Спасти тебя

Это поле битвы давно наполнено тлетворными миазмами, обжигающим жаром и запахом сгоревшей плоти — настоящее царство смерти, где нет места живому существу. Но посреди бесконечных рек крови на спине поверженного дракона стоит человек. Твёрдая рука уверенно вытаскивает окровавленный меч из твёрдой чешуи, а взгляд серых глаз опаляет холодом. Он равнодушно вытирает с щеки капли крови, выдыхает и спрыгивает вниз, даже не оглядываясь. А перед глазами — мёртвая, выжженная земля. Позади него — величайшее существо этого мира, погибшее от его руки. Ноги ступают по раскалившейся земле, а в голове ни единой мысли — лишь пустота. — Браво! Браво! Дорогой герцог, вы поистине непобедимы! - кричат ему издалека. Там в шикарной, расписанной золотом повозке, сидит король этой злосчастной страны. Его губы изгибаются в улыбке, а аплодисменты так и льются рекой — он будто зритель этой безумной комедии смерти! А мужчина подходит и встаёт на одно колено. — Для меня большая честь исполнить ваш приказ, - слова, лишённые всякой искренности, но для короля будто музыка. — Этот дракон был таким наглым! - вздыхает он. - Не желал следовать приказам Этого Святейшества, за что и был лишён своей жалкой жизни. Ну полно, полно! Пройдёмте же на пир, наш герой! "Герой?" - думает Ризли и усмехается. Он не герой, а лишь жалкий убийца, способный лишь исполнять жестокие приказы.  — Как пожелаете. И он касается губами протянутой королевской руки. Эта страна когда-то была пристанищем для благородных драконов. Они жили здесь в мире и согласии, способные свободно раскрывать свои крылья и летать в лазурном небе. Иногда они по своему желанию спускались в города, и их встречали с песнями и танцами, закатывая целые пиры в их честь. Они были способны принимать человеческий облик, и от их красоты и величия невозможно было оторвать взгляда, и здесь они чтились наравне с аристократами и королями.  Вот только теперь эта страна давно потеряла свой лоск и всё великолепие, теперь от неё за сотни миль разит лишь запахом крови сверженных драконов. Каждый из этих благородных существ денно и нощно преследовался по указам Его Святейшества, чтобы встать в ряды фаворитов. Но кто из этих гордых драконов согласиться на подобное унижение? Поэтому они выбрали неповиновение и смерть, умирая порой целыми семьями. Те из них, которые давали отпор, погибали на поле боя по указанию высшего светила. И этих драконов разила лишь одна твёрдая, несчастная рука. Дворец сиял люстрами, искрился реками шампанского и пьяными песнями. Повсюду слышались смех и разговоры. Во главе огромного стола, усеянного яствами, сидел безумный король, а рядом с ним — печальный "меч". Ризли посмотрел на свою руку. От неё пало так много этих благородных существ, что не счесть, а он даже ничего не мог с этим сделать.  — Что же ты не пьёшь вместе со всеми, великий герой? - журит король, а Ризли прикрывает глаза. Он знает. Всё знает. Ведь сделай он лишь один шаг в сторону — и вокруг его шеи тотчас сомкнётся смертоносный обруч. Потому что он не только "меч", но и "заключённый", выведенный из подвалов тюрьмы на белый свет только ради того, чтобы продолжить нести смерть. — За вас, мой король, - он заставляет себя натянуть улыбку и поднять бокал, чтобы выпить за здоровье короля. Вот только на душе очень душно. Когда он выходит из дворца, то может только глубоко вдохнуть свежий ночной воздух и побрести по улице, отдаляясь всё дальше и дальше от сияющего дворца. Он не герой. Иначе какого бы героя не провожали бы сотни людей? Все люди этой страны делились на два типа: те, кто склоняют колени, и те, кто боятся. Он относится к первым, тем, у которых жизнь вьётся вокруг жизни короля, и с этим ничего не поделать. Ризли поднимает голову. Но хочется ведь быть свободным, словно эта Луна, которая отбрасывает свои серебристые лучи на всё вокруг. Она молчалива, но великодушна. Она освещает дорогу заблудившимся и скрашивает ночь гуляющим. Ему же она излечивает запятнанную душу. Хоть немного, но снимает боль со старых шрамов. Рядом слышится шорох, и нога касается чего-то мягкого. Ризли опускает взгляд, и невольно отступает назад. В самом центре города, возле дороги, прямо рядом с какими-то пустыми коробками лежит дракон, точнее, малыш дракона. Светло-голубые чешуйки отблёскивают в свете луны, когти остры, как бритва, а алая кровь уже окропила камни мостовой. — Ты... как ты здесь оказался? - невольно спрашивает Ризли и оглядывается — никого, поэтому присаживается рядом с драконом. Тот тяжело дышит, но услышав его голос, поднимает голову и открывает глаза. Прекрасно-хрустальные, почти стеклянные, но в которых брезжит безудержное желание жить. Он открывает свою пасть и рокочет тихо, беззлобно, а затем снова роняет голову на скрещённые лапы, впадая в забытие. Снова уснул, оставляя мужчину наедине со своими терзаниями. Дракон. Он убивает драконов, пресекает их жизни. Эта рука всегда держала меч и была залита их кровью.  Но... что, если эта рука способна спасать?  Рискованная мысль мелькнула в его голове.  Что, если он может не только убивать? И он, словно сквозь туман, видел, как касается пальцами прохладной чешуи, как бережно ведёт по ней, а затем — как подхватывает на руки этого маленького дракона, прижимая к груди и закутывая в свою куртку, тихо говоря: — Всё хорошо. И неясно для кого — для него или же для себя? Именно так дома у охотника за драконами завёлся маленький дракончик. Сначала Ризли смотрел на него, мол, и что мне с этим ребёнком делать? Как быть? Потом всё-таки додумался, что на этот раз его цель не погубить, а наоборот, спасти, поэтому закупился лекарствами и принялся обрабатывать раны, заодно приводя внешний вид дракона в порядок. Сначала хрустальные глаза смотрели на него с опаской и подозрением. Когда рана немного зажила, то он упрямо спрыгивал с кровати и прятался по углам, желая выбраться из дома и уйти куда-нибудь подальше, но Ризли каждый раз его ловил и сажал на место, приговаривая: — Тебе пока туда нельзя! Эх... Маленький и такой глупый, - сокрушался он. - Если ты выйдешь, то тебя наверняка поймают. Дракон смотрел на него недоверчиво и только скалился, недовольно взмахивая хвостом. — Ты хотя бы знаешь куда идти, если выберешься? - продолжал Ризли. - Да и вообще ты хоть понимаешь меня? И, не получая ответа, каждый раз вздыхал. Как же сложно! Он словно заделался воспитателем в детский сад по выращиванию сильных, приспособленных к жизни дракончиков. Но он охотник! Охотник! Услышь это кто-нибудь другой, он бы плакал горючими слезами, поэтому оставалось всё так же ухаживать за ранами, готовить ему поесть (попеременно отбирая у него свою еду) и не позволять выходить на улицу, чтобы того ненароком не поймали.  Время потихоньку шло, и он даже успел привязаться к этому чешуйчатому комку хаоса и беспорядка. По утрам просыпался и уже на автомате шёл искать свои носки, разбросанные по всему дому. Затем проверял все растения в горшках, потому что один раз их всё же успели затопить (и какой дракон вместо огненного дыхания плюётся водой?). А затем шёл на кухню готовить завтрак на двоих. У него не было хороших друзей, поэтому потребность выходить на улицу отпала сама собой, и целый день они могли лежать на диване. Ризли иногда читал дракону книги, кормил вкусными фруктами и обязательно наливал самую чистейшую плошку воды (потому что дракон очень внимательно к этому относился). И этот спасённый маленький дракон оказался не то домашним котом, не то настоящим ребёнком, потому что вызывал в душе такие же эмоции. Иногда Ризли даже гладил его по голове и засыпал с ним в обнимку, просыпаясь утром сплошь обёрнутым длинным хвостом. И всё бы ничего, если бы не две беды, рухнувшие на него разом. Первой был новый приказ короля — обнаружили нового дракона, которого следовало убрать. И вторая — рана дракона уже совсем зажила, и настала пора прощаться.  — Я... скоро вернусь, - сказал Ризли в день перед тем, как отпустить его и уйти самому. Он направился на ярмарку, чтобы накупить много разной еды, которую любит этот маленький дракон. Это был бы его прощальный подарок. По крайней мере с подарком будет не так тяжело отпускать. В какой-то момент сумка уже ломилась от количества лакомств, но он всё продолжал и продолжал покупать, пока у него не закончились деньги, и лишь тогда направился к своему дому. Ноги были тяжёлыми, а на душе было очень тоскливо. Он не хотел возвращаться, не хотел, чтобы время шло дальше. Ему просто хотелось, чтобы он остался в этих проведённых моментах беззаботности и беспечности, чтобы снова не омывать свои руки кровью. Но... оставалось только выдохнуть и открыть дверь. — Я дома, - проговорил он, проходя вглубь. — Ты дома, - внезапно ответил ему чужой голос, пробравший до мурашек. Глубокий, приятный, спокойный, словно равнинная река. В темноте сверкнула пара хрустальных глаз, и Ризли наощупь зажёг лампу. Посреди комнаты стоял мужчина. Очень красивый, высокий, благородный и статный, словно единогласный властелин. Его кожа была идеальной, белой и безупречной, а телу могли позавидовать дворцовые статуи. Его длинные светлые струящиеся волосы доходили почти до пола, а красивые изящные глаза, казалось, смотрели прямо в сердце. — Ты... Кто ты? - рука машинально потянулась к мечу, но что-то мешало вытащить его из ножен. Может, совершенное спокойствие этого незнакомца, а может, слишком знакомые черты.   — Я Нёвиллет. На белоснежных, словно полотно, щеках проступали светлые чешуйки, длинные рога сливались с длинными волосами, а хрустальные глаза резали самую душу, будто спрашивая: "Ты меня не узнаёшь?" Узнаю. И именно поэтому так больно. Потому что как теперь думать, что всё это время он жил вместе с вполне зрелым драконом. Он слышал о таком виде этих существ — они уменьшаются в размерах, когда их жизни грозит опасность, несмотря на возраст. И вот он оказался перед ним. Всё слышал, всё чувствовал, всё понимал и всё знал. Огромная вина затопила сердце. Ноги подкосились, и Ризли осел на пол, опуская голову. — Я... извини. Это единственное, что он мог сказать этому благородному существу, всему его роду за то, что он делал своими руками. — Прости меня. Тихо прошептал он, прикрывая глаза, готовясь к справедливому возмездию. Но вместо этого почувствовал, как кто-то касается его головы и прижимает к себе. — Спасибо, - говорит этот прекрасный дракон. - Спасибо, что спас. Спасибо. И это слово стуком отдаётся в сердце, в ушах, по всему телу. — Но я отнял гораздо больше жизней, - говорит он. Ты зря меня благодаришь. — Вы люди такие непонятные, - тихо отвечает дракон, поглаживая его по голове. - Сначала убиваете, затем спасаете... Но ты спас меня, и я тебе благодарен. Нужны ли ещё слова? Мы, драконы, всегда живём отдельно — лишь раса у нас едина. Поэтому если ты просишь прощения у одного, то это услышат и остальные. Нёвиллет приподнял его голову, заставляя посмотреть в свои глаза. Глубокий, печальный серый цвет столкнулся с звенящим хрусталем. — Прости меня. Прости. - прошептал одними губами Ризли и почувствовал, как защипало глаза. — У каждого может быть второй шанс, - с улыбкой ответил благородный дракон, и провёл рукой ниже по шее. Что-то скрипнуло и со звоном упало на пол. Ризли опустил голову. Ошейник. Сковывающие его путы, которые не разрубить мечом, были сняты лишь касанием одного дракона. — Я буду рядом с тобой, - произнёс дракон. - Буду защищать тебя, чтобы ты не натворил ошибок, Ризли. Его руки обхватили ладони дракона, и он зарылся в них лицом. — Я хочу и дальше спасать, а не убивать, - прошептал охотник. -  Пожалуйста, будь рядом со мной, Нёвиллет. И их имена будто стали началом сильнейшей клятвы, которую дали друг другу человек и дракон. А теперь же... настала пора освобождать эту страну. Человек и дракон встали, выходя на улицу и оставляя позади терновый ошейник и старые раны.