва касаясь растянутой в оскале ухмылки. Они едва не сбивают старенький комод, часы опасно наклоняются, но грохот не слышно, и Ян забывает про это, позволяя подталкивать себя дальше, в сторону спальни. Широкая кровать, мощное основание. Она даже не скрипит, когда они падают на нее вместе, он в один из особо тяжелых дней потратил на нее всю свою зарплату, думая, как однажды будет спать тут не один. И эта надежда окупается целиком, когда, спустя долгие два года, Ти Джей падает на него сверху, накрывает собой, вжимая в мягкий матрас, жмется ближе и не даёт разорвать поцелуй, словно пытаясь наверстать все упущенное лет этак за двадцать. // — Я же твой? Что за странная интонация. Ян сводит брови, пытаясь хоть как-то справиться с давлением в заднице. Впивается пальцами в татуированные плечи и уворачивается от поцелуя. Слюнявая собака и то лучше, чем Ти Джей сейчас. Он иногда лижется хуже псины, и мало того, что на шее не остается живого места, так и пальцы Яна в слюне и искусаны, после того, как он заставляет вытрахать ему ими рот. Растяжка после таких выкрутасов хуже не придумаешь. Шепот на ухо, не самая удобная поза, давление со всех сторон, его руки везде и всюду. Калейдоскоп ощущений и многообещающих улыбок. Ян успел растянуть себя пальца на три, а едва приставил четвёртый, Ти Джей отвёл ладонь в сторону и спустился вниз, капая слюной на бедра. А теперь, вставив внутрь головку, распирая изнутри, задаёт вопросы, больше похожие на провокацию. Что значит "его"? Его — дом, по документам оформленный на его имя. Работа. Тот пыльный двд-проигрыватель, как в детстве, который он стянул с помойки, и шлем с царапинами на бочине. Ти Джей же.. Ян приоткрывает глаза, ловит полный ожидания голодный взгляд и чувствует, как внутренности скручиваются узлом от чувств. Двадцать лет они бегали от самих себя и глупого слова "отношения", чтобы сейчас оказаться в этой точке. Обнаженными. И открытыми навстречу друг другу, без оглядки на до и после. — Мой, — хрип вырывается из горла. Ян опасливо улыбается, будто боясь спугнуть едва настигшую их удачу и тянется ладонью к шраму на щеке, чтобы обвести бугристый край. Ти Джей, игриво ловя его пальцы губами, расплывается в одной из самых развязных улыбок, склоняясь над ним почти у самого носа. — Ну раз “твой”, — поведя бёдрами, он перехватывает ноги Яна под коленями удобнее и урчит, усмехаясь, — то прими меня целиком. Между его словами и резким толчком внутрь не проходит и мгновения, и Ян даже не успевает испугаться. Ти Джей не дает ему спуску, проталкиваясь глубже, и Ян задыхается, цепляясь руками за все, что придётся, пытаясь заземлиться и остаться где-то в постели, а не улететь за её границы от ощущений. Сдавленное: "Блять", срывается с языка, и Ян жмурится, пытаясь ограничить мир хотя бы на одно из чувств. Ти Джей смеётся над ухом, вжимаясь бёдрами и целует, куда дотянется, отвлекая. — Какой же ты ублюдок, — шепчет в воздух Ян, зарываясь в короткие волосы на затылке, — я тебя.. — Любишь, — довольно постанывая от стянутых в ладони волос, Ти Джей почти урчит, — Ты. любишь. меня. И от этой уверенности, приправленной довольной улыбкой, Ян растекается, ослабляя хватку, и даёт ему склониться ниже, чтобы, наконец, сплестись с поцелуем воедино.