Глава 1 "Долгая и утомительная дорога в один конец"
4 апреля 2026 г., 11:35
“Вы, вот, часто думаете о смерти? Я очень…”
— Разговор с самим собой на перекрестке путей.
Глава 1 - Долгая и утомительная дорога в один конец
«Темно. Даже слишком. Непривычно тихо. Дым затягивается вокруг шеи. Кажется, будут душить… хорошо-то как… Однако же, разве может дым быть столь осязаемым? Стягивает-то как крепко. Нечто холодное пролетело мимо. Лезвие. Задело ухо, теперь капает. Неприятно, видимо, придётся стирать рубашку. Одно, второе лезвие свистело, пролетая рядом, разрезая уже воздух. Скоро уши захлебнулись в этом сплошном, нескончаемом свисте. Хлопок о стену. Нечто тупое. Стена? Откуда здесь стена? Что тут проис…» Она снова здесь. Родная комната, всё на своих местах. Привыкнув к темноте, глаза в этом убедились. Лампу лишний раз включать не хотелось: тянуться ещё к ней или, хуже, к телефону, который давным-давно затерялся, погрузившись в бардак из старых рубашек и штанин. Возможно, он завалился внутрь укулеле, что лежало рядом с парой десятков блокнотов. На полу красовался одичавший ворох книг про выживание в той или иной враждебной среде. Книги распластались на полу, выпячивая свою суть наружу, пузом вниз. Лишь трёхсотстраничный травник не лежал корешком вверх, оберегая среди своих страниц множество высушенных листьев дуба, полыни и можжевельника. Последний раз она видела телефон с утра; может, дальнейшая инспекция поможет расследованию, но сейчас это её не заботило. Она искала что-то, чего сама не помнила, но понимала, как сильно это помогало в таких случаях. Наконец она сдалась и перестала думать. Рука, вспомнив всё сама, потянулась куда-то в сторону тумбы и, машинально выдвинув полку, достала банку пива. Сглотнув немного, чуда не произошло. Взгляд нисколько не прояснился, а лишь больше спутался. Глаза поползли за окно, куда-то вдаль, за кривые сучья и красное небо — ничего необычного. Вскоре ей наскучило наблюдение за расплывающимися ветками, и она начала размышлять, что же ей делать завтра, или сегодня. Наступило это «завтра» или ещё нет? Не поймёшь, однако, время в этом пространстве. Вряд ли сейчас можно будет найти того, кто подскажет, который час. Единственное мерило времени — округлые квадратные часы, что стояли на дальнем шкафу, в углу комнаты, — ещё года четыре назад остановилось на «3:30» и с тех пор стрелки так и не решили сдвинуться. Час быка, волка иль коровы — время, когда всякая потусторонняя шелупонь готова завалить тебя своими предложениями по сотрудничеству. Контракты такого рода, где предлагающая сторона получает всё, а ты в свою очередь — временную радость, скорое опустошение и приятное дополнение в виде выжженной нервной системы. Крайне выгодные условия. Повезло, что опыт жизни в большом городе с его холодными обзвонами тут пригодился как никогда кстати, — со временем обрезать нежеланные связи на ранних этапах с подобной чертовщиной стало во сто крат проще. Шёл дождь, багровые капли стекали по сырому стеклу. Чёрные сучья стягивались, разрываясь и перетекая друг в друга в этом сплошном тумане, закрывая собой вид из окна. И почему во время выброса всегда этот дождь? Какой заковыристый путь подбросили Силы в этот раз — выяснять не было никакого желания. Изначальная точка пути, так она её называла. Место, в которое попадает душа при освобождении от оков плоти. В таком состоянии лишь тонкая ниточка удерживала вас с телом, словно поводок, не давая ей уйти слишком далеко. К сожалению, не у всех есть самоощущение этого поводка, поэтому случайные блуждающие часто теряются без возможности поймать обратный след. Путь тех, кого сюда забрасывало, начинался в подобной точке. У каждого она своя. Её — это когда-то близкая ей комната бывшей семейной квартиры. Хотя назвать её своей в каком‑либо смысле было бы опрометчиво, она никогда не ощущалась собственной. В ней было что-то чужое. Чужие руки, влияния, цели. Вот и сейчас нечто чужеродное стояло в углу. Движение, пойманное периферическим зрением, действовало на нервы, но она долгое время не шевелилась. Решившись, она всё-таки повернула голову. Её глаза долго изучали густоту, всё увереннее погружаясь в мрачный угол, в до невозможности растянутый силуэт — кажется, мужчины. «Странная вешалка какая-то, я бы такую даже по скидке не купила…» Она жмурилась, пытаясь понять, что тёмному гостю могло понадобиться. Зная не понаслышке про тени, она уже не тратила времени на отрицание общей нереальности своего положения и сразу принялась к оценке потенциальной угрозы. «Однако же, костюм солидный. Интересно, что это за марка? Престижем веет. Мужчина с кошельком явно дружит. Небось в родовые бесы мне метит. Сейчас будет себя расхваливать, да фокусы показывать. Может, ещё расскажет, как я чудесным образом излечусь от всех проблем с его появлением в моей жизни — они это любят… волшебное спасение. Не хочу его обидеть, уделю ему немного времени и попрощаемся». — Ну и погодка сегодня, не так ли? Вы не промокли? Это славно. «Ни капли на одежде. Минуя стены и двери, забрался сюда? Значит, способен к перемещениям. Сильный представитель мира иного». Тёмный гость стоял неподвижно. Ни звука, ни даже мимолётного шевеления. Он просто застыл. Головы его не было видно, но даже по тому, что можно было разглядеть в густой серой тьме, стало ясно — ни о каком лице не может быть и речи. «Давно же он тут. Ни угроз, ни заискиваний, ни слова. Неловко. Подумает ещё, что я его нарочно игнорировала». Бледный вытянутый силуэт занёс руку, протягивая её вперёд ладонью вверх, и так и застыл. «Жест предложения». Донеслись звуки, неразборчивый шёпот, словно кто-то говорил, пока ему затыкали рот рукой. Она расслышала только «Mænsion» и «Offrung», перебирая в памяти старые слова, она поняла, что первое переводится как «поместье», а второе — как «предложение». — Предложение поместья? Извините, я не покупаю дома. Один кредит у меня уже есть, не хватало ещё другого на недвижимость. Она хотела уже завалиться обратно на бочок, но шипение из-за угла мешало расслабиться. — Ну, что еще? К шепоту прибавилась монотонная речь, словно говорило сразу несколько людей разными голосами, но все одинаково унылым тоном. — Сігілш, мен ұйықтауға барамын. Бледная статуя затихла. Он смотрел, качнув головой на одну сторону. Макушка его достигала потолка — два пятьдесят сантиметров роста получается. Она поморщилась, чувствуя, что перегнула. Судя по внешнему виду и способностям, он был не последний по важности ночной гость. «И всегда же вырываются какие-то глупости на нервной почве». — Прошу, Господин Тёмный, говорите чётче, а то я не смогу выслушать ваше предложение и ответить в соответствии с вашим статусом. Не скажете чётко — и мне придётся вас выгнать. Ночной гость сжал руку в кулак. Кожа на его лице сжалась и разошлась в тонкую полоску, что начала капать красным. — Нет-нет, дорогой! Не стоит идти на такие жертвы ради меня! Извините за неудобство, я постараюсь услышать вас и так! Но полоска на губах только сильнее расширялась, чёрные капли стекали вниз по возникшему рту. Его чёрная кровь стекала по бледному лицу по краям. Она только выдохнула, подперев щеку рукой, уныло глядя на него. Ей удалось немного лучше разглядеть его. Глаза, нос и уши утопали в нескольких слоях мраморно-белой кожи, сглаживая черты лица так, что тяжело было уловить более чёткие очертания и мимику. Однако это совсем не значило, что там их нет. Силуэт заговорил. — Ic wæs seonende for þē lange tīde nū. Ne get me wrang, forgyf minne inweardnesse on þinum spæce. Ac, þin traill hæfð me swiðe ondræd. — Чё-чё? Массивные бледные руки поправили запонки на рукаве. — Ic gemet þisne wyrd is forþfæreð þe a lot of untrum. Ac, his strucþur is swiðe ondræd. Cūðe þu me more be þinum cloud? Он протянул руку к ней, всё остальное тело оставалось неподвижно, словно мышцы руки и тела двигались независимо друг от друга. — Ic mæg þē þǣr mid fultume. Девушка лишь покачала головой в растерянности. — Простите, я уже давно ни с кем не говорила на этом языке. Ее руки сжали одеяло. — Вы ради меня пошли на такое, но, кажется, я все равно ничего не понимаю. Силуэт качнул головой набок. Его немного смутило её негодование по такому пустяковому поводу. — Latinum? — Нет, этот, к сожалению, я тоже не понимаю. Она кривенько улыбнулась. Устало выдыхая, плечи бледной фигуры опустились. — English? — Оу ес… оф корс. Гость содрогнулся. Чёрная кровь, кажется, попала ему в лёгкие, мешая говорить. Откашлявшись в свой платок, он повернул голову куда-то в другую от девушки сторону, возможно уже от усталости или раздражения. Возможно, он всё ещё смотрел на неё, но с такого расстояния было просто невозможно заметить движения зрачка под веками, что плавно срастались с лицом. Обзор усугублялся колоссальной разницей в росте. Два метра с чем-то против ста шестидесяти восьми. Однако, похоже, её эта очевидная разница в силе нисколько не задевала. — Извините меня, но почему вы сразу не заговорили со мной на понятном языке? — Предпочитаем говорить на примитивных как можно реже. — Примитивных? Он приосанился и кивнул на неё подбородком. — Нынешние человеческие лишены большинства того, что в них вкладывали ваши предки. Приходится резать, чтобы говорить на них. — Какие, такие, мои предки… Он с силой выдохнул, и она тоже решила напомнить про ценность своего времени. — Вы, кажется, хотели мне что-то предложить? — Подожди. Бледный человек вытирал остатки чёрной жидкости со своих растерзанных губ, в то время как девушка уже вовсю просчитывала что-то в уме. «Смерть всех моих врагов? Не-а, слишком он какой-то спокойный для подобных предложений. Власти и богатств мне не нужно, смерти злопыхателей уж подавно. У него остаётся мало того, что он может мне предложить. Руки-то как трясутся, вон как нервничает». — Мисс, вижу, вы устали. — он указал на банку пива в её руке. — Возможно, мне стоит прийти к вам в другой раз? Она посмотрела туда, куда он указал, и улыбнулась. — Нет, что вы, я сейчас как раз в идеальном состоянии для переговоров. Подобные напитки на меня никак не влияют. Лишь рассудок крепчает. — Приятно слышать. Чёрные уголки новообразовавшихся губ расползались в ответной улыбке, такой же милой, как ласка, что поймала мышку, впиваясь в неё клыками, и сейчас будет весело её душить. Девушка уловила посыл и улыбнулась шире, стараясь получить преимущество в этой новой игре. Выглядела её улыбка теперь почти так же гадко, как и его. Он скривился, не любил прытких на подыгрывания, но ничего не поделаешь: ему нужно было получить её под своё влияние раньше других иных. Больно лакомым кусочком она являлась для обитателей этой стороны. Будем честны, он уже некоторое время наблюдал за её душой, так спонтанно маячившей здесь, прогуливаясь в лимбе, как у себя дома. Неделя или две, он наблюдал, затем последовал за ней и на слой материальный. Её душа, по какой-то причине, была крайне податливой, поэтому за неё легко зацепиться разным сущностям. Странно, это означает, что многие духи высасывали из неё жизненные силы, за счёт этого и работает закрепление, и раз оно так, то от её морального здоровья не должно было остаться и клочка. Однако же, чертовка гуляет по заброшкам и улочкам, да по магазинам с разной атрибутикой шатается, как ни в чём не бывало, подхватывая новых сущностей с каждой новой заброшкой. Как такое могло быть, Длинному человеку было непостижимо, как и любому опытному тёмному на его месте. Понаблюдав за ней ещё, он заметил её склонность привлекать к себе знакомства даже в казалось бы неожиданных для этого местах. Не так давно, гуляя по лесу, она познакомилась с какой-то бабкой, продающей настойки с грибами и приглашающей пожить в её шалаше. В шалаш девушка так и не зашла, но даже после отказа они где-то час болтали о чём-то. О чём можно так долго разговаривать с неизвестным тебе человеком? Он не знал, так как, пусть он и зацепился за неё, это не значило, что материальный слой он воспринимал также чётко, как свой родной нематериальный; ничего особенно расслышать Длинный не смог. Для него существа материального слоя были такими же мутными, как скачущие отражения людей для рыбки, плавающей в аквариуме. Несмотря на неясность восприятия, Длинный успел заметить сердобольность девушки. Втайне от хозяйки квартиры, она часто оставляла у себя на передержке кошек, которых подбирала с улицы, стараясь как можно скорее пристроить их в новый дом. Арендаторша ругалась, но не могла доказать присутствие животных, так как они слишком быстро пропадали, но ощущала их носом, чихая и расчёсываясь. Девушка отвечала, что сама ненавидит животных и не понимает, о чём идёт речь, а когда хозяйка уходила, она ворча обрабатывала ранку спрятавшемуся коту и отдавала его в новые руки. Явная дыра в бюджете, образовавшаяся из-за расходов на прививки и корм бездомным, не мешала девушке заполнять своё малое жилое пространство всякой бижутерией и безделушками по типу свечек в виде тыковок, наборами для бисера, мыловарения и тому подобной человеческой чушью. Спустя две недели наблюдений он всё больше ощущал исходящую от неё энергетику, не свойственную существам материального слоя восприятия. Истощение. Сухость кожи, ломота в конечностях. Чем больше он следил за ней, тем сильнее у него болела голова. Этому могло быть только одно объяснение. “Swelc micel getæl folces on ānum sibbum menn… Hwæt dēor biþ þǣr behȳded? Such a source of воlking untameд energy… Этот ресурс обязан принадлежать моему дому”. Дождавшись момента, когда она окажется на перепутье между слоями, он решился действовать без промедления. Времени для предварительного плана не было. Мелкие сущности не были помехой, но вот другие такие же сильные, как и он, тёмные могли уловить её ауру и отбить выгодный контракт. Он протянул руку в её направлении. — Мое предложение простое. Вижу, вам, Мисс, нечем заняться. Мое поместье — первое из тех, что обосновалось на материальном слое, и являет собою сборник самых отборных личностей. Кто знает, что у них творится в голове? Каждый имеет за собой историю. Все уникальны и со своими тараканами. Не простые люди. Не будет ли вам интересно узнать, что это за тараканы? — Не-а. Складка на его лице в районе век дёрнулась. — Как это “не-а”? — Ну, то есть, я не хочу. Мне… poher, ю ноу? Как это на английском сказать… Не ебёт! Во! Мне не надо. У меня своих тараканов хватает, а в чужих копаться вообще интереса не возникает. Я так понимаю, вы Слендер с домиком, полным убийц? Знаменитый Длинный? Спасибо, наслышана. Длинный господин потупился и принялся безжалостно массировать переносицу. — Мисс, вы, кажется, не понимаете. Это редкие экземпляры. Уникальные. Именно я вам предлагаю возможность остановиться на моей территории, что само по себе редкое предложение. — Вы хотите мне тараканов на разведение отдать или что? Расхваливаете своих, словно заводчик суку. Все мы уникальные, дорогой, все особенные, по-своему. А жуков я не развожу, уж простите. Она хотела уже завалиться обратно, как тут он почти прорычал. — Так не пойдёт. В одно мгновение он оказался у её кровати, замахиваясь, но его пальцы прошли насквозь неё. Никогда в своей тёмной жизни наш потусторонний не сталкивался с подобным. Обычно, если людей перебрасывало на нематериальный слой, то всю душу целиком, а значит, с ними можно было взаимодействовать. «Такое может быть, только если она находится одновременно и тут, и там, но как ей…» Он долго в изумлении смотрел, как она сворачивается калачиком и мирно засыпает, не беспокоясь о стоящем рядом растянутом нелюде. «Её совсем ничего не беспокоит. Страх не сработает. Надо подумать, должен же быть способ её уговорить…» — Исполнение тех желаний, о которых тебе хочется промолчать? — Нет, спасибо, как-нибудь сама справлюсь. Он ходил взад-вперёд, нервно поглядывая на круглые бронзовые часы на цепочке. С задней стороны была выбита гравировка на непонятном никакому человеку языке с заглавной буквой, напоминающей английскую «с»-змейку. «Должен же быть какой-то довод. Вот поэтому я и предпочитаю брать их подростками. Взрослые особи совсем несговорчивые, слишком много спрашивают, а это ещё ко всему прочему на опыте». При соблюдении контракта очень важно было согласие обеих сторон; без этого, даже малейшего эмоционального всплеска, который можно было расценить как «да», сущность не могла согласовать договорённость. Лишь тут, на своей территории, сущности были уверены в своих силах настолько, чтобы докучать предложениями заблудшим путникам. Безликому просто необходимо было согласовать этот контракт вовремя, иначе был велик риск не успеть. По истечении времени нахождения её души на перепутье её должно выбросить обратно, в материальный слой, а он останется ни с чем, ожидая следующего такого раза, когда она окажется здесь. Это могло занять и день, и месяц, и год. Он выпалил: — У тебя будет менее ограниченная свобода действий. У тебя же не очень спокойная обстановка в семье, да, девочка? Вот почему ты бежала в эту квартиру, да? В моём доме ты найдёшь то, что тебе так не хватает. — Не интересует. Он и так потратил на неё слишком много своего драгоценного времени, но он был готов ждать, если это потребуется, но если она совсем не захочет его слушать, то может и не выйти на следующий контакт. «Ну вот почему она не податливый материал. С людьми на грани обычно намного проще разговаривать. О чём там обычно просит гоблин в зелёном колпаке?…» — Не нужен будет ВПН, чтобы пользоваться интернетом со всеми удобствами. Вам же смертным такое интересно. Она оглянула его, щурясь, но все равно отвернулась. — Может ещё при проживании в течение года на территории вашего места мне вид на жительство ещё зарубежный дадут? Сказочник. Голова кипела от мыслей, он и так ели-ели добрался сюда, минуя множество путей совсем не для того чтобы так все закончилось. Желанная цель уплывает из рук. Нужно срочно что-то придумать, походил еще взад и вперёд и ещё помолчал какое-то время. Кое-что вспомнил, мышцы под несколькими слоями кожи зашевелились, тщательно обдумывая, что он собирается сказать. Выбора нет придется пробовать крайний вариант. — Вы сможете проживать в моём поместье на правах материального. Большой лес, считай, все лёгкие планеты. Без залога. Сдаю комнату помесячно, тысяча в месяц вас устроит? Она резко вскочила с кровати. — Пятьсот долларов в месяц! На днях он видел, как она разбирала какие-то бумаги и крики арендаторши за дверью, требующей новую плату. Слежка принесла свои плоды. Почерневшая улыбка вновь озарила его лицо. — Пятьсот? А не мало ли? — Вы правы, сто пятьдесят звучит честнее. — Сто пятьдесят?! За кого вы меня принимаете? Триста пятьдесят! — Ну уж нет! Сто восемьдесят за дом с убийцами куда ни шло! — За дом с уникальными убийцами! Каждый из которых, к вашему сведению, платит пятьсот пятьдесят за проживание на моей территории. — Ну вот пусть они и платят, если им надо! Триста пятьдесят за гадюшник?! Длинный, а не охерел ли ты часом? — Выражения! — А я, думаешь, не заметила, да? Притаился в моём энергополе, пристроился как клещ, и ещё теперь смеешь показывать свою голову и драть с меня бабки! Тебе повезло, что мне не выгодно было тебя сразу с корнем вырвать, паразит. Слендер был готов поклясться, что не только его рот, но и вообще всё лицо разом готово было лопнуть от наглости, но он держался. Если бы не þæt wuldorþing þæt wæs behiden on hire bæc, то не приходилось бы так унижаться. — Как вы смеете, люди… Двести пятьдесят и жмём руки! — Двести и жмём! — Ох, тёмные… По рукам! Они с силой трясли друг друга через хватку. В его ладонь могло поместиться три таких, как её, но и одной было достаточно, чтобы встряхнуть старину каракатицу. Он провёл рукой по губам, и рот затянулся, словно и не было его, даже тёмных подтёков не осталось. — А меня же машинка довезёт? Ну знаете, я же всё-таки… кругленькую сумму за вашу халупу отдать собираюсь. Какой-то сервис же подразумевается? Мой личный бип-бип? Бледный человек ничего не ответил и растворился во мгле, оставив после себя неприятный сладковатый запах. Она подошла к окну. Очерчивая свои контуры, лёгкими струйками на окне распускался тоненький кровавый узор, напоминающий паутину. — Ублюдок… Подписал таки на свою хрень… Что же, ладно. Узор на окне слился в общую массу. С внешней стороны слой за слоем окно начало покрывать вязкой дрянью цвета ржавчины. Девушка старалась хоть что-то разглядеть за этой грязью, но было уже слишком густо. Багровый туман стекал бурлящей жижей по трещинкам в стекле. Её время здесь подошло к концу. — Посмотрим, что в этот раз принесёт мне дождь.⊹──⊱✠⊰──⊹
Колёса старенькой машины драл дырявый в некоторых местах асфальт. Шоссе, по которому она ехала, по обе стороны обнимал лес, так что выбор дорог был невелик. Она спала, держа себя практически неподвижно, по-настоящему расслабиться мешала незнакомая обстановка. — Полезай-ка в кузов, малышка. — Чего? Она протёрла глаза: по всей видимости, к ней кто-то обратился — вряд ли кого-то ещё в этой машине можно было так обозвать. Трое мужчин: один, что пьян; другой, что курил; и третий, что спал на заднем сиденье рядом с ней, прислонившись к дверце машины. Мужчина в окружении себе подобных деловито покручивал бутылкой в руках, то и дело засовывая большой палец в её горлышко — видимо, пытался так наколдовать воду или сразу вино. Мятое лицо и феноменальная дикция мешали пониманию, но кое-как она уловила его слова: — Ты должна нам с парнями спасибо сказать, что подбросили тебя аж до сюда. Он поднял указательный палец, тыча им в девушку. — И притом мы ни разу не спросили у тебя про оплату, а как только спросили, тут ты сразу взъерепенилась! Думала за так на нас верхом прокатиться и границу пересечь, а? Тебя что, в твоей стране совсем благодарности не учили? Слова он выплёвывал, подобно уже обглоданным костяшкам курочки, что застревают в зубах, если долго не чистить рот. — Ты же название любой национальности, верно? У вас мамбетов, негров, москалей, хачей — выбирай на свой вкус, всё равно все расистские терминологии одинаково мерзкие, натура игривая, вас надо стращать. — Я вообще-то из Казахстана. — Это где? — Центральная Азия. Он помолчал немного, помычал. — А чего тогда не узкоглазая? — Ой, шеше-е-ен! Раскудахтался тут! А что, если я метиска? По какому направлению предпочтёте угнетать? Как славянку или азиатку? У вас на самом деле широкий выбор. Кто только не почувствовал в моей родословной. Мужчина, заговоривший с ней, не ожидая такой волны красноречия, выпучил глаза, глядя на неё с переднего сиденья. Наклоняясь, он притянул свою морду чуть ближе, мимоходом толкая флегматичного водителя в бок. Тот продолжал потягивать сигарету в опущенное окошко машины, умиротворённо смотря куда-то вдаль. Деревья за окном перестали двигаться. Зачем это они остановились? Никто ничего не говорил и не делал. Водитель так и продолжал мечтательно смотреть в кроны деревьев у обочины, а мужчина, что спал рядом с ней на заднем сиденье, тоже не торопился просыпаться. Пьяный так и продолжал пучить на неё глаза. Безразличие водителя и неожиданная остановка машины давили на девушку. Она проглотила накатывающие слёзы и начала, стараясь звучать как можно более вкрадчиво: — Я заплатила всю оговоренную сумму ещё до того, как мы тронулись. — Да, но как же чаевые? Такая милашка и не порадует нас своим вниманием? Снова. Снова округлое, почти детское личико и природный магнетизм, что шёл с ним в комплекте, сыграли с ней злую шутку. Ей хотелось кричать и плакать, но это было неуместно. Понимая, в каком кругу находится, она сдерживала природные инстинкты как могла. Нельзя поддаваться волнению, не сейчас и не при них. Изначально обо всём она договаривалась по телефону. Нелегальный въезд в страну, которая заранее недолюбливала её по паспортному признаку, должен был пройти рано утром, и уже ближе к вечеру второго дня она должна была добраться до места назначения. Договорилась она тогда с тем, кто теперь косился на неё, тыча длинным пальцем, требуя какую-то доплату сверх того, что она могла дать. — Андрюшка, ну ты чего несёшь. Наконец вмешался вялый водитель и положил руку пьяному Андрюшке на плечо. — Не пугай девочку. Она же может шуток не понять. В обычной ситуации она бы промолчала и проследила за тем, как будут развиваться события, но слово «девочка» действовало на неё раздражающе. — Какая я вам девочка? Мне двадцать, сука, два. Мы договорились, как взрослые люди, что вы довезёте меня в указанное место. Я заплатила, а теперь получается, нужны какие-то чаевые? Мне, кажется, здесь кто-то другой ведёт себя по-детски. — Тише-тише. Лишь только и сказал водитель, переключившись обратно на пьяного. — Андрюш, ну, Андрюш. Это не твоя Валя, видишь, глаза совсем не её. У девчушки они более зелёные, а не карие, и волосы другие… Глянь-ка какие, светленькие с рыжинкой. И Валя твоя совсем уж не молода! Ну, Андрюш! Девушку внутренне перекосило от того, что её описывали словно щенка на птичьем рынке, и Андрюшу, по всей видимости, не убедили слова водителя. Виновник шума протянул обе руки к девушке ладонями вверх в немом вопросе, но что это был за вопрос такой, она так и не поняла. Далее речь молящегося сделалась совсем спутанной и тихой. Закончив бормотать, он воскликнул: — Я хочу мира! Мира… Ты понимаешь меня? Девушка, не уловив смысла, молча кивнула, надеясь, что, может, так он отстанет. Однако кивок оказал совершенно противоположный эффект. Мужчина вскинул руки ещё ближе, притягиваясь к ней. — Знаешь… Это так славно. С придыханием произнес он. — Наконец мы достигли с тобой понимания. И тут он полез целоваться, вытягиваясь вперёд. Чувственные губы встретились с шершавой подошвой её ботинок. — Саш! Держи его! Оттолкнув пьяного, он бросился снова на девушку. Водитель кинулся на взбунтовавшегося, удерживая его от новых глупостей. В ответ на её ноги пьяный хотел пустить руки, но водитель оказался сильнее. Спящий всё это время на соседнем с ней сиденье очнулся уже к тому моменту, когда девушка выпорхнула из машины и практически выкинула свой чемодан из багажника. С огромным рюкзаком наперевес она поплелась к обочине дороги, в сторону леса. — Спасибо! Как-нибудь дальше сама! В глуши ей показалось, будет безопаснее, чем с людьми. К счастью, эти животные не стали её отговаривать и уже ехали дальше вдоль дороги. Пробираясь сквозь чащу согласно памятке с адресом, полученной от Безликого, ей и вправду оставалось не так долго идти. Бледный не дал подробного описания маршрута, но предоставил координаты предположительного места назначения. Кора разбивалась на мозаику, плиточка к плиточке — в единое дерево, а уже из нескольких таких склеек из елей и сосен собиралась единая рыжевато-зелёная композиция. Большинство деревьев, что попадались ей на глаза, были почти рыжие, кроме редких вкраплений берёз, разбавлявших картинку белыми пятнами. Ветки были высоко, до них не достать даже со стремянкой. Сколько Слендеров нужно, чтобы добраться до самых низких веток? Ну, где-то примерно два. Как и в любой занимательной картине, под несколькими слоями краски художник мог спрятать всё что угодно: будь то слово, шифр, признание в любви, целый философский трактат или просто бред. Люди и иные бывают довольно изобретательными в вопросах сокрытия информации, и этот лес не исключение. Кто бы ни был его автор, он спрятал здесь немного больше, чем обычно позволял себе сказать вслух. Проходя вглубь по предположительному адресу, лес всё больше лысел. Вскоре не осталось ничего, кроме стволов и их сухих прутьев. В глубине этого высушенного гнезда раскинулся особняк. „ Посреди руин строительных и природный лесов устроился Он. Дом без света, лишь тень, богатый черный и кармин рисуют его среди проржавевших деревьев. Место, куда стекает вся кровь, вне зависимости от того, чья она, твоя или моя, Поместье без формы и цвета. Особняк из рамок и плоти соткан “ Старожилы близлежащего города знали о его существовании, как и подростки, что норовили пометить собой все улицы, перила и бетонные стены. Он не был чем-то удивительным — недостроенный отель для отмыва денег одного из чиновников. «Добро пожаловать на другую сторону», — посмеялась она про себя. Бывший хозяин здания воспринял день большой стирки слишком не буквально, поэтому здание так и осталось в полуразобранном состоянии. «Многие знали, но мало кому удавалось найти к нему дорогу, и ещё меньше тех, кому удалось выбраться оттуда — живым или мёртвым». Так было написано на форуме, посвящённом местным городским легендам. Крыльцо было диковинным: готическая эпоха переплеталась с изящными ветвистыми узорами папоротников барокко. Внешнее убранство выглядело так, словно в нём закопали чьи-то надежды и мечты, видимо архитектора. Слишком уж много деталей декора наползало друг на друга; тот, кто проектировал это здание, не очень старался сбалансировать дизайнерские элементы. Кто знает, может, ему было не до красивостей, так как он в панике спасал свою жизнь? Учитывая будущих соседей — такое в принципе можно было ожидать. Всё было словно понатаскано из разных мест. На моменте с калиткой было ещё понятно, но дальше не разобрать, что изначально имелось в виду. Какое-то сборище из стилей и направлений. Возможно, романский стиль, но скорее по тематике здание больше всего тянуло в русский модерн со всеми этими завихрениями разномастных декоративных элементов. Словно это не старинный особняк, а дача какого-то растолстевшего олигарха из 90-х. Даже удивительно, что такие мистические сущности, как сам Слендер, решили остаться в столь обыденном месте. — Ну ладно. Зашли и вышли. Она двигалась в сторону массивных деревянных дверей, украшенных узорами из стали. У дверей стояла известная на этой стороне дороги фигура — Джеффри Вудс. Ветер трепал его волосы в разные стороны, обнажая рваные шрамы, расползающиеся в улыбке. Почти белое лицо смотрело одним открытым глазом, анализируя местность вокруг. Несмотря на застывшую улыбку, настоящее выражение его лица было угрюмым. — Прекрасно, я теперь мальчик на побегушках. Дальше запишут в тур-агенты, дадут миску с фруктами и давай встречай гостей… Вид у этого дикого зверя был такой, словно он уже много раз падал, но уже давно не приземлялся на все четыре лапы. Он так и продолжал бурчать, пока столкновение не сбило его с мысли. Девушка влетела прямо в него, выбив что-то из рук. — Гад дэмн! Джеффри Вудс, нагнувшись, схватил сигарету, стряхивая с неё грязь, глядя на неё с такой нежностью, с какой сама Богоматерь не смотрела на своего младенца. Нащупывая её губами, он попытался вдуть в неё хоть какие-то признаки жизни, но тщетно. Ругательство было на зарубежном языке, значит, скорее всего, и далее будет говорить на нём же. Она не знала язык в совершенстве, но если уж на своём корявом английском она смогла уломать именитую сущность на скидку за жильё, то уж с обычным разговором она справится. Сделав мысленную пометку, девушка была готова к новой порции проклятий. — Смотри, куда прёшь! Догадка про иностранный язык подтвердилась. Мужчина, или точнее сказать молодой парень, наконец решил оглядеть с ног до головы ту, кто навеки разлучила его с тлеющей любовью. Её каштановая чёлка наползала на глаза, кончики волос снизу расходились в разные стороны, выгибаясь в форме полумесяца; вкупе с усталым выражением выглядела крайне нелепо — щеки в ссадинах, а волосы стоят прямо, игнорируя листочки с веточками, что из них вылезали. «Бродила она тут явно больше десяти минут, а всё ещё живая». Зебристая чёрно-белая футболка была украшена мультяшными животными ярких оранжевых и красных оттенков, весело танцующими в брызгах монохрома. В сочетании с рваными расклешёнными джинсами и двумя тиснёными ремнями, одетыми наискось, образ складывался диковатый. Из-под джинсовой куртки выглядывало тело хрупкой комплекции, а также всевозможные ожерелья и бусы с крестом — явно некое околошаманское приспособление, которое он не мог толком разглядеть. Полумесяц (причёска) жевала жвачку, держа в ухе наушник, из которого женский голос громко пел классику нулевых — Кэти Перри. Ещё она явно была уставшая, придавленная тяжбой рюкзака. Джефф ещё раз оглядел это великолепие, нахмурившись. — И кто это тут у нас? — промурлыкал он, крутя мокрую сигарету. Его взгляд прыгнул на наушник, из которого всё ещё трещала музыка, какая-то шумная попса. — Кстати, вкус херовый, в музыке имею в виду. Она тяжело вздохнула и выдохнула. «Сейчас начнёт оправдываться или, если будет поумнее, промолчит», — подумал он, но к его удивлению… — Спасибо, что уведомили! Что бы я без вас делала! Вы спасли мой слух! Она повернулась назад, оглядывая свой чемодан, словно проверяя, на месте ли он. Каким-то чудом она протащила эту громадину сквозь весь этот лес. Поняв, что более десяти килограммов её личного сокровища всё ещё с ней, она повернулась обратно к парню, одарив его осуждающим взглядом, но он даже не дрогнул. — Чего? Мне надо бояться, или?.. Он достал пачку сигарет, в которой лежала одна лишь последняя. Выпрямившись, он затянулся и выдохнул, аккуратно направляя дым гостье прямо в лицо. Теперь уже она здесь на чужой территории, что значительно усложняет выживание. — Ты тут не особенная. Она аккуратно потянулась к его руке. Он молчал, наблюдая, приподняв бровь. Она, не теряя времени, выкурила половину и кашлянула ему табаком в почерневшее от закипающей злости лицо. — Как будто ты тут сильно особенный, ueba. Он поводил бровями на неизвестном ему слове, но спрашивать не стал. Тем временем, прокашлявшись, она продолжила: — Я пересекла более полутора тысяч километров на рыгаломобиле не для того, чтобы про чьи-то особенности выслушивать. Ещё в какую-то грязь влипла, губы чьи-то, не упоминая ещё… Заговорив с ней, он нечаянно открыл ящик Пандоры. Она всё говорила и говорила, и речи её не было конца. Несмотря на вызывающую лексику, слова она произносила плавно, словно перекатывая стеклянные шары для медитации в руках. Он прыснул, еле сдержав смех. Забавная. Мысленно он уже искал причину, почему Длинный просто не перенёс её с собой в поместье и дальше пошёл бы по своим делам. Делов-то, ему это ничего бы не стоило. Однако она — принцесска не из лёгких. Выглядит хилой, но пересекла границу хрен знает на чём. Машина? Не сходится: границы слоёв нельзя пересечь просто машине, или она имеет в виду границу между странами? Видимо, так, а границу между слоями она пересекла уже в лесу, недурно. Вслух он, конечно, своих умозаключений не сказал. Джефф предпочитает держать при себе те суждения, которые не дай боги могли показаться признаком одобрения с его стороны. Вместо этого он решил поиграть с ней. Всё равно она всё ещё продолжала болтать, а поэтому надо придумать максимально нелепую фразу, словно вырванную из бульварного романа, чтобы вернуть её в реальность. — Я настолько особенный, насколько тебе и не снилось, пупсик. На последнем слове он сложил губы домиком. — Pizdes, eben ты фуфырчатая… Лицо девушки так скукожилось, что Джеффри пришлось очень постараться, чтобы сдержать смех. Она быстро пришла в себя и продолжила более серьёзным тоном: — Может, вы лучше подскажете, где будет моя комната? Судя по всему, это усадьба, так что жилые комнаты находятся на втором этаже, но я могу ошибаться. Он выхватил у неё ранее украденную истлевшую сигарету и бросил в неопределённом направлении — куда попадёт, не его дело. Сделал шаг ближе, вклиниваясь в её личный воздух, потянулся и нарочито аккуратно вынул из её волос веточку. Хотелось прощупать её реакцию — испугается или нет? Джеффри был всего на полголовы где-то выше неё, но из-за широких плеч и строения тела ощущался крупнее и, по всей видимости, успел это заметить. Двигая плечами, он хвастался своими широтами и долготами. «Если ты бросаешь вызов, а девушка не только не отступает, но ещё и отвечает — нельзя пропускать такую игру». Расправив плечи, он решил начать с чего-то простого. Он вяло начал: — Как насчёт того, чтобы ты следила за своим языком, пока я сам тебе поглубже не запихал? — О, huila! Тебе стоит о своём попереживать! Запах у тебя, ну просто жуть, дорогуша. Это прямо не здорово. Он посмеялся — резким, как сама наждачка, смехом. У этой девушки явно не все дома, раз она отвечает ему в таком тоне, прекрасно понимая, с кем общается. Ему это очень понравилось. — Ты пытаешься со мной любезничать или что, а, принцесса? — он рычит, наклоняясь ближе. Его дыхание, насыщенное запахами дыма, виски и чего-то потяжелее, щекочет ей лицо. — Или ты просто глупая? Она прошла мимо него в сторону лестницы, волоча чемодан со своими пожитками, рассуждая мысленно о том, что она будет делать дальше. Хотелось спросить про дом, про ближайший продуктовый; был ли тут неподалёку какой-нибудь пункт выдачи заказов с онлайн-маркета; входит ли оплата счётчиков в арендную плату и тому подобное, но пытаться воспринимать его слова всерьёз уже не было ни сил, ни настроения. Этот откровенный игнор его озадачил и даже немного задел — так легко на его присутствие ещё никто не плевал. — Эй, принцеска! — крикнул он, сократив дистанцию в рекордные три шага. — Ты куда-то собралась? Думаешь, можно сюда просто так прийти и разгуливать? Хорошо или плохо, но мне не надо представляться, а вот тебе стоит. Уже взбираясь вверх, она кое-как вместе с чемоданом преодолела половину лестницы на второй этаж, стуча маленькими колёсиками о ступеньки на каждом тяжёлом шагу. Джеффри следовал за ней с нарастающим раздражением, остановившись чуть ли не вплотную за её спиной. Он стянул с её руки рюкзак и потянулся было за чемоданом. — Господи, блин, я же прямо здесь. Что мешает попросить? Руки обвили пластиковую ручку толстенного пластикового собрания всего её естества. — Я понесу. Там на втором этаже почти все комнаты пустые. Выбирай. Она положила свою руку прямо на его пальцы. Прикосновение омыло его прибоем из неожиданных ощущений. Джефф отскочил — что-то в этом прикосновении было не так, что-то, что болезненно сдавливало грудь. Он посмотрел вниз на свои руки, словно констебль на место преступления, а на её тонкие пальцы — как на орудие убийства всей его картины мира. Его собственные пальцы дрожали, не зная, что им делать — сжать или бежать. — Не трогай меня! — его голос был острым, отрезая всё лишнее и даже больше нужного. Воспользовавшись заминкой с его стороны, она освободила чемодан от его лап и дотащила наверх на собственной тяге. — С превеликим удовольствием! Никогда в жизни к тебе не притронусь! Челюсть его сжало. Мать твою, девушка провела его, лишь пальцем тронув. Провела, даже не задумавшись об этом. Мысли вмиг спутались, всё, что казалось понятным, теперь звучало лишь как какой-то бессвязный шум на задворках сознания. Он выдавил из себя вопрос: — Я для тебя всего лишь игрушка? Она обернулась и посмотрела на него диким широким взглядом, затем прищурилась. Она рассмеялась — почти детским смехом с крупицами осколков. Смех, не лишённый хитрости. Уголок языка выглядывал из довольной улыбочки: — Хочешь знать будущее? Я скажу тебе, Зверушка. Ты бросишь в меня нож, но не попадёшь. Он застыл от уверенности, которую она источала. Откуда ей было знать будущее? Словно она может видеть насквозь то, о чём он сам ещё не успел всерьёз подумать, но уже начал фантазировать на эту тему. Ему ни в коем случае нельзя показать своего замешательства. Он сощурился, и его губы расплылись в угрожающей ухмылке: — Да? Ты типа пророк? Сектант? Или же просто уверенная лгунья? — Всего понемногу. Повернувшись к чемодану, она с силой пнула его так, что тот проехался вдоль всего коридора, мимо многочисленных дверей местных жителей. Колёсики, запнувшись о ковёр, уронили громадину у одной из дверей. Она последовала вслед за своими вещами, а Джефф последовал уже за ней, подмечая то, как качаются её бёдра. Человеческий глаз — поразительная вещь: вычленяет только то, что хочется видеть, только тогда, когда хочется это увидеть. — Ты пожалеешь о своих играх, принцесса. Его пальцы трясутся в желании до чего-то дотянуться, но до чего? Или кого? Не самого себя же останавливать. Чтобы как-то унять дрожь, он взялся за перила и принялся по ним барабанить пальцами. — Хорошо. Играй в свои игры, но когда нож достигнет своей цели… Дверь прервала его стуком. Джеффри Вудс выругался себе под нос, всё ещё сжимая её сумку в руках. В нём продолжало расти желание пойти за ней и достучаться до её упрямого самомнения, но он был выше всего такого, поэтому вместо необдуманных действий пошёл в противоположную дверь — в свою комнату, заперев за собой на несколько замков. Через пятнадцать минут одна из дверей рухнула на пол. _____ Ссылка на фик с картинками: https://docs.google.com/document/d/1_75kxCK9MErWRGjQUjcyt2L6pvBPzI-yptoikZL0ILo/edit?usp=drivesdk Ссылка на тгк: https://t.me/and_grin_and_sin
