Мои чувства между строк

После своего возвращения домой Слава сходил в душ и тут же лёг в кровать. Он сильно устал после чересчур насыщенного дня, но стоило попытаться уснуть — не вышло. Мозг никак не хотел переходить в состояние покоя, упорно мешая парню заснуть. Мыслей было много, они были самыми разными, но почему-то лёгкими. Вроде бы невесомыми, как пёрышко, но если выловить из потока какую-то одну мыслишку, углубившись в неё, то он понимал, что всё же в голове у него плывут облака. Сейчас не хотелось ничего обдумывать, ведь портить прекрасное настроение перед сном было нецелесообразно. Конечно, чем больше Слава думал, тем разнообразнее становились эти самые думы. Политические, общественные, риторические, литературные и жизненные вопросы образовали в его голове некое варево, которое Машнов безоговорочно хлебал. Но это всё казалось таким далёким, не касающимся самого Вячеслава, хоть и происходило это в его голове. В общем, состояние максимально странное, но до чего изведанное. Ведь с подобной ситуацией каждый из нас встречается, по сути-то, каждый день. Согласитесь: редко бывает абсолютное отсутствие каких-либо мыслей, а если оно есть, а тем более доставляет удовольствие, то это вовсе не надолго. Зачастую при отсутствии каких-либо идей и делать ничего не хочется из-за того, что нет идей для этой самой занятости. Если совершаются какие-то действия, то они зачастую короткие, незначимые, наверное, даже мимолётные. Все люди должны думать, а вот о чём — полностью их дело. Я считаю, что живому, разумному и сознательному существу всегда нужно о чём-то рассуждать. Страдания часто от неясности — та же самая политика. Каждый из жителей переживает за будущее своей страны, но стоит лишь углубиться в это дело, так сразу становится спокойней. И неважно: хорошо там всё, плохо или инферно — факт остаётся фактом. Это давит, вызывая в какой-то определённый момент полнейшее безразличие, что приводит к реализму. А ныне реализм — и золото, и кляп одновременно, думаю, тут не нужно объяснений. Прошло около получаса безуспешных и не очень-то упорных попыток парня уснуть, после чего Морфей всё же утащил его в своё царство. И, если честно, среди тех самых мыслей, что были в его голове, конечно, проскочили и мысли о самом родном — доме, молодости. Правда, это не вызвало грусти: экстаз, если это можно так назвать, не позволял размышлять и вспоминать. Пронеслись мысли о тех временах, когда Славу заставляло засыпать не попадание во владения Морфея, а попадание в царство морфина. Это время занимало отдельную рамочку в его малоизвестной биографии, но тем не менее граничило между самым лучшим и самым ужасным. Везде были свои нюансы. Порой Машнов задумывался о том, что весь свой период пребывания на земле он не живёт, а существует. Ему никогда не было слишком хорошо, всегда какое-нибудь дерьмо должно было происходить, заставляя Славу нервничать, но, несмотря на время от времени посещающее парня желание лечь под гранит, ему никогда не было настолько инферно, чтоб он это всё же сделал. У него-то, по сути, из действительно травмирующих — как об этом думал сам Машнов — событий была лишь смерть отца. Всё остальное казалось, да и в большинстве своём являлось естественным для каждого человека на планете, просто Слава считал себя чересчур драматичным. На самом деле причина была немного в ином. Вячеслав не умел отвлекаться. Он постоянно думал о своих проблемах, особенно если они сравнительно серьёзные, притом ухудшая концентрацию на чём-либо и крайне редко кому высказывая хотя бы часть из них. Конечно, это всё гнетёт, а сам Машнов отчаивается и постепенно становится суицидальным. А впрочем, этим описанием человека уже никого не удивишь, ведь таких сейчас — пруд пруди. * Утро. Из блаженного сна Славу вывели проклятые лучи света, которые он вовсе не желал видеть в миг, когда ему удалось уснуть и, мало того, выспаться. К слову, сегодня парню опять никуда не нужно идти, мысль о чём мгновенно обрадовала. Вячеслав встал с постели, закрыл шторы и открыл окно, чтобы впустить в квартиру свежий воздух, вдохнуть который сейчас ощущалось как никогда райски. В постели он провалялся довольно долго. Учитывая, что проснулся он в десять, с кровати встал около часа дня. Да, долго; да, поздно; но ведь сегодня ему никуда не нужно, ещё и выспался. Самочувствие даже не беспокоило. Как-то всё слишком хорошо, сравнительно с тем, что происходит и что чувствует он обычно. Если честно, Машнов, вопреки своей хронической усталости, ненавидел весь день бездельно валяться в кровати, ведь, как многим из вас известно, это лишь усугубляет самочувствие, особенно когда оно не очень хорошее. А впрочем, неважно. Слава, в принципе, был привыкшим к таким перепадам. Когда Слава всё же соизволил окончательно встать, он сразу же пошёл умываться, чистить зубы и мыться, потому что пока хочется — надо делать. Ведь иногда ему бывает просто лень, а бывает, что нет времени, или же приходится выбирать, к примеру, между приёмом пищи и походом в душ. Завершив всю эту рутину, он решил сегодня сесть порисовать, ибо руки уже чесались взять карандаш. Давно он не занимался тем, что раньше так любил и в чём так преуспел. Конечно, сейчас он уже не мог проводить часы за блокнотом, как раньше, да и, впрочем, если бы даже такая возможность ему выпала, то он бы не стал этого делать. Если раньше это было хобби, то сейчас это настолько приелось, что стало не тем делом, коим он горит, а просто способом отвлечься и порой излить эмоции. Но навыки, к слову, остались всё те же, несмотря на то, что практиковать их он стал куда реже. И всё же, садясь рисовать, Слава чувствовал, насколько повышается его самооценка: его всегда хвалили за навыки, всегда восхищались его рисунками, и он всегда был этим доволен и вдохновлён.