Правила баглинга

      — Эти фруктовые корзинки убивают меня. Сегодня с малиной.       Робин откусывает щедрый кусок от пирожного, которое она прибирает к рукам среди первых на шведском столе, и со стоном удовольствия откидывается на спинку стула.       Стив не фанат пирожных. Во-первых, слишком много крема. Во-вторых, крем течет, особенно под палящим солнцем, и превращается в теплую помадку. И это практически безвкусно.       — Ты ради этого встаешь так рано? — спрашивает он, потягивая колу со льдом.       — Если я встану на двадцать минут позже, их уже не будет. Мне придется драться со взрослыми мужиками за эти корзинки.       — Ты имеешь в виду драться с детьми. Их берут только дети.       — Нет, Харрингтон, — Робин морщит лицо в недовольстве. — Они хотят, чтобы ты так думал. Эти дети потом несут корзинки своим папам. Вот, кто главный потребитель.       Стив специально начинает наблюдение за одним из детей у столика с десертами.       Маленькая девочка хватает две последние корзинки, расталкивая других детей, и несется с ними на другой конец зала. Там ее с улыбкой встречает отец, гладит по голове, и забирает обе корзинки себе.       Черт.       Робин победно ухмыляется и толкает его ногу своим коленом. Типа, я же говорила.       Вокруг очень много семей, что неудивительно. Отель, который они заняли, был преимущественно семейным, со свободными приличными номерами и просторным пляжем.       Поездка в Калифорнию была идеей Робин. Она скопила немного денег с работы в видеопрокате и больше всего хотела «отдохнуть от Хокинса где-нибудь не в Хокинсе». Стиву не нужно было копить деньги или отдыхать от Хокинса — вроде как, Хокинс был мрачным местом, но это его мрачное место — и все же Стив без вопросов согласился поехать с ней.       Просился еще Дастин. Ему Стив сказал «нет» скрепя сердце, потому что Дастину всего четырнадцать, и, хотя он был самым умным и смешным ребенком, когда-либо жившим в Хокинсе, компания с Дастином повышала цензуру поездки до «четырнадцать-плюс».       На стул рядом громко шлепается пляжная сумка. Джейк причесывает мокрые волосы расческой и улыбается.       — Я не помешал?       Его счастье ослепительно и немного заразительно, отчего Стив не может не перенять эту улыбку, когда отвечает:       — Нет, нет. Вы были на пляже?       — Да! — Джейк плюхается на соседний стул. — Опережая вопрос, мы были не на нашем пляже.       Под нашим пляжем он имеет в виду закрытый пляж отеля с вычурным названием «Райский остров», куда Стив и Робин ходили до сих пор, чтобы поплавать.       — А на каком?       — Решили прогуляться к восточным виллам. Там есть крутой пляж, вы знали? Название… — он щелкает пальцами, — «Прибрежная волна», кажется.       Стив не знал. Они с Робин здесь всего третий день, поэтому не успели еще никуда выйти за пределы «Райского острова».       Даже с Джейком и его братом, Джеком, они познакомились только позавчера, на конкурсе по битью кокосов. Стив периодически их путал, называя Джейка — Джеком, и наоборот, потому что какого хрена? Невозможно, чтобы их не путали собственные родители.       Так образовался их альфа-квад, как назвала это Робин.       — «Высокая волна», а не «прибрежная», придурок.       Джек возвышается над Робин с полотенцем на плечах.       — Какая разница? И сам ты придурок. Вы бы видели его тупое лицо, когда он пытался подцепить омегу там.       В ответ Джек поднимает средний палец.       — Ты пытался подцепить омегу? — спрашивает Робин.       — Местный серфингист, — Джек скидывает пляжную сумку со стула и садится. — В красных шортах, ты его сразу узнаешь. И у меня было не тупое лицо. Просто тот парень, типа, из недоступных. Любит пофлиртовать, но не больше. В Калифорнии все омеги такие.       Джек и Джейк приехали из Южной Каролины, что еще дальше, чем Индиана, поэтому вряд ли они знают, какие омеги в Калифорнии. Стив вот не знает, но недоступные имеет смысл.       Джейк поворачивается к Стиву и говорит:       — Вам нужно туда сходить. Там почти нет детей и виды неплохие.

***

      Пляж «Высокая волна» растянулся на полмили и спрятался чуть дальше от обычного маршрута туристов.       Они с Робин даже не сразу его нашли, по пути успев вспотеть от жары. Стив принципиально не надевает ничего на голову, и Робин ворчит из-за этого, но она просто не понимает.       Робин не укладывает волосы и ей не приходится беспокоиться о том, что они выглядят по-дурацки после кепки.       В свою очередь Стив знает, что они выглядят по-дурацки. Он знает это с тех пор, как в средней школе мама заставляла его носить нелепую шапку, которую он снимал, выходя за дверь.       На пляже много людей. Очень много.       Джек был прав, детей почти нет, зато есть десятки альф и омег возраста Стива и старше. Они играют в волейбол, смеются и пьют лимонады.       Их феромоны смешиваются с запахом океана и нагретого песка.       Он видит пару девушек без верха, с открытой грудью, без стеснения выставленной под лучи солнца.       — Это чертов рай, — бормочет Робин в благоговении.       Да. Это чертов рай.       Маленький уголок ближе к стойке спасателей выделен будто специально для них.       Стив ложится на полотенце рядом с Робин и надевает солнечные очки. Даже сквозь очки он замечает красное лицо Робин. Она теребит лямку от купальника и старается не пялиться на проходящих мимо девушек.       — Может, тоже снимешь? — Стив кивает на ее бюстгальтер.       — Иди к черту. Ты не получишь вид на мои сиськи.       Робин не увлекается парнями.       Как девушка-альфа, она предпочитает больше других девушек, альф или омег. С первыми у нее все сложно, а вторые просто больше смотрят на Стива, чем на нее, но она не обижается.       Стив играет за обе команды. Хотя парень-омега у него был всего один, и это был совершенно другой опыт.       — Я просто думаю… Не кажемся ли мы, ну, знаешь, деревенщинами?       Стив хмурится.       — Как они это поймут? По твоему купальнику?       — Я не об этом. Если они спросят, откуда мы…       — Из Индианы, — перебивает ее Стив, осматривая лазурные воды. — В Индиане не только фермы и тыквенные поля. Майкл Джексон из Индианы. Индиана — это круто.       — Да, но мы не Майкл Джексон. Думаешь, они знают, что такое Хокинс?       Волны омывают песочный берег. Несколько девушек плавают на надувном матрасе, шутливо сталкивая с него друг друга.       Издалека надвигается небольшая волна, и Стив видит силуэт. Силуэт сначала ложится на доску животом, гребет руками, заставляя волну гнаться за ним, а после вскакивает на ноги одним рывком и балансирует прямо на пике.       По мере приближения силуэта Стив понимает, что это парень.       Красные плавательные шорты. Ты его сразу узнаешь.       Тот самый омега.       Волна доставляет его прямо к берегу, он держится на ней вплоть до самой последней секунды, так изящно и легко, уверенно возвышаясь над другими.       Они с Робин устроились близко к воде. Настолько близко, что Стив без труда может разглядеть этого парня в чуть больших подробностях.       Тот уже слез с ярко-желтой доски.       Высокий и спортивный. Кожа загорелая, блестит на солнце, как карамель.       — Ты меня слушаешь?       Робин окликает его, но Стив не слушает. Стив снимает очки и смотрит.       Парень отряхивается от воды, словно пес, кудри спадают ему на лицо, вода с них капает и капает. Капли спускаются по шее, вниз, по гладкой и подкачанной груди, вниз — по прессу. Скрываются под резинкой красных шорт.       Ему идет красный.       Взгляд Стива остается незамеченным. Парень прихватывает доску, смотря куда-то в другую сторону, и на него тут же налетает другой парень. Хлопает по плечу, притирается сбоку, закрывая Стиву вид.       Определенно не нарочно, но Стив все равно раздражен.       — И почему я не удивлена? Прошло три дня, и Стиву Харрингтону трудно удержать член в штанах.       Робин и ее болтливость, когда она нервничает.       — Девственникам легко осуждать, — отмахивается Стив.       — Прости? Я горжусь тем, что девственница и берегу себя для будущей жены.       — Это так не работает.       — Работает.       — Нет. Где твоя будущая жена?       — Оу, — шипит Робин, — ты меня кусаешь. Зачем? Чувак, я на твоей стороне, если ты не знал. И все еще не понимаю, почему ты здесь, вместо того чтобы идти к своему калифорнийскому мальчику.       Калифорнийскому мальчику.       Стив и сам не понимает, почему он еще здесь.       Что он скажет?       Привет, красиво катаешься? Увлекаешься серфингом? Ты знаешь, что такое Хокинс?       Это смешно. У Стива никогда не было проблем завести разговор с незнакомыми омегами. Он хорош в этом. Да, он не очень хорош в планировании, но хорош в импровизации. Так говорила Нэнси.       — Жди меня здесь, — кидает он Робин и уходит.       Тот, кого Стив ищет, уже успел уйти. Вокруг ходит слишком много людей, и теперь пестрота цветов кажется лишней. Красные купальники, красные надувные круги, красные тенты.       Проходит по меньшей мере минут пять, прежде чем он натыкается на палатку для серфинга с вывеской «Белая акула».       Он заходит внутрь и осматривается. Один из работников протирает доску тряпкой, пахнет кокосом и сигаретами. Парня в красных шортах нет.       Стив решает обойти палатку и, когда поворачивает за угол, наконец видит его.       Он один, без доски. С мокрыми волосами, в темных очках и сигаретой во рту, стоит, прислонившись спиной к декоративной пальме.       — Привет, — подает голос Стив.       И черт. Он звучит неуверенно. Как лузер.       Парень медленно поворачивается на него, и Стив подходит ближе.       Запах омеги. Очень вкусный запах омеги с примесью кокоса — возможно, у него лосьон для тела с кокосом. Пахнет так же, как и в палатке.       Или это кокосовая вода в Тихом океане. Стив такой лузер.       — Это ты смотрел на меня с омега-зоны.       Красивый голос. Низкий и красивый голос.       — Омега-зоны?       — Ты и твоя девушка сидите в зоне для омег, — улыбается парень, выдыхая дым.       Блять. Так вот почему там было так много мест и девушки отдыхали топлес.       Стив даже не знал, что такие зоны существуют. С запозданием он выхватывает то, что услышал. Девушка.       — Робин не моя девушка, мы просто друзья, — пытается улыбнуться Стив, чувствуя себя просто ужасно. — И мы не знали, что это зона для омег. Мы оба альфы. Прости.       В ответ лишь звонкий смех, и Стив слушает это, словно песню.       — Расслабься, принцесса. Я шучу. Здесь нет никаких зон для омег.       Он чувствует себя ужасно и надеется, что быстрый стук сердца не прорывается через его грудную клетку.       — Откуда ты? — раздается снова. — Точно не отсюда.       Стив не отвечает сразу, он думает. Итак, Индиана — это круто. Из Индианы Майкл Джексон. И Стив не выглядит, как деревенщина, на нем дорогие шорты и очки гребаный Ray-Ban.       — Из Аризоны.       Стив чувствует себя предателем. Шеф Хоппер в его голове осуждающе качает головой со словами сынок, зачем ты так?       — Ты не выглядишь, как парень из Аризоны.       — А как выглядят парни из Аризоны?       — М-м-м… — парень задумывается, в милом любопытстве наклонив голову набок и окидывая Стива взглядом с головы до ног. — Выглядят так, будто готовы отрастить пивной живот к двадцати пяти.       Стив не может сдержать искренней улыбки. Он снимает очки и, цепляя их дужками за уши, оставляет на задней стороне шеи.       — Возможно, я не успеваю с этим, и мой пивной живот будет готов к тридцати.       — Нет, — быстро припечатывает парень, — ты не такой, — он тушит окурок о стенку железного бака, стоящего рядом, и подходит ближе к Стиву. — Хорошо, можешь не говорить, откуда ты. Приехал сюда отдохнуть?       — Да, я… Как и все, просто отдыхаю.       — На этот пляж приходят, чтобы заняться серфингом. Тоже хочешь покататься?       Через стекла очков почти не видно глаз, зато на таком расстоянии прекрасно видны маленькие веснушки, покрывающие нос и щеки.       Красиво. Калифорнийский мальчик. Стив очень банален и такой лузер.       — Нет, — в голове проносятся сотни мыслей. — Я не умею плавать.       Он сразу же жалеет о своих словах. Слишком похоже на то, как некоторые отказываются пить на вечеринке, потому что у них вечерний прием витаминов.       Такой лузер и такой лжец. Однако ситуация безвыходная.       Стив плавает лучше всех в Хокинсе, две золотые медали и одна серебряная в его комнате на стене не дадут соврать. Он был капитаном команды по плаванию и работал спасателем в общественном бассейне. Учил других людей плавать.       Стив отлично плавает, но он не серфингист. Черт возьми, если его сейчас поставить на доску, он будет барахтаться на ней, словно масло на сковородке, и обязательно опозорится. Особенно в глазах парня, который держится на доске, как на своих двоих.       Он поспешно добавляет:       — Да и мне нравится больше смотреть, как другие катаются.       — Тебе больше нравится смотреть, — повторяют за ним, и Стив не знает, вопрос это или что-то другое.       — Да, знаешь, как сноубординг или… телешоу про охотников.       Пауза, которая нависает между ними, кажется вечностью. Парень удивленно приподнимает брови, а потом взрывается смехом, откинув голову назад.       Приоткрывая вид на загорелую шею.       Наверняка он думает, что Стив нелепый. Почему-то это придает Стиву больше уверенности, поэтому он говорит:       — Ты не смотрел? Есть пара шоу про охотников на вапити. Сама охота там, конечно, занимает всего процентов пять от шоу, но иногда интересно послушать про подготовку и оружие.       — Вот как? А ты увлекаешься охотой на вапити?       — Нет. Мой отец, может, раньше и охотился, но мне кажется, что он давно не видел вапити вживую.       Его отец остается настоящим фанатом охоты. Не в Индиане, конечно. В Индиане не водятся вапити.       — Тогда тебя, должно быть, учили стрелять из ружья.       — Учили как-то раз, — кивает Стив. — Но, знаешь, традиционно на вапити охотятся с луком.       — Так ты умеешь еще и из лука стрелять?       — Если это будет обычная мишень, то я попаду. Если это подвижные цели, то за ними трудно уследить.       Их разговор прерывает пожилой мужчина, которого Стив видел в палатке протирающим одну из досок.       — Билли! Тут к тебе клиенты за уроком пришли.       Билли.       Стив ловит это имя и выжигает его в памяти. Он безнадежен.       — Скажи им, что я сейчас подойду, — откликается Билли, затем опять обращает все внимание на Стива. Его кудри подскакивают и ударяют по щекам и оправе очков. — Я работаю здесь. Учу серфингу.       — Да, я понял. Ты очень красиво катаешься.       — Многие красиво катаются, — он игнорирует комплимент, но Стив замечает маленькую смущенную улыбку. — Хотя сегодня плохие волны. Если ты любишь смотреть, то сегодня не на кого смотреть.       — А я думаю, есть на кого.       — И на кого же?       На тебя.       Стив хочет скормить ему столько комплиментов, сколько может, пусть даже каждый из них разобьется о стену и растворится. Он очень слаб в том, чтобы сдерживать себя. Хорош в импровизации, но совершенный ноль в планировании.       — Не знаю. Как я и сказал, из меня не очень хороший стрелок. Не могу уследить за целью, когда она слишком быстрая.       Ухмылка Билли хищная и отзывается в животе нервным импульсом.       — Приходи, если захочешь взять урок по плаванию.

***

      Робин сразу замечает, что Стив не в порядке.       — Он отшил тебя?       Стив не отвечает.       Он смотрит вдаль, на качающиеся волны и белую пену, на солнце, что бликами освещает все вокруг, и думает, насколько красива Калифорния.       И насколько ему хочется удавить двух парней, которых Билли сейчас учит разгоняться с берега и входить в океан на доске.       Им не нужен урок. Им не интересен серфинг. Стив знает, кто им интересен, отчего чувствует себя еще хуже.       — Это значит да? Не волнуйся, Харрингтон. Мне тяжело это признавать, но ты не самый ничтожный альфа. Ты привлекательный. Омеги хотят тебя. Повторяй это, как мантру, и все будет хорошо.       — Меня не отшили.       — Окей, тебя не отшили. Он просто сказал тебе нет, но это не полное нет.       — Он не говорил нет, — Стив поворачивается к ней. — Он даже предложил дать урок по плаванию. Он хочет познакомиться ближе.       — Тебе урок по плаванию? Ты же умеешь плавать.       В полном молчании Стив продолжает смотреть на то, как Билли поправляет одного из тех парней, которых учит. Стоя сзади, задает положение рук, корректирует наклон. Никаких лишних прикосновений. Однако он улыбается и смеется — не так, как со Стивом. На такую улыбку купится любой альфа, и все же Стив хочет думать, что та улыбка, которую дарили ему, была особенной.       Она точно была особенной.       — Да ну, — продолжает Робин, — ты соврал ему о бассейне, чтобы он научил тебя плавать?       — Нет. Он сразу поймет, что я умею плавать. И серфингу я тоже не буду учиться.       — И со мной не поплаваешь?       — Только не здесь. Извини, я придурок, — Стив делает лицо щенка, которое срабатывает на всех, даже на Робин. — С меня — ягодные корзинки.       — Черт возьми, ты думаешь, эти корзинки так хороши? Я прощаю тебя, потому что ты мой друг. И потому что сейчас похож на котенка, которого пнули.       Робин — одна из лучших людей, которые встречались ему жизни, но ей ни в коем случае нельзя об этом знать.       — Неудивительно, что Нэнси Уилер потребовался год, чтобы бросить тебя. Такому жалостливому лицу просто стыдно сказать нет.       Ни в коем случае.

***

      — Тот омега. Ты ведь увидел его?       Джек спрашивает это на следующий день, как бы между делом.       — Да. Серфингист в красных шортах. Со светлыми волосами.       — Да, и с голубыми глазами. Прямо сделано в Калифорнии.       Стив не видел его глаз. Значит, они голубые.       — Сегодня он снова там?       — Да. Я подходил к нему пару раз, мы поболтали, но, как я и думал, дальше флирта он не зайдет, — тянет Джек и спускается ниже на стуле.       — Он флиртовал с тобой?       Стив трезво оценивает свои шансы и шансы Джека. Джек хорош внешне: высокий регбист, блондин, умеет впечатлять.       Это не значит, что у Стива шансы ниже. Однако их старт абсолютно разный, и в этом вина Стива. Стив — не Джек. В глазах Билли Стив не умеет плавать и увлекается скучными шоу про охоту на оленей, и это пиздец.       — Да, он флиртовал со мной, — тянет Джек, и звучит он скучающе. — Но он флиртует со всеми.

***

      Смысл этих слов Стив понимает в тот же день, когда приходит на пляж с Робин.       Инструкторские услуги Билли — что-то вроде местного аттракциона, где красивый и обаятельный парень поговорит с тобой. Многие подходят к палатке, спрашивая про того парня, и Стив не хочет думать о себе как об одном из них.       Хотя он один из них.       Всего лишь один из.       Робин утешает его минут пять, а потом уходит плавать, и Стив ложится на полотенце.       Смотрит на плывущие облака и блокирует подступающие мысли о Билли. Или о Нэнси. Или о всех тех неудачах, которыми обернулись его отношения. Может, Робин права, и ему нужно попробовать какие-нибудь мантры.       — На что смотришь сейчас?       Вид на небо перекрывает ему лицо, в привычных очках и обрамлении кудрей.       Этот свежий запах — омеги и все той же примеси кокоса. Словно по щелчку, сердце Стива ускоряется, а дыхание сбивается.       Он медленно стягивает очки с лица Билли, касаясь его волос, и вглядывается в широко открытые глаза. Голубые, как и сказал Джек.       — Теперь смотрю на тебя.       На лице — ничего. Билли смотрит в задумчивости, даже немного капризно. Будто не ожидал, потому и недоволен.       Он садится на полотенце Робин и откидывается на локти позади себя. Стив старается не смотреть на эти ноги и не представлять, как устроился бы между ними.       Было бы превосходно.       — Ты сегодня немного грустный. Твоя девушка тебя оставила, а сама ушла плавать?       — Она не моя девушка, — твердо говорит Стив, точно помня, что вчера уже был такой разговор. — Мы друзья.       — Как скажешь.       — Мы друзья.       Билли просто долго наблюдает. Стив решает прервать молчание:       — У тебя перерыв от клиентов?       — Решил пока не брать, — лениво отвечает Билли.       Стив на пляже только час, и весь час Билли плавал с другими людьми или один. Скорее всего, он плавал и до прихода Стива. Палатка работает с десяти утра, а сейчас два часа. Неудивительно, что он устал.       — Тогда, — Стив прочищает горло. — давай я тебя угощу чем-нибудь.       — Ты знаешь, сколько стоят здесь коктейли? — Билли смотрит слегка насмешливо. — Наценка минимум в три раза.       — У меня есть деньги. Что ты любишь?       — Ты из богатых сучек?       — Не совсем. Но и не бедный, наверное.       Стив определено богатая сучка по меркам Хокинса. И благодаря своей семье. Визитка Харрингтонов побывала во всех штатах, в карманах далеко не бедных людей.       — Тогда рекомендую смотреть за кошельком в оба. Это приличный пляж, но везде есть свои воришки.       — Обещаю. Так что ты любишь?       Билли встает и подходит к нему. Его движения медленные и плавные, как у тигра, думает Стив.       Когда Билли наклоняется ближе, почти нависая над лежащим Стивом, придерживая себя всего одной рукой, Стив в секунде от того, чтобы провести губами по его запястью. Случайно, может быть. Совсем немного.       Он снимает очки Стива, словно в отместку за то, что Стив забрал его собственные очки, и надевает черную пару Ray-Ban на себя.       Стив не успевает ничего сделать, так как Билли исчезает из его пространства за секунду.       — Я люблю высокие волны. Ты их сможешь сделать?       Все, что угодно.       Он сделал бы все, что угодно.       Билли салютует на прощание и уходит обратно к палатке.       Стив в каком-то смысл опытен в теме подарков и знаков внимания. Цветы, милые жесты, записки. Девушкам это нравилось.       Он не знает, понравится ли это Билли, но все равно тянется за кошельком, припрятанным под полотенцем.       Кошелька нет.       Стив ищет, переворачивая полотенце, прочесывая песок, а потом понимает.       У палатки серфинга пусто, впервые за день, а на входе табличка «закрыто». Нет тех закрытых мест, что не открывались бы для Стива.       Он врывается внутрь и видит Билли.       Тот стоит в очках Стива, вертит в руках кошелек Стива, и это самая горячая картина, которую Стив видел за всю свою жизнь.       — Я же говорил следить за деньгами.       Одним шагом он настигает Билли и двумя руками обхватывает его за талию. Пальцы ощупывают твердые мышцы и гладкую кожу, частички соли на ней.       Зарывает нос в шею — в то место, где запах самый сильный — и жадно вдыхает.       Так вкусно.       Ему позволяют. Билли наклоняет голову, открывая доступ к шее, и дрожит. Одной рукой прижимает за голову к себе ближе, а другой гуляет по спине, поглаживая.       Стив просто дышит — быстро, жарко. Сначала невесомо проходится губами по железе, а потом прихватывает участок кожи и засасывает. Сверху доносится низкий и тихий стон.       На языке — соль, и это так вкусно.       Он уже тверд. Член упирается в шорты, но Стив старается не думать об этом.       В голове так много.       Скажи мне, что я не один из них.       Скажи мне, что я тебе нравлюсь.       Скажи мне, какие вещи ты любишь.       Почему ты не спросил мое имя?       Он с трудом отрывает себя от шеи. Наверняка там краснеет засос, такой яркий и заметный на загорелой коже. Такой красивый.       Стив снимает свои очки с лица Билли, бросает их на какой-то диван сбоку и заглядывает в голубые глаза. Цвет тех волн, на которых он катается. В палатке светло, и Стив видит все веснушки в мельчайших подробностях. Покрасневшие губы, влажные от зубов или языка, ему хочется думать, что Билли прикусывал их, сдерживая себя. Хочется пройтись по ним своим языком.       Стив идет вперед, заставляя его пятиться к столику для досок. Пристраивает прямо туда, ощупывает руками ребра, заходит на лопатки.       Билли смотрит в замешательстве. Его глаза нерешительно бегают по лицу Стива, и он все еще немного подрагивает телом, такой податливый. Такой другой — не тот уверенно флиртующий омега с пляжа.       Заставляет чувствовать себя особенным.       Стив снова ныряет вниз и прикусывает зубами ключицу. Чужая рука в волосах сжимается до боли, а потом гладит, как бы извиняясь, и Стива так не гладили давно.       Он безнадежен.       Губами Стив спускается ниже, захватывает сосок, лижет, всасывает и просто сходит с ума.       — Я умею плавать, — шепчет он прямо в грудь, пытаясь отдышаться.       В ответ тишина.       Когда Стив поднимает голову вверх, то застывает взглядом на красных щеках. Румянец спустился вниз, покрыл шею и плечи.       — Я знаю, — усмехается Билли, неуверенно и взволнованно, — Стив Харрингтон.       Черт.       Имя Стива ни с чьих уст не звучало так прекрасно.       — Откуда ты знаешь, как меня зовут?       — В кошельке твой билет учащегося из средней школы. Ты был милашкой в тринадцать.       Билли рылся в его кошельке и нашел там тот самый билет.       Стив собирается провалиться сквозь землю. Тот самый билет, который, как он надеялся, давно лежал на свалке, забытый миром. С его отвратительной фотографией, где кожу обсыпало от аллергии, а волосы торчали после шапки, как у гребаной старухи Хейзел.       — И твои волосы… — Билли аккуратно убирает мокрую от пота прядь со лба и нежно проходится по уху.       Он такой нежный. Стив не в порядке.       — Не напоминай. Я не ношу шапки с того времени.       — Зря, — по уху тут же прилетает болезненный щелчок, но Стив принимает его спокойно, как поцелуй. — Через два дня сляжешь от солнечного удара. Я принесу тебе свою бандану. Думаю, банданы тебе подойдут.       — Как ты узнал, что я умею плавать?       Билли улыбается еще шире, с некоторым оттенком самодовольства.       — Спину пловца я узнаю издалека.       Конечно.       Он, должно быть, умный, а Стив не такой умный. Стив просто влюбляется в умных.       В умных калифорнийских мальчиков.       — Хотя, возможно, такая спина появляется после стрельбы из лука? — Билли спрашивает куда-то в сторону, рот приоткрыт, и видно, как его язык проходится между зубов. — Надо попробовать.       Он запомнил.       После всех людей, с которыми я тебя видел. Ты запомнил.       — Ты запомнил, — на одном дыхании произносит Стив, — что я стреляю из лука.       — И плохо попадаешь по подвижным целям.       — Да.       — Я думаю, ты ошибаешься. У тебя неплохо получается попадать.       Хочется углядеть в этом какой-то подтекст. Имеет ли Билли в виду то, что Стив ловит между строк.       — Почему? — спрашивает он, боясь услышать ответ.       Билли приближает губы к уху — тому самому уху, которое гладил.       Обдает его горячим дыханием, когда тихо и отчетливо говорит:       — На этом пляже стреляют десятки. А попал только ты.