Восточный офис

Грейс ахнула, когда в неё вошли; её пальцы впились в прогнивший стол — неважно, что это было за место. Ещё раз, что это за место? Имело ли это значение? Конечно, имело. Она пришла сюда добровольно, движимая гневом и горем. Всё ради Эмили. Она делала это для Эмили. Всё до единого. Потакала ослиному бреду Виктора, согласилась пойти с ним, сидела рядом с Зено в вертолете, морща нос от его сигаретного дыма. Позволила ему привести её сюда, где бы ни находилось это «здесь» с треснувшими грязными стенами и полом, стенами в «горошек» от пулевых отверстий и тишиной такой же неподвижной, как в офисе ФБР в полночь. В это место никогда не предполагалось возвращаться, это она знала точно. Но вот она здесь: согнулась над столом, брюки и белье спущены до щиколоток; она позволяет Зено нависать над ней, окутывая запахом его резкого одеколона и зловонием никотина. Она была готова поклясться, что лосьон всех мужчин старше пахнет одинаково: это густой, покалывающий запах, что вечно въедается в сиденья, на которых они сидели. Впрочем, к его чести, он был мягким. Если «мягкий» — подходящее слово. Мягче, чем этот слизняк Виктор. Ему уж точно не нужно было душить её и выкрикивать имя, словно пьяному патриарху, чтобы заставить слушать, заставить делать то, что он хочет. И всё же это не останавливало пот, стекающий по её телу, словно капли, соревнующиеся на оконном стекле; это не останавливало дрожь, бешеное сердцебиение и головокружение, размывающее зрение. О боже, её сейчас стошнит... — Уверен, у тебя есть вопросы, — произнес Зено своим глубоким, странно нежным голосом. Его массивная рука в перчатке скользнула под её рубашку, растирая ложбинку между грудей, будто пытаясь унять тревогу, которую она едва скрывала. Но разве было здесь место для вопросов? Грейс не могла выдавить из себя ни слова. Заглушенные звуки теснились у неё во рту, отчаянно пытаясь вырваться наружу, но она сглотнула их. Она должна была. Громоздкость Зено распирала её, и ногти царапали дерево, оставляя меловые следы. Она никогда не была особо активна в сексуальном плане. Может, пару раз в колледже, когда её заставляли ходить на вечеринки, на которых она никогда не хотела быть; стояла в углу, одна, пьянея от дешевого пива, чтобы в итоге оказаться в чьей-то постели. Обычно это были парни, иногда девушки. Все они казались жестокими. Им было плевать на её комфорт или удовольствие, по крайней мере, насколько она помнила. Она едва могла выскрести эти воспоминания. Грейс завязала с этим после первых нескольких раз, когда просыпаться в рвоте ей окончательно надоело, и сосредоточилась на работе. Но это она запомнит. Было больно. Зено был... внушительным. Решение пойти с ним в эти руины было первой ошибкой. Ей следовало пойти с Виктором, следовало, но тот мужчина был самим воплощением дискомфорта. Мерзкий, он преследовал её тенью, произносил каждое слово так, будто она объект на операционном столе, который ему не терпиться вскрыть. Зено казался нормальным. И от него приятно пахло. И он был хорошо одет. И он казался человеком, хотя было ясно, что это не совсем так. Она случайно задела его ногу своей в вертолете и рассыпалась в извинениях, словно её рот был пулеметом. Он ответил, что всё в порядке. Он завел беседу. Спросил, как ей работается в ФБР. Не хочет ли она закурить. Есть ли у неё парень или девушка. Может быть, она могла бы задать вопрос, как бы неловко это ни выглядело в её положении над столом. — Ч-что это за место? — пробормотала она. Рука зарылась в её волосы, осторожно переплетая пряди между пальцами, потянула её голову вверх, заставляя смотреть на дряхлые стены... этого места. Она зажмурилась, слезы катились по щекам, ноги уже подкашивались под его весом. А он ведь даже не начал её трахать... Затем её рот невольно открылся: потрясенный вздох вырвался из легких, когда губы Зено коснулись её шеи. Совсем не то, чего она ожидала, когда соглашалась на это. Не то чтобы между ними было какое-то словесное соглашение. Не было ничего, кроме густой стены напряжения, пока она, словно мышь, следовала за Зено в эту комнату. — Руины полицейского управления Раккун-Сити, — наконец ответил он, и голос его звучал торжественно, будто он говорил об утрате. Будто что-то помнил. Он нежно поцеловал её в челюсть, словно касался чего-то хрупкого, а затем прижался головой к её шее. Темные шрамы на его лице были грубыми и жесткими, как наждачная бумага, пока он терся о её щеку, и почему-то — после всего, что она пережила этой ночью — это прикосновение было желанным. Он был теплым. И тяжелым. Она была переполнена им. Она была в безопасности. Здесь не слышно стука пишущих машинок. Никто не таится во тьме. Наконец-то. Он это обещал. — З-зачем ты привел меня сюда? — выдавила она. Проклятое заикание. Проклятая страсть к расследованиям, которая жила в ней вопреки всему. Он не пошевелился. Теперь он навалился на неё, прижимая к столу; его член согревал её изнутри, глубоко; горячее, рокочущее дыхание прямо у лица, и… — Ох! — Грейс изо всех сил старалась удержаться на месте. Он трахал её. Медленно. Глубоко. Было больно. — Н-нет… Погоди. Стой-стой. Погоди! Ей казалось, что она кричит это во весь голос, но не было ни эха, ни напряжения в связках. Нет. Лишь приглушенный стон, который не запомнят даже стены RPD. — Я всё объясню. Тебе не нужно бояться. Он сказал это так мягко, будто обращался к кому-то большему, чем просто к «ключу», и пальцы Грейс разжались. Она перевела дух. Она ведь умнее этого. Ему нельзя доверять, но в этом моменте было что-то настолько честное, будто он и сам был заперт в каком-то своем личном Аду. Впрочем, было уже поздно. Он был внутри неё. Брал её. Теперь быстрее, и сердце Грейс с каждым толчком билось о грудную клетку, пока он ускорял темп. Его дыхание перешло в глухое ворчание. Грейс пищала при каждом движении. Боже, она буквально попискивала. Ему это нравилось? Он стал ещё стремительнее. Скорость была запредельной. Способен ли человек трахаться так быстро? Это, черт возьми… — Больно, — прохныкала Грейс, пытаясь отстраниться, будто это могло его остановить. — Я это исправлю, — прорычал он. Он перевернул её, перехватил ноги и закинул их себе на пояс, прежде чем снова резко войти. Грейс не смогла сдержать сдавленный, прерывистый крик, вырвавшийся из горла: он ласкал её клитор. Сразу видно — рука набита. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что у неё было раньше. И он не останавливался. Зажимал его двумя пальцами, вращал, увлажнял своей слюной, собирал её собственную смазку, чтобы массировать еще сильнее, и… Неужели она начала выгибаться ему навстречу? — Х-хорошая девочка, — простонал Зено, но Грейс чувствовала, что он не хотел давать волю чувствам. Морщины на его лице стали глубже, будто он злился на самого себя за то, что на самом деле получает от этого удовольствие. Почему-то это возбудило её ещё сильнее. Они согревали место, которое так долго было холодным и лишенным живых тел; впервые за многие дни — нет, годы — она чувствовала хоть какое-то подобие комфорта. И она уже была так близко. Чертовски близко. — Т-так больно и т-так хорошо, — пробормотала она. Прозвучало глупо? Она безнадежна в этом? Будет ли ему не плевать? Сквозь его темные очки невозможно было ничего разобрать. Но это была правда. — Хорошо, — отрезал Зено, и влажные шлепки стали самым громким звуком, который это место слышало за последние годы. — Хотел бы я, чтобы твой… ммф… жетон ФБР был сейчас при тебе. Положить бы его прямо перед тобой. Чтобы ты смотрела на него, пока я… пока я… Грейс не слышала остального, её возбуждение заглушило восприятие. Всё размылось, всё потеряло смысл. Он не останавливался. Она не могла сказать ему «стой». Она и не хотела, чтобы он останавливался. Она не желала, чтобы этот статный террорист прекращал; она хотела стать руиной — такой же, как это место. Разрушенной, в унисон с этим городом. — Кончаю, — прорычал Зено. — Давай… со мной. — Он пристально посмотрел на неё, его золотистые глаза блеснули в тени очков. Это был приказ, и Грейс подчинилась. Она умела исполнять приказы. Она была хороша в этом. Ей нужно было исполнить этот приказ. Она не хотела отпускать себя, но пришлось. Ей так велели. Она кивнула ему. Она ведь хорошая девочка, верно? Они ведь кивают, правда? Страстное «блядь» вырвалось с губ Зено; напряжение внизу живота у Грейс лопнуло, и перед глазами взорвались фейерверки. Беременность, защита — она забыла обо всём. Здесь всё было мертвым, и она сама ощущала себя таковой. Она застонала, и стон нарастал, пока он содрогался в оргазме внутри неё. Внезапно ей стало так тепло и так полно; она гадала — почувствовал ли этот нечеловечный мужчина себя снова человеком? По крайней мере, ей казалось, что она наконец-то кого-то спасла. Зено вышел из неё с резким влажным звуком. Колени Грейс подогнулись. Она зажмурилась. Неужели она только что?.. Он… она… — Тебе нужно понять, — начал Зено. Раздался лязг его ремня; он уже застегивал брюки и рывком натянул на неё штаны, поторапливая. Снова стало холодно. Он ткнул пальцем в принесенный кейс, перевел на неё скрытый за очками взгляд и плотно сжал губы. Теперь он снова стал тем человеком, кем был прежде: человеком, который вещал о её предназначении так, будто она была лишь вещью для чего-то ужасного. Кулак Грейс сжался так сильно, что ногти, казалось, пробили кожу.