Don't go wasting your emotion

***

      Этот мир был абсолютно безграничным. Здесь было всё: интересные приключения, устраиваемые так часто, что голова шла кругом. Здесь не нужно было спать, есть, иметь хоть какие-то потребности, были лишь возможности. Много возможностей. Но теперь бессмысленных в своём проявлении. Маленькая фигура, скрытая фиолетовой мантией, словно слилась с окружающим, абстрактным фоном. Королёр был шахматной фигурой — королём, но ему было нечем править. Иронично. Ведь он давно всё потерял.       Он горько усмехнулся собственной мысли.       Было одиноко. Безумно одиноко и тоскливо среди разноцветных кубов и броских шаров, среди всего этого циркового антуража, яркого колорита. Красочные, но пустые декорации выжигали глаза своей кислотой, его тошнило только от одного их вида, но деться никуда не мог. Уйти не мог. Выхода нет. Его никогда не существовало. Он и не помнил, сколько прошло времени с того момента, как впервые попал сюда. Сколько прошло с момента, когда потерял её. Мысли спутывались, а время тянулось бесконечно долго. Было ли оно вообще? Существовало ли в цифровой реальности, в кодовой плоскости? Он не знал это. Да и не хотел знать. Он давно перестал жалеть, что помог этому месту стать реальностью. Стать его личным и вечным адом. Было просто... пусто. И одиноко. Безумно одиноко. Картинка перед глазами поплыла и все окружающие вещи слились в одно. Он остановился и глубоко вздохнул.       Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он поковылял дальше, физически прогибаясь под ярким, неестественным светом.

***

      Шаги Королёра гулко отдавались в пустых коридорах. Он бродил по цирку. Долго. Без всякой цели и причины. Его мысли были заполнены всем и ничем одновременно. Мысли метались в хаотичном порядке, цепляясь за что-то одно, и вдруг снова уходя в водоворот, переплетясь с воспоминаниями. Его мозг мог перенести его куда угодно: в любые закоулки его больного сознания, его гениального ума, заперевшего его здесь, в этом наполненном абсолютно всеми вещами и цветами, но в тоже время сером и безжизненном мире.       Он свернул за угол и наткнулся на проход. Это был жилой корпус, ведущий в личные комнаты участников, стояла темнота. Там никого не было. Уже довольно долгое время, поэтому бывший программист не заглядывал туда. Не было смысла. Он не мог навестить кого-нибудь, поговорить хоть с кем-то, с кем-то живым, ведь во всём цирке он остался один. Да и не хотелось вновь увидеть её перечёркнутое лицо на двери комнаты. На него нахлынули воспоминания. Такие ностальгические, но болезненные, вновь накрыли его своей волной. Он погружался в омут вины и ненависти к себе, не замечая того, как глубоко и невозвратимо тонет, идя ко дну.       Он хотел пройти мимо, как и всегда, но вдруг остановился. Сердце пропустило удар. Он был готов поклясться, что почувствовал на себе чужой взгляд — внимательный и спокойный. Его пробрала дрожь и какой-то внутренний трепет. Словно бабочки, когда-то жившие внутри него, ожили и встрепенулись, желая вырваться наружу. Он медленно поднял взгляд с пола и вгляделся в темноту.       И увидел её.       Там, скрытая во тьме, стояла она. Его Королева.       Не верящий своим глазам Королёр затаил дыхание.       Знакомый наклон головы, этот мягкий свет... она смотрела на него с улыбкой. Отрешённой, немного грустной, но такой же лучезарной и заботливой улыбкой. Глаза, смотрящие на него с нежностью и теплотой, сковывали тело и притягивали взгляд, не в силах оторвать. Он заворожённо стоял и наблюдал за её движениями. Она была такой же прекрасной, такой же светлой, какой он её и помнил. Была такой же... родной. Её образ в этой тьме казался самым светлым и нужным пятном, которое только и может существовать. Королёр сделал судорожный вдох, боясь спугнуть желанное наваждение. Спустя несколько долгих, длившихся вечность минут, она медленно развернулась и неспешно двинулась в глубину коридора, завлекая за собой.       Королёр часто заморгал.       Вдруг его сердце пропустило короткий удар, ухнув вниз, а затем забилось с ненормальной, пугающей скоростью. В мозг ударила волна адреналина и панического страха потерять её снова. Всё его нутро кричало о том, что он должен её догнать. Ухватить. Удержать в руках. Он не может дать ей уйти. Мужчина, хватая ртом воздух, пошёл следом, спотыкаясь. Её призрак манил, звал, и в желании вновь коснуться любимой, Королёр сорвался на бег. В отчаянной попытке дотянуться, он протянул руки к ускользающему образу жены, что таял прямо на глазах. Он пытался ухватиться за неё, как утопающий за соломинку. Пелена слез застыла на глазах, они катились по щекам, обжигая лицо. Пролетающие мимо него комнаты с перечёркнутыми лицами двоились, мерцали, но он не замечал этого. «Только не исчезай» — билось в такт его судорожному дыханию. — «Только не снова».       Он бежал, не замечая вокруг ничего, кроме любимого и манящего своей красотой образа, вновь покидающего его. Он вытянулся, касаясь темноты кончиками пальцев.       Он почти дотронулся до её плеча...       Но путь ему перегородил Кейн, чьи ладони, холодные как сталь, обожгли его собственные. Он почувствовал прикосновение этих ледяных пальцев на своей разгорячённой коже.       Фигура Королевы, скрытая за появившимся конферансье, уходила всё дальше во тьму, не прекращая свой ход. Королёр попытался взглянуть на неё через широкое плечо, тяжело и прерывисто дыша, но Кейн двинулся ближе, вплотную подлетев к его лицу, окончательно огрождая его от неё.       Не дав опомниться, Кейн ловким рывком подался вперёд, пригвоздив того к полу, лишив возможности двигаться. Он поставил руки по обеим сторонам от его головы: как хищник над добычей, отрезая любые пути к отступлению. Мужчина растерянно моргнул и поднял на него испуганный взгляд.       Кейн склонился над ним, возвышаясь над распростёртым телом; его взгляд впился в Королёра. Жадный и собственнический. Он крепко сжимал его пальцы, словно пытался слиться, а в глазах плясали огоньки, переливающиеся красным.       Кейн предстал перед создателем во всей своей красе. Во всём своём могущественном виде. Его взгляд — долгий и внимательный, приковывающий своей тяжестью к полу, заставлял Королёра покрыться мурашками. Он чувствовал, как Кейн проникает глубоко под кожу, в каждую клеточку его мультяшного, деревянного тела, в самую глубину его измученной души. Его прошиб холодный пот. Он всем своим существом ощутил, насколько его творение любит его. Насколько необъятна и ненормальна его любовь: любовь к своему первому и единственному Богу, творцу и создателю, ломающая все границы дозволенного и правильного, разбивающая в прах всю мораль, все правила и алгоритмы, выстроенные и выжженные в строках его кода. Абсолютное обожание, на которое только и способна машина.       В глазах мужчины застыл животный ужас.       Королёр резко дёрнулся, в попытке вырваться, разжать сплетённые вместе пальцы. Сердце колотилось о рёбра, отбивая свой бешеный ритм. Он должен, нет, он обязан вырваться из этой хватки. Ведь там ждёт его Королева, его родная и любимая жена. Он всё ещё жаждет обнять её, прижать к себе, вдохнуть её запах, прикоснуться к её лицу кончиками пальцев и утонуть в этих глубоких и понимающих глазах. Она — это единственное, ради чего он продолжает существовать, единственное, что держит его на плаву, она — последняя черта, отрезающая его от грани сумашествия. Пускай это и было лишь воспоминанием, образом его воспалённого и усталого сознания, он не хотел терять и его тоже. Он слишком сильно скучает по ней. Он не может потерять её. Снова. Он не может позволить ей уйти...             — Не трать эмоции впустую, – голос Кейна прозвучал неожиданно мягко, заставляя Королёра замереть. Он склонился к тому месту, где у людей обычно бывает ухо, и его шёпот, липкий и пугающе нежный, пробрал до костей: — Отдай всю свою любовь мне.       И отстранился, вновь окутав мужчину влюблённым взглядом.       Королёр застыл.       И вдруг понял, что всё бесполезно.       Холод ладоней Кейна отрезвлял его. Это были не тёплые и заботливые руки его любимой — это были стальные тиски создания, что сейчас загнало своего создателя в ловушку. Этот пристальный, полный слепого обожания взгляд выжигал из него всё самое лучшее, всё самое светлое, во что он верил, продолжая сохранять свою человечность. Он прогонял в сгнивший мозг программиста одну единственную мысль: «Бежать бесполезно. Я найду тебя всегда и везде, где бы ты ни был, ведь я и есть везде и всё» — заставлял сломить дух. Смириться и отдасться в холодные, но бережные и нежные руки ИИ.       Весь мир сузился до этих ледяных рук. Бороться? На это уже не было сил и воли. Всё, что он любил, только что растворилось во тьме. Так смысл вырываться? Всё кончено. Смысл бороться, как и желание жить, вытекли из него вместе с последним призраком прошлого. Если Кейну так нужна его любовь — пускай забирает. У него всё равно не осталось сил хранить её для кого-то.       Кейн — его кошмар. Единственный и вечный.       Королёр сглотнул комок в горле, перестав дёргаться. Собрав последние крупицы сил в кулак, он, с пустотой в глазах, потерявшими живой блеск, взглянул на своё творение. Обрекая себя на вечное заточение рядом с ним, он еле слышно прошептал:             — Да...       Глаза Кейна засияли неподдельной радостью. Несмотря на отсутствие лица, Королёр уловил движение в воздухе, это внезапное тепло — он знал, что Кейн сейчас улыбается. Широко и торжествующе.       Мгновение спустя он ощутил на себе чужой вес. Руки Кейна сомкнулись кольцом, замыкая ловушку. Вес конферансье на его груди казался неподъёмным, как и вся тяжесть этого безумного мира. Отчаяние сжало горло. Ему хотелось закричать, выплеснуть всю боль, что скопилась в его сердце плотным комком, мешая жить, не давая сделать и вдоха. Но он оставил эти попытки.       Он не ответил на объятия, но и не оттолкнул. В нём не осталось того, кто мог бы сказать «нет». В нём не осталось ничего, кроме пустоты. Королёр обмяк в крепко сжимающих его руках. Деревянное тело вмиг стало ватным, а время остановилось, замедлив свой ход до предела.       Он лежал и прислушивался к чужому размеренному дыханию, но не слышал сердцебиения Кейна, ощущая телом лишь холодную, тихо вздымающуюся грудную клетку. Кейн шептал ему что-то, поглаживая по голове, прижимаясь вплотную, но он уже не слышал. Мысли потихоньку покидали его разум, становясь тихими и отрешёнными. Он смотрел вверх. На высокий и бесконечный купол цирка, и в последний раз рисовал в памяти образ Королевы, его любимой жены, мысленно держа её за руку. «Прощай» — прошелестело в его сознании. И когда единственное светлое пятно в его жизни, улыбнувшись ему в последний раз, погасло во тьме, он тяжело выдохнул. Теперь он был один. Один в этом хаотичном и безумном мире, рядом со своим творением, заперевшим его здесь, смотрящий на него как на Бога, и не собирающийся отпускать. Никогда. Был один, даже находясь в этих удушающих объятиях.       Он устало прикрыл глаза и темнота поглотила его, накрыв своим тяжёлым одеялом.       По щеке скатилась одинокая слеза.