агония

Попал в плохую компанию? Кто то специально подмешал ему в напиток вещество на очередной студенческой вечеринке? Он захотел сам. Джеюн самостоятельно выбрал путь забвения в близжайшей подворотне от дома, или в парке на детской площадке. Познав суть запретных веществ, он ушел в отрыв. Его много раз сажали на пятнадцать суток, отправляли в рехаб. А разве это поможет? Разве сможет человек, которому плевать на всех и все, выбраться из глупокой компостной ямы под названием зависимость от наркотиков? Дрожь пронзала его тело, от кончиков пальцев до самых костей. Каждый нерв был обнажен, пульсируя от боли и страха. Желудок сворачивался в тугой узел, отзываясь тошнотой, которая грозила вырваться наружу. Во рту – противный металлический привкус, язык прилипал к небу, словно обтянут пергаментом. Ему казалось, что внутри него ползают живве червяки, они царапают кожу изнутри. Каждый шорох, каждый звук – будь то скрип половицы или отдаленный гул машин – звучал как удар молота по виску. Последствия от употребления отразились на нем по полной. Сидя в очередной раз на скамейке в темном ночном парке и умирая от абстинентного синдрома, Шим покачивается вперед-назад, взгляд устремлен на ботинки. Рот открыт, и по губам вниз стекает вязкая слюна. Надо сдохнуть. Надо сдохнуть. Надо сдохнуть – Извините, вам плохо? - интересуется прохожий, в ответ неразборчивые слова. – Чё тебе? - Джейк вскачил со скамейки и бешенно смотрит на подошедшего к нему парня, словно он сам дьявол. Не осозновая ничего, его сознание быстро переменилось с агрессии на мольбу. Он тянет трясущуюся руку к парню. – Пить...дам мне попить... - парнишка в страхе залазит в рюкзак и достает бутылочку воды. Джейк выхлебал 0.5 воды за считанные секунды. – Я Сонхун. – Д...джейк... - говорит он заикаясь. Пак мгновенно понял, что перед ним молодой человек с ломкой. Глаза заполнены пеленой, зрачки сужены, чрезмерно худощавое тело по сравлению с ростом нового знакого. Сонхуну очень страшно. Кто знает, что может выкинуть незнакомец, если у него сейчас ломка. Он отошёл на шаг назад оберегая себя от опасности. Но Джейк посмотрел на него как миленький щеночек, ему стало страшно сейчас. Ему как никогда нужен кто-то рядом. Он готов умолять Пака остаться. Просто остаться. – Сонхун...нет пожалуйста, не уходи мне страшно. Мне очень страшно сейчас. Я боюсь, что снова они придут. – Кто придёт? - Хун посмотрел на Шима с непониманием. Что же он имеет в виду? – Они...они...это монстры. Это монстр в моей голове. Они всегда рядом, когда я...когда я... принимаю наркотики их нет... их никогда нет...но как я перестаю их принимать они всегда рядом. Мне очень страшно...Помоги мне прошу тебя...прошу тебя. - парень не понимает, что же за монстров имеет в виду Джеюн? Что он точно понимает - сейчас новый знакомый не в адеквате, поэтому не принимает его слова близко к сердцу и он соглашается посидеть с ним на скамейке немного.

***

Молодые люди не заметили как прошло 2 часа и солнце постепенно заменяло луну. Небо разливалось в красно-жёлтый восход. Джейк смотрит на небо и понимает, что давно не видел его. Он давно не был так просто на воздухе, обязательно парень убегал от кого-то, валялся в кустах. А сейчас просто мирно сидит на скамейке и общается с новым для себя человеком. – Я раньше мечтал стать музыкантом. Даже писал песни. Правда они никогда никому не нравились. - Джейк вновь опустил взгляд на землю. – Кому не нравились? – Моим родителям. Это они те самые монстры, что являются к тебе? Да

***

Выяснилось, что Джейк живёт в дряхлой комнатке в общежитии на последние деньги, которые он получает с закладывания наркотиков и то он тратит эти деньги на наркоту. Сонхун сжалился над ним, ему было очень жалко Шиму. Поэтому он принял его к себе домой. Джеюн не мог поверить своему счастью. Спасение из бездны, в которую он сам себя загнал, казалось чудом. Каждый день он благодарил Сонхуна, своего спасителя, за подаренную жизнь. Он дал честное слово — найдёт работу, будет копить деньги и, наконец, обретет собственный угол, подальше от чужих глаз. Но чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее сближались. Они жаждут видеть друг друга ежедневно, чувствовать тепло другого тела. Можно смело заявить. Сонхун влюбился по уши. Джейк сдержал своё обещание. Он устроился на работу, смог купить первые продукты, он радовался как ребёнок тому, когда принёс домой вкусные покупки. Не с помойки, не украл, а именно купил и принёс. Он не знал, что покупать, потому что давно не ел нормальной пищи. Парень приобрел какие-то сладости, что в детстве обычно хотел попробовать, овощи - не самый лучший вариант, они были полугнилые, но Сонхун на него не обиделся, всего лишь поцеловал старшего в макушку и пообещал, что следующий раз покупку продуктов они разделят на двоих. Ломки были у Джейка - это само собой разумеющееся фактор. Он сидел на коленях у зеркала и молился сам себе, чтобы это все прекратилось, чтобы он больше никогда не прикасался к запрещённым зип-пакетикам, что это самая страшная вещь его жизни. Парнишка не готов вернуться к этому, он даже решил ходить в церковь на службу, дабы замолить свои грехи перед Богом.Ведь он ничтожество, раз не смог справиться со своими проблемами иным методом. – Хун, ты не представляешь! Меня на работе повысили до менеджера! Теперь у меня будет зарплата больше и я буду заниматься приёмом товара. - радостно воскликнул на всю квартиру молодой человек. Сонхун неподдельно обрадовался новостям. – Джейк это просто превосходно! Тогда мы может даже переедем в квартиру чуть-чуть побольше. – Чуть-чуть побольше? Что ты имеешь в виду? – Ну чтобы у нас были разные комнаты с тобой, а то мы теснимся в одной комнатушке на этом диванчике. Это не очень удобно. – Но я не хочу... - голос неуверенный. – Что не хочешь? – Я не хочу переезжать... в другую квартиру... Мне так хорошо в этой. Я здесь чувствую себя как в раю, я очень боюсь к новым переменам, пожалуйста, давай останемся! И мне нравится спать на этом чёртовом диванчике! Мне нравится, что ты рядом со мной, что я чувствую твое тепло. Милый, понимаешь... у меня нет мысли, чтобы вернуться к наркоте. Ты мой наркотик сейчас. Я не могу без тебя теперь. ЛСД и другие наркотики...они не сравнятся с тобой, я пробовал всё, но ты самый лучший. От тебя у меня не горят вены, меня не тянет блевать. Я же погибну без тебя. - Сонхун медленно выдохнул, осознавая, что его чувства к Джейку вышли за рамки обычной дружбы. Он понял, что между ними действительно что-то произошло, что-то, что изменило всё. Не дожидаясь ответа, Джейк приблизился и поцеловал Сонхуна. Это было нечто особенное, чего Сонхун никогда раньше не испытывал. Целовал Джеюн так любовно, он никогда не любил так. Поцелуй нежный, будто боится, что губы младшего пропитаются его грязью, которая была раньше в нём по всему организму. Длинные тонкие пальцы гладят острые скулы Пака. Наслаждение смешалось со внутренними страхами, ведь если его сейчас оттолкнут и прогонят из квартиры, он вновь вернётся в эту компостную яму и загниёт там заживо. Ладони Хуна обвили тонкую талию парнишки, прижимая к себе так, будто они хотят слиться в один организм.

***

Месяц менялся месяцем. Джейк старался повыситься на работе ещё сильней: дополнительные смены по двенадцать часов, рекламирование магазина в социальных сетях. Все было идеально, пока в один из злополучных дней, который они хотят забыть вдвоём, к Джеюну на работу не явился человек из прошлого. Это был его бывший знакомый, когда-то приятель, а ныне — человек, увязший в пучине наркотической зависимости. Его появление стало той самой трещиной, что грозила разрушить тщательно выстроенный мир Джеюна. – Эй, Джейк! - орёт он противным голосом на весь магазин, аж другие покупатели оборачиваются и смотрят на паренька менеджера. Пак Джей. Эту интонацию не спутать. – Здравствуйте! Что-то хотите найти? Вам подсказать? - парнишка не придумал ничего лучше, чем просто прикинуться, будто они не знакомы. – Слышал, что ты уже не наркоман. На нормальной работе работаешь. А я гнию, мы все гнием. А ты ж блядь вышел в люди. Парня нашел. Че, в очко трахаешься с ним за деньги. Да лучше употреблять, чем быть вонючим педиком. – Заткнись. - тихо и в тот же момент уверенно вымолвил Шим. – Что ты там пизданул? сука малолетняя. – Я сказал: заткнись и не смей так говорить про Сонхуна! Ты никогда не поймёшь какого это быть любимым! Словесная перепалка. Драка. Увольнение. Входная дверь тихо захлопнулась. Сняв обувь, Шим рухнул на диван, чувствуя, как вся энергия покидает его. Мир перестал быть ярким, все окрасилось в серые тона. Из кухни донесся аромат. Что-то пряное, сладковатое, с нотками трав. Сонхун. Его Сонхун. Джейк поднял голову. Он почти забыл, что сегодня вторник, а значит, Сонхун готовит. Джейк медленно встал, ноги казались ватными. Он подошел к кухне. На плите дымилась сковорода, а в духовке что-то запекалось. Сонхун, в фартуке, с игривой улыбкой, повернулся к нему. – Любимый, ты вернулся. Давай мой руки и садись за стол. – Хун-и, у меня небольшие проблемы на работе. – Джейк. У всех бывают проблемы, давай не будем говорить о работе. Садись ужинать, - сказал Сонхун. Джейк молча сел и взял тарелку. Пак всегда готовил превосходно, поэтому Джейк с аппетитом ел его угощения. Несмотря на вкусную еду, Джеюна грызли тревожные мысли. Он должен был признаться Сонхуну, что его уволили и ему снова предстоит искать работу. – Пожалуйста дай мне кое-что сказать! – Подожди Джейк... я сейчас приду. - Пак отходит в спальню с телефоном в руках. Он никогда раньше не уходил. Всегда отвечал на звонок при молодом человеке. В голову закрались жуткие мысли. А если... Нет. Это бред. Старший тихо поднялся из-за стола и подошел к двери спальни. Голосок Сонхуна, мило варкующий с кем то по телефону. Сердце сжалось. Этого не может быть. Нет. Сонхун не может изменять. – Да-да! Это просто шикарная идея. Надеюсь нам все понравится. - слова произнесены так радостно, что Шима сейчас стошнит непереваренной пищей. - Все верно! На торте напишите: любимому Джейку. - может он ослышался? Глаза бегают по комнате, а глупая улыбка растекается по лицу. Какой он идиот, сам себя загнал в угол, а сейчас стоит с бешенно колотящимся сердцем. На ватных ногах, ведь усталось не прошла, старший метнулся к коробочке, что спрятана в шкафу. Он дёргающимися руками считает денежные купюры. Хватает. Джеюн сказал младшему, что скоро вернётся, якобы, ему нужно заскочить в магазин за фруктами. Выйдя на улицу, он направился в ближайший ювелирный магазин недалеко от дома. Он сияет от радости, в голове яркие сцены: он садится на одно колено перед Сонхуном и делает ему предложение. Однако по пути Джейк снова столкнулся со своими старыми друзьями. – Опа. Стоять. Так ты здесь живёшь? - говорит Джей, облизывая разбитую губу с их утренней встречи. – Да, здесь. А что такое? - голос дрожит, но парень готов драться, если вновь этот неадекватный кинется на него. – Так мы сейчас твоего Сонхуна расчленим. Знаешь сколько денег дают за органы? - неприятный гогот, словно гаркание вороны, отражается от домов по улице. - Деньги гони. – У меня нет денег. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение, словно туда врезался раскалённый молот. Воздух вышибло из лёгких одним чудовищным толчком, оставив в груди ледяную пустоту. Джейк согнулся пополам, хватая ртом то, чего не было – воздух, который казался теперь недостижимой роскошью. Этот удар заставил отказаться от попытки солгать. Пак пересчитал купюры и злобно ухмыльнулся, он потянулся в карман. – На, поиграйся. - в голову прилетел пакетик с запрещёнными веществами. От бывших друзей и след простыл, лишь запах аммиака от амфетамина витает в воздухе. Парнишка покрутил пакетик в руках. Надо продать старым знакомым, которых у него много. Деньги нужны. Джейк обещал себе, что это один раз, но он сменился вторым, третьим, четвёртым, а потом, сидя в переулке с новым знакомым диллером, Шим вновь сделал это он. Вновь нюхнул наркотик. И всё вернулось к прежнему. Джейк почти не появлялся дома. Он объяснял это Хуну тем, что нашёл работу с ночными сменами. Странно было лишь то, что денег это не приносило, а из квартиры, наоборот, начали исчезать вещи. Джейк говорил, что телевизор «сломался», и он отдал его в ремонт. Затем пропали любимые часы, подарок тёти Хуна – тоже «сломались», и он «отвёз их в починку». А он не подозревал, ведь очень доверял и любил.

***

Тишина комнаты нарушалась лишь шелестом страниц, когда дверь распахнулась, впуская вихрь хаоса. Джейк, шатаясь, влетел в комнату, его глаза были мутными, зрачки расширены до предела. Он спотыкался, его движения были неуклюжими и неконтролируемыми, словно марионетка, в которой оборвались нити. Сонхун вздрогнул, отложив книгу, в его глазах мелькнул испуг, сменяющийся тревогой. Старший остановился, но не смог удержать равновесие. Его тело обмякло, и он, к ужасу младшего, обмочился прямо там, где стоял. Жидкость растеклась по полу, смешиваясь с чем-то ещё, более густым и неприятно пахнущим. Затем его скрутило, и его вырвало. Тошнотворная масса излилась из него, вперемешку с горьким запахом желудочного сока. Комната наполнилась удушливым смрадом, стало трудно дышать. Сонхун замер на мгновение, шокированный увиденным и почувствованным. Но затем, преодолев отвращение, он бросился к Джейку. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом. Он дрожащими руками принялся убирать за Джейком. Каждая капля, каждый комок вызывали новый приступ тошноты, но он продолжал, не в силах оставить Джеюна в таком состоянии. Он принес тряпки, воду, старательно оттирая пол, смывая следы унижения. Затем, с трудом, он помог Шиму встать, увёл его в ванную, где принялся мыть его, смывая с его тела грязь и остатки отравляющего вещества, которые, казалось, пропитали его кожу. Каждое прикосновение было полно боли, и для Джейка, и для Сонхуна, который, несмотря на отвращение, не оставлял его, погружённый в отчаяние и безысходность. Этого не повториться. Я обещаю.

***

Ночь. Тишина в квартире давила, нарушаемая лишь тиканьем часов, которое в эти минуты звучало как отсчет катастрофы. Каждый его удар отдавался в груди учащенным пульсом. Хун сидел у окна, вглядываясь в черное, беззвездное небо, словно пытаясь разглядеть в нем знакомый силуэт. Телефон лежал рядом, холодный и безмолвный, игнорируя десятки его отчаянных звонков. Шуршание ключей в замочной скважине мигом вывели из транса. Младший бежит к входной двери. Джейк держится за дверной косяк, одежда порвана, вся в грязи, а голову опущена, словно он провинившийся ребенок. – Я волновался! - парнишка обнимает его так сильно, что хрупкое тело Шима может треснуть, как фарфоровая куколка. – Любимый...не надо... Три слова, медленно и тихо сошедшие с уст Джеюна разбили сердце Сонхуна. – Давай расстанемся, пожалуйста... - в ответ тишина, от которой воздух словно наэлектризовался. – Ты гниёшь из-за меня! Ты должен быть на высшем уровне! А ты здесь на дне со мной, так не должно быть! Счастливые отношения не такие! - Пак рухнул на колени перед ним и лицом уткнулся в грязную штанину, а ногу обвил двумя руками. – Не говори так...я все исправлю... - парнишка очень громко плачет, словно надеется, что Бог услышит это и простит Джейка за всё, они снова смогут быть счастливы, как тогда. – А если ты начнешь употреблять? Я же убью себя...Это опасно... Пожалуйста уходи от меня, никогда не возвращайся ко мне, вообще забудь что я был когда-то в твоей жизни! – Джейк! Ну как я должен забыть то с кем был счастлив? Как я должен это забыть? Почему я должен забыть того, кого люблю? Того с кем хотел семью? Того кому я хотел сделать предложение руки и сердца? Почему я должен это забыть? Я никогда это не забуду! Я никогда не смогу больше полюбить! Я люблю только тебя и только, и буду любить до конца своей ёбаной жизни пока не сдохну! - Джейк сжимает кулаки от боли, но так будет лучше. Джеюн идёт в спальню и собирает свои вещи. Сонхун бежит за ним и останавливает его, он захлопывает шкаф и не даёт ему пройти. – И куда ты пойдёшь? – Я вернусь в общежитие. Я буду жить там. – Будешь жить в этом клоповнике? Где клопы будут жрать твою кожу и ты будешь умирать? - Тело старшего сводило судорогой, разум был затуманен болью и отчаянием. Он метался по комнате, словно дикий зверь, пойманный в ловушку. Сонхун пытался его успокоить, говорил тихие, утешающие слова, пытаясь дотянуться до сознания друга сквозь пелену наркотического бреда. Наконец он ответил: – Да. Такова моя судьба, я сам выбрал этот путь, тебе все говорили что не надо быть со мной! Но ты почему-то остался! - Джейк начинает агрессивить, Пак понимает, что у него очередная ломка. Но в этот раз Джейк был очень злым. – Понимаешь ты не будешь счастлив со мной! Не будешь! - он даёт сонхуну пощечину. – Ты никогда не будешь! - вторая пощёчина. – И я сдохну и ты будешь радоваться! Ты наконец-то найдёшь того кого блять будешь и любить! - финальная третья пощёчина, а потом гулкая тишина, словно закончилось представление на сцене театра. Младший прижал ладонь к пылающему месту, пальцы ощутили влагу. Слёзы неудержимым потоком смело стекают. Джейк, всё ещё корчась от боли, вдруг замер. В его глазах, мутных и безумных ещё минуту назад, промелькнуло что-то похожее на осознание. – Нет...Хун-и... - и вновь это молчание, нарушаемое всхлипами. Джейк только что причинил боль тому, кого по истине любил. Он тварь. – Если ты уходишь...то побудь со мной хотя бы одну ночь, последнюю... - сглотнув ком в горле, вымолвил мальчишка. Шим скинул ботинки и лег на кровать. Пак последовал за ним. Холодные простыни приятно ласкали тело, Джеюн уложил голову Сонхуна на свою грудную клетку и целовал макушку. Они молчали. Пак наблюдал, как грудная клетка старшего вздымается, и судорожно опускается вниз от агонии, что разливалась по организму. – Любимый...ты спишь? – Я запоминаю. – Что запоминаешь? – Тебя. - младший приподнялся на локтях и посмотрел в глаза старшего. Пустые и теперь суженные зрачки. - Я очень люблю тебя. – Я тебя тоже...просто...пообещай, что будешь вспоминать в хорошем ключе. – Джеюн, с моего рта никогда не слетят слова о том, что ты плохой человек. Я буду споминать свою первую любовь, как что то самое прекрасное. - Сердца Джеюна и Сонхуна бились в унисон, горя одним пламенем. Казалось, сама Вселенная замерла, наблюдая за их любовью. С неожиданной для любимого грубостью он отстранил его от себя. Оттолкнувшись от кровати, он оказался на полу в считанные секунды и, не обуваясь, выбежал на холодную ночную улицу. – Джейк стой! - крик Сонхуна потонул в безмолвном пространстве, когда он, наспех схватив ботинки друга, бросился вслед за ним. Его встретила пустая, холодная улица. Лунный свет едва пробивался сквозь плотные облака, освещая лишь жалкие клочки асфальта. Одиночество окутало Сонхуна, такое же всепроникающее, как и страх, что сковал его сердце. Джеюн исчез. Растворился в ночи, словно его никогда и не было. Сонхун бродил по опустевшим улицам, исступленно взывая к нему, но в ответ – лишь его эхо. Старшего нигде не было Как бы младший его не искал, старшего нигде не было. Он не знает жив он или мёртв. Но одно знает точно. Сердце никогда не сможет его забыть. Джеюн навсегда останется в его душе, как самая яркая, самая болезненная звезда.