Лисья маска

Звëзды сами по себе достаточно яркие — их можно увидеть на небе даже с плохим зрением, но в этот вечер огни гирлянд в парке были в десятки раз ярче. Детский смех витал повсюду, как и запах карамельных яблок, жжёного сахара, солёного попкорна и чего-то ещё такого же сладкого, детского и беззаботного. Это всё можно было описать одним словом — ярмарка. Ну или карнавал, конечно, не как в Бразилии, просто Кай не особо разбирался в названиях подобных мероприятий. Детская ли это забава? Да. Появляется ли там что-то новое из года в год? Определено нет. Кай знает каждый аттракцион наизусть, знает расположение каждой палатки, где можно купить билет, еду или выиграть плюшевого зверя, если выстрелить из ружья и попасть во все жестяные банки. Он с шести лет таскал родителей в этот парк, чтобы поесть сладкой ваты, покататься на небольшом колесе обозрения и просто заняться всеми теми детскими вещами, которые по плану выстроены в маленькой головке. Конечно, суть ярмарки тесно переплеталась с социальной, экономической и культурными аспектами, но когда ты ребёнок, тебе не важно, что и кто продаёт в этих палатках, сколько это стоит, ведь есть родители, которые просто купят тебе билет на горку или стакан мороженного. И пока ты ребёнок, мир вокруг кажется одной большой сахарной ватой. Но когда тебе уже семнадцать лет, то сахарная вата тает и оставляет после себя неприятную липкость на коже и пустую пластиковую палочку. Хотя, Хюнин сам походил на сладкую вату, впрочем, в его глазах мир не растаял. Он прекрасно сохранил в себе свою детскую натуру и умел эту натуру доставать, не выглядя при этом ребёнком-переростком. Это не важно, сегодня Кай был намерен весело провести время со своими друзьями и потратить все карманные деньги на всё то, что принесёт ему побольше дофамина. — Я на эту горку больше не хожу, — Кай чешет за ухом и неуверенно кривит губы, глядя на одного из друзей, — меня там каждый раз тошнит. Не очень люблю подобное, но вы можете покататься, я вас подожду. Детская горка, а всё равно вызывает мурашки и холодный пот у юноши, который прятал ладони в карманах шорт, неосознанно сминая билетики, будто это его успокаивало. А вот его друзья действительно ушли на горку, оставив Кая одного. И изначально Хюнин хотел остаться возле ограждения и посмеяться с криков ребят, но быстро понял, что это довольно скучное занятие. Вдобавок, они здесь уже четвёртый час, что удивительно. Кай был слегка утомлëн, а когда рядом есть дорожка в глубь парка, то желание прогуляться там вырастает до размеров, когда сопротивляться невозможно. Что-то с родни того, что ощущаешь, когда целуешь усы любимого кота. Уходя дальше от громких детских криков, шума горок и музыки из колонок, Кай всё больше задумывался о всяких мелочах, которые так-то не имели абсолютно никакого смысла. Его пальцы крутили монетки глубоко в карманах шорт, иногда сминали уже не нужные билетики, а взгляд всё чаще и чаще поднимался к едва заметным сквозь деревья звездам, но свет гирлянд и фонарей бил в глаза куда сильнее. Поэтому всё же пришлось сосредоточить внимание на своих кедах и дорожку, разрисованную цветными мелками. А ведь сам Кай уже давно ничего не рисовал на асфальте и не пачкал ладони в цветных пыльных пятнах. — Ну же, зайцы не плачут, когда падают, тебе тоже не стоит так расстраиваться, — незнакомый голос и детский плач отвлекают Кая от глупых мыслей, так что приходится оторваться от рассматривания асфальта под ногами. Дорожка заворачивает за кусты и деревья, и вскоре Хюнин видит под гирляндами и фонарём маленького мальчика, что сидел на траве и плакал из-за ссадины на коленке, а вокруг него было четыре незнакомца в масках зверей. На вид они были ровесники Кая, явно не старше двадцати лет. Один из них, чьë лицо было под маской зайца, сидел на корточках прямо перед плачущим ребёнком, наклонял голову в стороны и всё пытался утешить детское горе, то что-то бормоча, то вскидывая руки. И порой ему даже удавалось вытянуть тихие смешки сквозь слезы. Кай шаг замедлил, руки поглубже в карманы засунул, на самом деле он бы прошёл мимо них и не стал бы акцентировать своё внимание на незнакомцах, вот только не получалось из-за их внешнего вида. Уж больно сильно цепляло глаз их картонные маски животных и одежда, что явно не походила на что-то повседневное: с одной стороны простое, но с другой — мелкие детали выдавали карнавальный дух. Кай даже и не сразу заметил, как за ним уже наблюдала пара лисьих глаз, и пускай это было не совсем буквально, но что-то в этом взгляде было такое же лукавое и игривое. Незнакомец стоял прямо за плачущим мальчиком, его рыжие волосы, в которых виднелись белые пряди, слегка пушились из-за ветра, руки были спрятаны в карманах, как и у Кая, кеды были разноцветные и не симметричные, джинсы были широкие и в золотой вышивке, а где-то вовсе были заклёпки и заплатки. Кай когда его увидел, то точно почувствовал себя бескрылой птицей перед хищником. Может это тёплый свет гирлянд делал незнакомца таким чарующим или дело было в маске, Кай точно не знал, но в груди точно всё сжалось от очарования. — Ты даже с маской детям не нравишься, — другой парень, на ком был вязанный свитер, а на лице маска ягнëнка, присел на корточки рядом с ребёнком и стал бережно вытирать салфеткой ушибленное колено, при этом недовольно ворча. — Кто бы говорил, — Заяц фыркнул, выпрямляясь и поправляя свою маску, кажется, он здесь был самым высоким, — ты ещё без рогов, а упрямишься, точно баран. Ягнёнок на слова Зайца толком ответить ничего и не успел, маленький мальчик всё ещё продолжал плакать надрывно, привлекая внимание, да и разговоры более взрослых парней ему облегчения не давали. Редко бывает приятно видеть, как дети плачут, особенно тогда, когда должны были веселиться. Может быть добрая душа в Кае заиграла и он решил, что незнакомцам нужна его помощь, так что неуверенно подошёл к компании, стараясь не смотреть в сторону того, на ком была морда лисы. — Ах, простите? — Хюнин неловко трет затылок, трогая пальцами свои блондинистые кудри, — Вам не нужна помощь? — А ты его отец, друг или брат? — Кай дёргается от резкого голоса четвёртого незнакомца с чёрными волосами и редкими тонкими белыми прядями, его лицо скрывала маска ворона. А вопрос был таким, точно птица клюнула, — Мы и сами тут справляемся, он уже почти и не плачет, да, Сынхён? — Сунхëк. — Не важно, — Ворон отмахивается от тактичного исправления Ягнёнка, упирает руки в бока, слегка поддаётся корпусом вперёд, заглядывая Каю в самые глаза, пускай ростом был немного ниже. Хюнин смущается, чувствует себя жутко неловко, будто он влез в чужую личную жизнь и увидел не то, что должен был. Может быть эти парни знали того ребёнка, может у них действительно всё шло так, как и должно было быть, а Кай просто нагло влез. Поэтому блондин неуверенно мычит, даже ладони поднимает в знак капитуляции, будто стоял перед уличной бандой, а не перед теми, кто явно развлекал детей. — Перестань быть таким резким, — Заяц явно хмурится под своей маской, даже сквозь прорези для глаз это было видно, — ты впадаешь из крайности в крайность. Заяц дёргает расписную куртку Ворона, а тот пускай недовольно фыркнул, но шаг обратно сделал. И всё же это не избавило Кая от неловкости, наверное, зря он вообще решил оказать помощь. На самом деле кроме неловкости вся эта ситуация вызывала кучу других ощущений и эмоций, что только стоит взгляд того парня в лисьей маске, который всё ещё расслабленно стоял за спиной мальчика и неотрывно смотрел на Кая, едва склонив голову на бок. Может сегодня Хюнин переел сахарной ваты? — Мы не маньяки если что, детей не крадём, — Ягнёнок издаёт тихий смешок, оборачивается через плечо, бросив короткий и насмешливый взгляд на блондина, после чего вновь возвращает своё внимание ребёнку, — у нас просто случился маленький казус. Этот проказник заигрался и потерял своих родителей, к тому же ещё и споткнулся. Кай слегка кивает, обратно сует руки в карманы. И вот что ему теперь делать? Просто смотреть на них? Вежливо извиниться за беспокойство и поспешно уйти? Начать их о чём-то расспрашивать? Возможно, для кого-то и правда эта сцена может показаться странной, но если учесть сегодняшний карнавал, то звериные маски перестают вызывать тревогу, да и выглядят они миловидно, явно сделаны вручную и с большой тщательностью, чего только стоят тонкие узоры золотой краски. — А вы тут работаете? Что-то типо аниматоров? — Хюнин слегка покачивается с пятки на носок, стараясь невзначай рассматривать незнакомцев, а на Лиса вовсе смотреть поменьше. — Мы не работаем, — Ворон качает головой и выглядит так, будто слова Кая его вовсе оскорбили, — что за меркантильность! Мы развлекаем детей в своё и их удовольствие, а не ради денег. Между прочим мы тут очень много времени проводим! — Ты и правда шумный, — Заяц устало вздыхает, глядя на брюнета, а Кай для себя подмечает, что эти парни выглядели скорее как те, кто сбежал из фольклора, — будь повежливее. — А ты сегодня ужасно пассивный. — Я же сказал, что у меня температура! Хюнин сдерживает в себе смешок, может быть они и не такие уж страшные, а вполне забавные. Блондин чуть расслабляется, мило улыбается и подмигивает заплаканному мальчику и внутренне радуется, когда тот шмыгает носом и криво улыбается ему в ответ. Кажется, детская истерика сходила на нет. — Ты ладишь с детьми, — Кай вздрагивает от тихого голоса рядом с собой, поворачивает голову, натыкаясь взглядом на лисий взгляд рядом с собой. И когда тот только успел подойти к нему? — Не знаю... Наверное, — Хюнин бормочет, в карманах нащупывая свои монетки и билетики, — у меня две сестры, одна из них младше меня, так что опыт был. Лис от его слов чуть больше щурит глаза, а на губах появляется едва заметная ухмылка. Кай вблизи рассматривает чужую маску, что скрывала всю верхнюю часть лица практически до рта. Кажется, это было папье маше, но блондин не уверен, он не особо разбирался в масках и ручных изделиях. От близости незнакомца в животе вновь всё свернулось, Хюнин даже не знал почему, но что-то было особенно завораживающее в этом парне. От каждого из них исходила своя особенная аура, было ли дело в масках и их нарядах неизвестно, но Лис на Кая точно как-то влиял. — Любишь ярмарки? — Лис вновь слегка наклоняет голову на бок, а Кай делает маленький шаг в сторону. — Да, я всегда на них хожу. Мои друзья... Они сейчас на горке. — Почему ты не с ними? — Не очень люблю ту горку. Тошнит. Хюнин только сейчас вспоминает о друзьях, те наверняка уже закончили кататься и ищут его. Будет не очень хорошо заставлять их ждать. Лис, будто читая его мысли, понимающе кивает, но отходить не хотел, продолжал внимательно смотреть на блондина, будто что-то выискивал в нём. — Я мало вижу тут кого-то старше детей, — Лис вытаскивает руки из карманов, задерживает взгляд на Кае, а затем возвращается за спину маленького мальчика, наклоняется и ловко подхватывает его под руками, помогая встать с земли, — поможешь найти его родителей? Хюнин слегка замешкался, оборачиваясь, ведь его могли искать друзья, но всё же отчего-то соглашается. В конце концов ребёнку помочь точно нужно, негоже вечером его оставлять в парке. Так за небольшое количество времени Хюнин узнал, что Ворон на самом деле не только клюёт своими словами, но так же может и громко каркать смехом, пускай он был с чёрными волосами и довольно в тëмной одежде, но какой же у него был заразительный смех и сколько пылкости было в нём самом, он явно умел отлично веселить детей, маленький мальчик тянулся к нему охотно. Ягнёнок оказался вполне милым по себе парнем, вероятно ещё и младшим на фоне тех трёх незнакомцев. Может быть в нём была дерзость и упрямство рогов, едва заметных в маске, но своё природное очарование юности он не растерял. Заяц был не таким уж пустым и уж точно не трусливым, как некоторые могут думать о них, Каю он показался очень даже себе на уме, говорил всё, что хотел, делал тоже всё, что хотел, с виду был даже по доброму глуповат, но было в нём что-то такое стойкое и крепкое, что даже Ворон иногда не язвил ему в ответ. Но вот Лис для Кая был самой настоящей лисой. Он был юрким, с хитрым прищуром глаз и неуловимым даже в эмоциональном плане. Хюнин всё старался понять о нём хоть что-то по его словам, жестам, но всё, как песок, падало меж пальцев. Его походка была уверенная, его жесты порой расслабленные, а говорил он не так часто, может даже меньше Ягнёнка. И как же сильно это вызывало в Кае желание хоть что-то в нём вкусить. — Так значит вы тут просто веселите детей? — Хюнин невзначай замедляет свой шаг, чтобы поравняться с рыжим парнем, — Это кажется немного странным. Лис издаёт тихий смешок, тянет губы в улыбке, — Когда я был маленький, то на праздниках часто были люди, одетые в зверей, мифических существ или персонажей из телевизора, они красили детям лица, веселили их, фотографировались с ними... Мне они тоже нравились, у меня был даже любимчик, но почему-то их становилось всё меньше с каждым годом или просто я стал расти и меньше замечать их. Но даже потом, когда я перестал быть ребёнком, я их больше не видел, остались только горки. Стало тоскливо, а детей и праздники я люблю, вот с друзьями часто тусуюсь здесь. Хюнин мычит, пиная носком кед маленький камешек, пока перед ними Заяц и Ворон веселили мальчика, бегали с ним, а Ягнёнок высматривал взрослых. — И часто вы так проводите время? — Когда в парке проходят какие-то мероприятия, но в основном в более крупные праздники. Лис почти сразу после своих слов вытаскивает руки из карманов, Кай поднимает взгляд как раз тогда, когда к ним подбегает Ягнёнок и тащит Лиса поскорее куда-то вперёд. — Ëнджун-а, я его родителей нашёл, давай пошли, — Кай неуверенно губу кусает, смотрит им в спину и останавливается среди дорожки, он им по сути был не нужен, родители ребёнка нашлись, а его самого друзья ждали. Но имя рыжего запоминает. Так что Хюнин уходит, оставляя незнакомцев и осадок на своём языке, будто вкусил самую необычную конфету среди всех других. Его отсутствие они вряд ли заметят. По дороге обратно к аттракционам, он проверил свой телефон, но на удивление не обнаружил ни одного звонка, лишь пару сухих сообщений. "Кай, ты где?" "Ты что, домой ушёл?" "Ëрин стало тошнить после горки, мы её отведём домой. Ты бы хоть предупредил, что домой решил пойти" Телефон выключается и отправляется обратно в карман. Вскоре шум детских криков нарастает, тёплый свет гирлянд пропадает, деревья и кустарники редеют и вновь по ушам бьют звуки горок и музыка из колонок, когда блондин возвращается. Хюнин тратит последние деньги на очередную сахарную вату, затем три раза пытается выиграть плюшевого зверя, но попасть из ружья по банкам получалось плохо, так что с остатками монет и рваной ватой он остаётся сидеть на скамье, где плохо горели лампочки гирлянд. Он сам погружается в детские воспоминания, даже пытается вспомнить, видел ли он когда-то сам людей в масках, развлекал ли его кто-то в детстве. Но его разум ни одного такого вспомнить не может, может быть дело в том, что они с семьёй глубоко в парк не ходили и всегда время проводили только возле горок, а может просто что-то в его памяти уже стёрлось. Но сегодняшние незнакомцы точно надолго засядут в голове Кая, хотя скорее конкретно один из них, нежели они все. — Почему ушёл? — Кай вздрагивает от голоса возле своего уха, чуть подпрыгнув на месте. — Почему ты так пугаешь! — Лис игриво хихикает от реакции блондина, обходя скамейку и садясь рядом с ним. — Ответь на вопрос. — Меня ждали друзья, да и я вам там явно не нужен был, родители мальчика нашли. — И где же твои друзья? — Лис склоняет голову на бок, вытягивает длинные ноги перед собой и нагло крадёт кусок ваты с палочки. Хюнин вздыхает, уводит взгляд в сторону и вертит между пальцев палочку с ватой. — Они подумали, что я домой ушёл и сами ушли... Я их не предупредил, что пойду дальше в парке гулять. Лис мычит, больше заинтересованный в остатках сахарной ваты на палочке, — Как твоё имя? — Кай, а ты Ëнджун, да? — Мы предпочитаем не называть своих имён для чужих. — Но я его уже знаю. — Буду делать вид, что ты его не знаешь, — Лис хитро щурится и игриво тянет губы в ухмылке. — К чему эти игры, я ведь не ребёнок. — А может мне нравится, — Лис всё же забирает из пальцев Кая палочку с сахарной ватой, доедая остатки, при этом стараясь не задевать маску. Хюнин на это никак не реагирует, только хмурится от его слов, едва ли не дуя губы. Какой-то незнакомец, а играется с ним, как с ребёнком. Довольно возмутительно. — Будешь теперь играть со мной? — Кай ворчит, отворачиваясь от Лиса. Он даже его лица толком не видит, а тот ещё хочет, чтобы и иени не знал. — Не буду я с тобой играть, — Лис говорит тише, спокойнее, теряя игривость и вертя в руке липкую палочку от ваты. Кай от его голоса покрывается мурашками, любопытство берёт над ним верх и он вновь поворачивает голову в сторону не совсем незнакомца. И тусклый свет ломаной гирлянды так чарующе кидает свет на эти рыжие волосы, делая их на вид ещё более мягкими. — Ты для меня всего лишь мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен, — Лис дёргает губы в лёгкой улыбке, будто он говорил о чём-то очевидном для него, о чём-то таком, до чего не сразу догадается всякий, — и я тебе тоже не нужен. Кай удерживает взгляд на профиле парня, сжимает ладонями край скамейки, будто это могло его удержать на месте, чувствуя, как кончики ушей горят, мысленно надеясь, что они не покраснели, — Я знаю, лисиц можно приручить. Их взгляды всё же встречаются, с губ рыжего слетают тихие смешки и блондин их подхватывает. У обоих на языке остаётся сладкий осадок сахарной ваты, пальцы немного липкие, а пряди волос подхватывает лёгкий вечерний ветер. Эта ярмарка оказалась куда более интересной, чем предполагалось изначально, куда слаще яблок в карамели и ярче фонарей парка.

***

Ветви деревьев вновь были запутаны в новых гирляндах, это лето выдалось намного теплее предыдущего, даже ветер вечерами казался куда теплее. В глубине парка, подальше от шумных горок и безвкусной музыки, где уже не ощущался запах поп-корна и жжёного сахара, несколько детей бегали и громко смеялись, убегая от парня, чье лицо было спрятано под маской зайца. — Почему не играешь с остальными? — перед надутой маленькой девочкой, которая стояла под деревом и скрещивала руки на груди, опустился на корточки один из парней, чье лицо было спрятано под маской совы, — Отчего недовольная такая? — Не хочу, — девочка дует губы, косится в сторону, — мне они не нравятся. — О, так ты значит капризная. — Я не капризная! — Тогда с тонкими вкусами, — Сипуха тепло посмеивается над маленькой девочкой, мягко сжимая пальцами её ладошку, — может тебе не нравятся зайцы? Девочка неловко сжимает своё платье свободной ладошкой, смотрит по сторонам, будто их мог кто-то подслушивать. Молчит, будто раздумывала, стоило ли ей доверять Сове перед собой. — Мне нравится лис, — бормочет, смущаясь собственных слов, — но он почти никогда ни с кем не играет. Сипуха понимающе кивает, даже делает серьёзное лицо под своей маской, ведь детские проблемы были самыми важными. — Верно. Но это ведь лис, а они ужасно юркие и своенравные, их так тяжело приручить, — кому-кому, а блондину это точно было известно, — тебе не стоит так грустить из-за него, на самом деле он в играх ужасен. Парню всё же удаётся подбодрить девочку, вытянуть из неё несколько с мешков глупыми фразами, так что она вскоре убегает к остальным ребятам, пускай и несмело. Но зато у него самого было ощущение выполненного долга. — Так значит я ужасно играю с детьми? — Лис показывается из-за дерева, что не удивительно, он всегда так делал, и наклоняет корпус над Сипухой, щуря глаза, — Не слишком ли самоуверенно сказано, Хюнина? Кай посмеивается, снизу глядя на Ëнджуна, даже не собираясь подниматься. Всё же согласиться на его предложение в прошлом году не было ошибкой — развлекать детей с маской на лице было уж очень весело, как и сближаться со старшим. — Ты зовёшь меня по имени, — Кай дразнится, ведь при детях никто друг друга по имени не называет, каждый играл свою роль, — но тебя возмутила только часть про неумение играть? Ëнджун фыркает, скрещивает руки на груди, не отрывая хитрого прищура от Кая, когда тот поднимается на ноги. Спустя год у рыжего так и не убавилось интереса к Хюнину, наоборот, это любопытство только возрастало, особенно когда младший стал носить маску. Не зря он его сделал Сипухой, блондин был отличной птицей, что с виду была такой очаровательной, но так отлично владела своими когтями и была такой зоркой. Лис поправляет маску на лице, — Ты иногда невыносимый, — не сдаётся, но делает шаг назад, намереваясь уйти к другим ребятам. — Эй, но я ведь тебя приручил, не так ли? — Кай улыбается, поспешно следуя за Ëнджуном, который пытался скрывать свои хихиканья. А Лис пока ещё не хотел соглашаться вслух, но Кай был для него одним в целом свете, зная, что сам для него был единственным. Разница была, пускай и едва ощутимой. И Ëнджун подпускал блондина к себе всё больше и ближе, стал чаще хихикать, украдкой брать его пальцы в свои, даже маску для него сам сделал. Да и Кай уверен, что тот только лишь дразнится с ним, видит ведь через прорези маски, как его прищур потеплел и глаза стали куда больше улыбаться. Очаровательно.