HOSTAGE

(MAKE THE ANGELS CRY - Chris Grey) Хван Рейтаро и Хван Ёнхи — любящая друг друга пара, у которой однажды появился ребёнок, имя которому — Хван Хёнджин. Жили они небогато, часто приходилось переезжать. Но маленький Хёнджин никогда не жаловался. Ему было всё равно, где и как они живут, — главное, что рядом всегда были любящие мама и папа. С папой они часто вместе играли: футбол, прятки и даже иногда ходили на рыбалку. Мама научила читать и писать, каждую ночь рассказывала сказки, поправляла одеяло и целовала в лоб, желая сладких снов. Хёнджин помнит их как двоих всегда улыбающихся людей, любящих и уважающих друг друга. Именно они показали ему, что такое «любовь», как она выглядит, как её ощутить. И самое главное — научили делиться ею с другими. Мама говорила, что любовь можно выражать по-разному. Словами или действиями — неважно. Главное, чтобы человек чувствовал, что он любим, что его принимают таким, какой он есть. В силу возраста Хёнджин понимал не всё, но потом он будет благодарить маму до конца жизни за то, что показала и научила его такому одновременно сложному и простому чувству. Папа часто любил рассказывать, что Ёнхи стала его спасением. Если бы она не появилась в его жизни, то Рейтаро никогда бы не узнал, что такое быть по-настоящему счастливым. Никогда бы не узнал, что собственный ребёнок может стать смыслом жизни, а семья — главным сокровищем. Так они и жили втроём, проводя каждый день в спокойствии и наслаждаясь каждым счастливым днём. Недавно им снова пришлось переехать, но для их семьи это уже было обыденностью. Хёнджин с нетерпением ждал, когда увидит новые места, дом, в котором они теперь будут жить, людей и новую культуру. Новым местом обитания стал совсем небольшой пригород Италии — Мортероне. Самое живописное место на памяти Хвана: горы, леса, чистый воздух, дружелюбные люди. Просто рай на земле. А особенно это место пришлось по душе Ёнхи. Она любила рисовать, а здесь столько красивых пейзажей разворачивались перед глазами. Хёнджину очень нравилось наблюдать за тем, как она работает, смешивает краски, как на холсте прорисовывается полноценная картина. Он хорошо помнил, как мама улыбалась, как нежно проводила рукой по волосам и как учила держать кисточку. Их семья — олицетворение слова «идиллия». Но так продолжалось недолго. Совсем недавно Хёнджину исполнилось одиннадцать лет. Они отпраздновали его день рождения в тёплом семейном кругу. Мама испекла торт, папа помогал украшать дом, воссоздавая атмосферу праздника. Хёнджин задул свечи на торте и загадал желание, чтобы родители были вместе с ним всегда. Тот вечер ничем не отличался от остальных. Семья вместе ужинала, по комнате раздавались голоса и смех. Ближе к позднему вечеру они вместе сидели на диване и смотрели старый альбом с фотографиями, где Хёнджин ещё совсем малыш. Мама умилялась, вспоминая то время, а папа удивлялся его скоротечности. Ещё немного — и Хёнджин перерастёт его и станет взрослым мужчиной. Тёплый семейный вечер проходил идеально, пока не раздался звонок телефона. Папа поднял трубку, улыбнулся жене и сыну и вышел на улицу. Мама и Хёнджин продолжали рассматривать альбом, о чём-то переговариваясь. Когда папа вернулся, на нём не было лица. Ёнхи заметила это сразу, оставила мальчика в гостиной, пообещав, что они с папой скоро вернутся. Ничего не подозревающий Хёнджин продолжал смотреть альбом, но собственные детские фотки его интересовали не так сильно, как фото родителей, пока он ещё не родился. Ему всегда нравилось рассматривать, с какой любовью они друг на друга смотрели. Разговор родителей подошёл к концу. Мама вернулась к нему — она всё так же тепло улыбалась, но было что-то в её взгляде тревожное. После к ним вышел и папа. Он держался спокойно, но не заметить страх в его глазах было сложно. — Хёнджин, — папа присел на колени перед мальчиком, взяв его руки в свои и крепко сжав. — Ты моя гордость, мой любимый и единственный сын. Никогда об этом не забывай. — В голосе мужчины было столько любви, что не почувствовать её было невозможно, но его слова скорее звучали как наказ. Как самая простая истина, которую Хёнджин никогда не должен забывать. И он не забудет. Продолжит хранить в сердце до самого последнего вздоха. После того как папа договорил, он крепко обнял сына. Поцеловал, прижал к себе жену, говоря о том, как сильно любит. А после дверь дома за ним закрылась. На маме не было лица, но ради ребёнка она старалась держаться из последних сил. В ту ночь, когда мама укладывала Хёнджина спать, тот засыпал с тревожным чувством, не понимая, откуда оно взялось. Следующие пару дней папа дома не появлялся. Такого ещё у них не было. Мальчик на подсознательном уровне чувствовал, что что-то не так. Постоянно спрашивал маму: где папа и когда он вернётся. Ёнхи лишь улыбалась и говорила, что скоро папа придёт домой, просто нужно немного подождать. Но Хёнджин чувствовал, с какой грустью звучали её слова. Так прошло ещё пару дней. Обычная ночь. Мама уложила спать, поправила одеяло, поцеловала в лоб и сказала, что любит. В ту ночь Хёнджина мучили кошмары, но проснуться никак не получалось. Пока сквозь сон он не почувствовал, как родные руки пытаются его разбудить, и не услышал знакомый голос. Мальчик распахнул глаза и увидел маму — та выглядела очень напуганной. — Мама, что случилось? Почему ты дрожишь? — мальчик хватает маму за руку, пытаясь поддержать. Помнит, что папа всегда так делал. — Всё хорошо, Джинни, не переживай, — женщина выдавливала из себя слова, пытаясь не выдать своей тревоги и не напугать ребёнка. — Нам с тобой нужно срочно уходить. — Сейчас? — удивился Хёнджин. — А как же папа? Мы не дождёмся его? — Папа... — мама так и не смогла договорить, из глаз покатились слёзы, которые она сразу же утёрла. — Папа нас уже ждёт там. Времени на сборы у них не было. Мама заранее собрала всё самое необходимое. Хёнджин успел лишь накинуть одежду. Мама снова зашла в его комнату, и они поспешили к выходу. Но уйти не успели. Дверь сорвали с петель, а внутрь ворвались люди. Мама среагировала сразу, задвигая ребёнка за спину. Она что-то кричала, умоляла их отпустить. Была готова на коленях вымаливать, чтобы хотя бы отпустили её ребёнка. Маленький Хёнджин не понимал, что происходит. Почему маме так страшно? Почему ей приходится умолять? Почему папа не придёт и не защитит их, как всегда делал? Вопросов в голове было много. Но лучше бы ответы на них он не узнал никогда. Просьбы и мольбы мамы так и остались неуслышанными. Ворвавшимся было всё равно. А после Хёнджин, как сейчас, помнит, что один из них наставляет дуло пистолета на него самого. Маме хватило секунды — она закрыла его собой. На одном выстреле они не остановились. Мама отпихнула сына подальше, пока в её теле появлялось всё больше ран от пуль. Всю прихожую залила кровь. Мама лежала и не дышала. Он больше не видел жизни в её глазах. В ушах продолжал стоять мамин крик. А перед глазами застыла её последняя улыбка. Они всё продолжали. Хёнджин и сам не понял, в какой момент стал кричать. Просить, чтобы они остановились. Не мучали её. Его тоже никто не услышал. Мальчика схватили и выволокли из дома, бросив на улицу. Пока мужчины его удерживали от бесполезных попыток вырваться и побежать обратно в дом, к маме. Он увидел, как багажник машины открылся и оттуда достали тело папы. Хёнджин не мог поверить. Не мог принять, что его мама — та самая нежная и улыбающаяся женщина — сейчас лежит мёртвая в их доме. Не мог принять, что папа, который всегда поддерживал, шутил и был для него примером, сейчас мёртв. Мужчины внесли в дом тело папы. А потом всё вспыхнуло. Дом горел. Хёнджин кричал, плакал, истерил. Размахивал руками, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Там его родители, там мамины картины, там папины удочки. Там смех, тёплые вечера. Там любовь. Весь его мир разрушился всего за одну ночь. Он не знал, как жить дальше. Не знал, что теперь делать. Не понимал, что за люди ворвались в дом его семьи. Родители говорили, что любовь — их смысл жизни. А что теперь делать Хёнджину? Ведь смысла жизни больше нет. Дальше всё ощущалось как в тумане. Хёнджина увезли оттуда, посадили на самолёт. А перед глазами всё так же мелькали: мама, папа, дом. Он не чувствовал страха. Ему было всё равно, куда его везут. Ему просто хотелось вернуться обратно. Вернуться и понять, что всё это был один долгий ночной кошмар. И сейчас он проснётся и снова увидит лица родителей. Услышит «доброе утро». Они вместе сядут завтракать. Папа будет рассказывать о планах на день. Мама заботливо причешет его волосы. Он снова увидит их улыбки и будет окружён теплом и любовью. Но сон так и не закончился, а самолёт уже приземлился. Он не знал, что это за место. Они с родителями побывали во многих странах, но этот город он видел впервые. На машине пришлось ехать долго. Хёнджин смотрел в окно, а ничего знакомого так и не увидел. Хотелось попытаться сбежать, и не раз. Но стоило увидеть, как рука мужчины тянется к пистолету, как Хёнджина чуть ли не выворачивало. Перед глазами сразу всплывала мама. Машина остановилась, и мальчика вывели на улицу. Большое поселение, похожее на частный сектор. Вокруг глухой лес. Это место больше похоже на кусок земли, оторванный от всего мира. Пока его вели вглубь поселения, он смотрел по сторонам. На глаза попадались люди, но всем нутром чувствовал, что с такими лучше не связываться. От них пахнет кровью, порохом и болью. Они покинули поселение и вошли в лес. Идти пришлось недолго, как среди деревьев показался большой дом. Оказавшись внутри, Хёнджин сразу приметил вычурную роскошь: много дорогих бесполезных безделушек. Картины его мамы намного ценнее всего этого барахла. После этих мыслей в сердце больно кольнуло: он ведь даже не смог спасти картины, которые были ей так дороги. Мальчика заставили пройти вглубь дома, и когда его провели до дверей, люди, следящие за ним, остановились. Хёнджин решил, что в отличие от него их внутри никто не ждёт. Но кто там может ждать Хёнджина? Его единственные любимые люди мертвы. А больше у него никого и не было. Вариантов уйти у него тоже не было. Сзади стоят вооружённые люди. Одно лишнее движение — и он труп. Не такую судьбу ему желали родители, и Хёнджин бы и сам рад броситься под пули. Но мама спасла его от смерти. Она хотела, чтобы Хёнджин жил. Папа и мама верят, что он сильный мальчик. Что выкарабкается и не сломается. Набравшись смелости, он открывает дверь, попадая в ещё более вычурно обставленный кабинет. Чего тут только нет: и головы животных, и пёстрые ковры, и золотые статуэтки. Но внимание привлекает длинный лакированный стол и мужчина, сидящий за ним. — Наконец-то мы встретились, Хёнджин, — улыбается мужчина и поднимается со своего места, подходя ближе. Хёнджин неосознанно отступает назад. Взгляд мужчины становится ещё холоднее, но на лице сохраняется улыбка. Но его улыбка ни капли не похожа на мамину и папину. — Не стоит меня бояться, мой дорогой внук, — мужчина присаживается на колени, чтобы их глаза были на одном уровне. — Внук? — переспрашивает мальчик, не веря в услышанное. Родители никогда не говорили, что у него есть родственники. — Ох, — наигранно вздыхает он, — твой непутёвый отец и мой сын даже не соизволил рассказать, что у тебя есть дедушка. Я крайне огорчён. — Хёнджин всё так же продолжал стоять в ступоре и был уверен, что мужчина несёт бред. Но задело его кое-что другое. — Мой папа не непутёвый! — громко выкрикнул мальчик, а в глазах проблеснул гнев, который мужчина сразу же заметил, а уголки губ потянулись вверх. — Сразу видно, что ты мой внук. Носитель фамилии «Ёрухаганэ», но уж точно не этой плебейской «Хван». — «Хван» — моя фамилия! Фамилия моих родителей! Не смей так говорить! — мальчик уже откровенно показывал свою враждебность. — Я спущу тебе такие высказывания с рук всего один раз, — в словах мужчины появилась угроза. Он встал и вернулся на своё место за столом. — Впредь следи за своими словами. Если бы не твоя мать, мой сын был бы сейчас жив. Мужчина так спокойно говорил о смерти родителей, что Хёнджина проняло дрожью. Для него они всё ещё открытая и больная рана, которая не заживёт никогда. — Запомни раз и навсегда. Твой отец никакой не «Хван», он Ёрухаганэ. И если бы твоя мать не задурила ему голову, ничего бы не произошло, — мужчина говорил с такой ненавистью. Хёнджину хотелось кричать, но впервые за последние сутки ему стало по-настоящему страшно. В первый день дед его долго мучить не стал. Хёнджину показали его комнату. Просторная, большие окна и никому не нужная роскошь. Ему нравилась его прошлая комната: пусть маленькая, тесная, но там были его игрушки, его рисунки. Там ему на ночь рассказывали сказки. Там его целовали перед сном и желали сладких снов. Там было тепло. А здесь лишь загробный холод, который пытаются спрятать под дорогими ненужными вещами. На следующий день Хёнджина заставили завтракать с дедом. Ему строго наказали, что он должен обращаться к нему почтительно и с уважением. Хёнджин пропустил эти слова мимо ушей и устроил скандал. Перевернул весь стол вверх дном. Кричал, как ненавидит этот дом, как ненавидит старика. Как хочет вернуться домой. В тот день Хёнджин узнал, что такое физическая боль. Дед избил его, сломал руку, и следующие недели ему пришлось пролежать в своей комнате. Когда Хёнджин выздоровел, всё повторилось вновь. Дед вызвал его к себе. Хёнджин переломал все дорогие вещи, попавшиеся под руку. В этот раз дед исхлестал его плетью. Маленькое и такое слабое тело превратилось в одну большую открытую рану. Его не успели долечить от полученных увечий, как дед заявился к нему в комнату. Ослабленный Хёнджин сдаваться не собирался. Сил ломать не было, но слова проклятий лились из него рекой. Дед бить его не стал. Выволок из комнаты и закрыл в подвале на три дня без еды и воды. Тогда Хёнджин и осознал, что эти три дня оказались ему нужны даже больше, чем казалось. Он наконец оказался в тишине. И за отведённое ему время в одиночестве наконец смог выдохнуть и подумать обо всём случившемся. Дед рассказал ему историю папы. Почему тот сбежал из клана. Старик, конечно, преподнёс эту историю далеко не в положительном ключе, но суть Хёнджин уловил. И теперь папа действительно стал в его глазах настоящим героем. Папа выполнял задание клана в Корее. Там он и встретил маму. Влюбился, как мальчишка. А она полюбила в ответ. И не просто полюбила — она его приняла. Папа очень боялся рассказывать ей, кто он на самом деле. Но этот страх оказался пустым. Мама не осуждала, не боялась, она увидела в нём человека. И в человека влюбилась. С того задания папа так и не вернулся. Сбежал с мамой из Кореи, взял её фамилию. Вся их совместная жизнь проходила в бегах, потому что на одном месте оставаться было просто небезопасно. Она это понимала и просто оставалась рядом. Потом у них появился ребёнок. Несмотря на то, что приходилось переезжать с места на место, они были счастливы, что есть друг у друга, что их любовь произвела на свет смысл жизни. В тот роковой день, когда папа покинул их, он не сбежал. Узнал, что люди клана на подходе, и пытался увести их подальше от своей семьи. Он знал, что уже никогда не вернётся домой. Не услышит смех собственного ребёнка, не увидит глаза женщины, которую любит. Но знал, что его жизнь спасёт тех, кто ему дорог. Узнав всё, Хёнджин твёрдо решил, что так просто умирать не собирается. Он будет бороться. Выживет. И сохранит любовь, которую ему подарили родители. Он будет помнить всегда, что они, не раздумывая, отдали свои жизни за его, придав ей ещё большую ценность. Но чтобы выжить, придётся играть по правилам деда, пока он не встанет на ноги и лично не отберёт у него всё. Когда заточение закончилось и его вывели из тьмы и тишины подвала, его сразу встретил дед. Но в этот раз всё будет по-другому. — Рад вас видеть, господин Ёрухаганэ, — Хёнджин натянул улыбку на лицо. Не знал, насколько та правдоподобно выглядит, но это лишь вопрос времени, когда он слепит себе идеальную маску. — Ну что ты, называй меня «дедушка». Мы ведь всё-таки не чужие люди, — дед мерзко улыбнулся. Видимо, понравилось, что Хёнджин наконец приклонил голову. — Как прикажете, дедушка. Первые недели Хёнджин спал с открытыми глазами. Потому что стоило сну поглотить его разум, как в памяти сразу всплывали сцены убийства родителей. Свыкнуться с тем, что теперь он остался один, и ни какой человек во всём мире не сможет заменить ему семью. Может дед и говорил, что они «семья». Хёнджин так не считал. И даже на секунду не позволял себе поверить. Каждый раз, когда старик говорил что-то подобное, ему не оставалось ничего, кроме как до крови прикусить язык и терпеть, не давая себе высказать всё то, что он думает на самом деле. Пока рано. Он ещё не готов. Но потом дед ответит ему за всё. Просто надо подождать и ненавидеть его дальше. (Ненавижу — IC3PEAK) Следующие пять лет Хёнджин посвятил тренировкам. Его учили обращаться с холодным и огнестрельным оружием. Научили драться. Он наизусть заучивал, где находятся смертельные точки в теле человека. Не обошлось и без уроков для наследника клана: как управлять, как держать в страхе, контролировать поставки всего, что принадлежит клану. Были и уроки пыток. А в свободное время он посвящал себя урокам «обмани деда». Улыбка и послушание стали настолько натурально выглядеть, что он сам верил в них. Хёнджину действительно было интересно изучать, как владеть оружием, как вычислять слабости противника. Но всё, что напрямую связано с кланом, его раздражало. Но и вполуха он тоже не мог слушать. Один раз попробовал — дед пустил ему пулю в плечо. К своим шестнадцати Хёнджин стал профи своего дела. Как бы он ни открещивался, кровь Ёрухаганэ сделала своё дело. Талант — одним словом. Всё, что связано с криминалом и жестокостью, у него получалось с лёгкостью. Лет с тринадцати его начали брать на задания. Тогда он впервые и узнал, что значит лишить человека жизни. Первый раз был так себе. Его вырвало, а в голову полезли воспоминания о родителях. Но повергло в шок не мёртвое тело. Не сам факт убийства. А глаза. Которые тускнели. Из которых с каждой секундой уходила жизнь. Сразу вспомнились глаза мамы. Дед тогда сильно разозлился и заставил его смотреть, как пытают людей. После этого ни отвращения, ни страха больше не было. С годами его жизнь вошла в относительную норму. Он просто привык к своему положению, привык лебезить перед дедом. Ни с кем близко он не общался и не собирался. Ему это было ненужно и неинтересно. Ровно до того момента, пока в клан не привели одного парня. Как оказалось, его продали родители за долги. Дед долго думал, что с ним делать. Рассматривал разные варианты: от «продать в сексуальное рабство, потому что мордашкой вышел» до «сразу сдать на органы, потому что молодой и здоровый». Сейчас Хёнджин искренне счастлив, что на тот момент жизни дед не сомневался в его преданности клану и решил с ним посоветоваться. Тогда он отговорил деда, аргументировав это тем, что от парня будет намного больше толку, если он будет работать на клан. Вот так он и познакомился с Минхо. Минхо первое время походил на Хёнджина, когда тот только оказался в клане. Но до Минхо дошло быстрее, что будет и дальше вести себя как дикое животное, то долго не проживёт. В отличие от Хёнджина, он не наследник клана, которого просто будут наказывать. Сделают одно предупреждение, и, если тот урок не усвоит, сразу схватит пулю в лоб. Ему пришлось проходить те же тренировки, что и когда-то Хёнджину. И пока Минхо был занят обучением, сам Хёнджин уже стал киллером. Больше ему не нужна была подстраховка в виде сопровождения. На задания он ходил сам. Не раз порывался сбежать, но быстро откидывал эту идею. Сбежит — не отомстит за смерть родителей, а наоборот, навлечёт свою. В свои восемнадцать Хёнджин стал наставником Минхо. И они отправились на первый заказ. Он хорошо помнит тот день. Стоило им покинуть поселение, как Хёнджин столкнулся с непростым характером Минхо. Сначала он вёл себя точно так же, как и он сам. Обращался почтительно и делал вид, что компания Хёнджина — это лучшее, что случалось с ним за всю его жизнь. — Если не будешь контролировать лицо и интонацию, то умрёшь, — усмехнулся Хёнджин, продолжая ехать по трассе. — Не понимаю, о чём вы, господин Ёрухаганэ, — услышал он язвительное сбоку. — Называй меня просто по имени. Наверное, именно тогда он увидел настоящего Минхо. То, с каким удивлением он разглядывал Хёнджина, даже описать сложно, — будто тот услышал самую невероятную чушь на свете. И, наверное, тогда Хёнджин впервые за последние годы искренне рассмеялся. Было что-то такое в Минхо. Его не хотелось отталкивать. Может, из-за того, что их судьбы оказались похожи, он чувствовал, что сможет ему довериться. Тогда Хёнджин впервые столкнулся с вынужденной жестокостью. Их заказ был плёвым делом: просто надо было устранить какого-то богатенького дядю, который набрал долгов и скрылся. Хёнджин бы сделал это с лёгкостью, но убить должен был Минхо. Хёнджину не хотелось обрекать его на то, через что он сам прошёл. Но по-другому никак. Если Минхо не сможет, то и шансы выжить в их среде равны нулю. На удивление Хёнджина, Минхо даже не поморщился. Сделал всё чисто. Без лишних эмоций и шума. После этого заказа у Хёнджина появился первый и единственный друг. Пока он был его наставником, после успешно выполненной работы они ездили в бар. Много разговаривали: Хёнджин рассказал историю своей жизни, что в клан он попал далеко не по своей воле. Минхо рассказал свою историю: он изначально понимал, что с такими родителями, которые ему достались, счастливой жизни ему не видать. Единственное, о чём жалеет, что вовремя сбежать не успел. — Знаешь, я рад, что тогда отговорил деда продавать тебя на органы — усмехнулся Хёнджин, делая глоток виски. — Что это тебя на сентиментальности потянуло? — забирает бутылку из рук и сам делает щедрый глоток, кривя лицо. — Никогда не понимал, как эта дрянь может кому-то нравится. Улыбка на лице Хёнджина появилась сама собой. Может алкоголь ударил в голову, а может просто такой момент. Спокойный. Можно на секунду выдохнуть. Ведь знает, что рядом сидящий не предаст. — Просто подумал, что если бы у меня был брат, то ты идеально подходишь на эту роль. — Хёнджин улыбался, как дурак. Было приятно понимать, что всё-таки в этом жестоком мире существует один человек, который может его понять. Минхо лишь толкнул его локтем в бок. Он всегда так делает, когда смущается.  Вот так они и сблизились, стали друг для друга братьями. Следующие два года у Минхо произошёл взлёт по карьерной лестнице, он смог стать правой рукой главы. А Хёнджин за столько лет актёрствования смог добиться для себя хоть какой-то свободы. Благо сделать это оказалось несложно. Несмотря на то, что он наследник клана, дед был настолько жаден до власти, что только с радостью отпустил внука в свободное плавание. Хёнджин переехал в Токио, жил в одном из элитных зданий, принадлежащих клану. Выполнял заказы и продолжал вынашивать план мести, к которому впоследствии присоединился Минхо. Появилась только одна проблема. Хёнджин, перестав жить в постоянном стрессе, столкнулся с тем, что стоило на секунду расслабиться, как невысказанные чувства и эмоции накатывали с двойной силой, сводя его с ума. Он перепробовал много способов, чтобы отвлечься: нагружал себя в зале и на тренировках до изнеможения, брал на себя дополнительную работу, даже пазлы собирал. Подумал, что может начать рисовать, как мама. Но эту идею откинул быстро. Его руки по локоть в крови — он не смеет осквернять то, что было ей так дорого. Не помогало ничего. Но всё-таки один действенный способ заглушить себя он нашёл. За окнами ночь, но город внизу продолжает жить. Хёнджина не волнует, куда так спешат люди: может, кто-то направляется домой или едет в бар к друзьям. У Хёнджина ночь существовала для двух вещей: сна и секса. И эта ночь не отличалась ничем от предыдущих. Девушка, лежащая на его кровати, явно получает удовольствие, а сам Хёнджин наконец чувствует, как в голове становится тихо. Правда, было одно «но». Хёнджин терпеть не мог, когда его касаются чужие руки. Его раздражал чужой голос. Понял он это достаточно быстро. Его первый секс — полный провал. Когда они перешли к основному действу, и девушка закинула на его шею руки, Хёнджин еле сдержался, чтобы ей их не переломать. Он много думал, с чем это может быть связано. Возможно, отсутствие хоть какого-то доверия; годы, проведённые в клане, тоже сыграли свою роль; а может, ему это просто не нравилось. Ответ он так и не смог найти, да и не стремился. Пока партнёры не против и ему самому нормально — проблем нет. Ночь протекала так, как и должна, пока в комнату не зашёл Минхо. Хёнджин даже не остановился, продолжая вдавливать в кровать девушку. — Всё-таки странные у тебя пристрастия, — констатирует Минхо, не смущаясь происходящего. Он уже не раз лицезреет эту картину. — Что-то случилось или просто соскучился? — ухмыляется Хёнджин, поворачивая голову и смотря в глаза. — Закончишь — поговорим. Минхо скрылся в соседней комнате. Жаль, конечно, что Хёнджину так обрубили планы на ночь, но что поделать. Минхо просто так уже почти и не заходит. Кончив, он накидывает халат и покидает спальню. Минхо уже сидит на диване в гостиной, закинув ногу на ногу и хмуря брови. — Так в чём дело? — запахивает халат и садится на кресло рядом. — Пора переходить к активным действиям. — Ты нашёл способ, как избавиться от деда? — Хёнджин сразу посерьёзнел. — Нашёл. Но нужно время. Пока это просто зацепка, но если мои люди найдут то самое, мы в выигрыше. До этого дня все обсуждения Хёнджина и Минхо являлись не более чем мечтой, которая позволяла оставаться на плаву и не терять надежду жить. Но та ночь поменяла всё. Следующие шесть лет Минхо наращивал силу в тени от деда. Его люди шастали по всему миру и искали то самое незначительное, что повергнет главу клана окончательно. А Хёнджину оставалось ждать того дня, когда Минхо даст отмашку, и он выполнит свою часть уговора. Но никто из них тогда даже не подозревал, что Хван отправится в Корею. Желание мстить окончательно уйдёт на второй план, а перед глазами будет постоянно мелькать белая макушка, усталые карамельные глаза и желание защитить.