Гонка без правил

В пустой квартире пахло потом, злостью и двумя неправильными альфа-феромонами. Гвоздика Йеджи и дымный сандал Рюджин смешались в ядовитый коктейль, который разъедал легкие быстрее никотина. — Слезь с меня, — прошипела Рюджин, упираясь ладонями в грудь Йеджи. Их пальцы сплелись в мертвой хватке на запястьях друг друга, тела сплелись в клубок на огромной кровати, которая стонала под ними так же громко, как они сами несколько минут назад. Йеджи усмехнулась, склоняясь ниже. Её темные волосы упали на лицо Рюджин, касаясь щек. — У тебя не хватит сил, котенок. Признай это. — Я не котенок, — огрызнулась Рюджин, резко выгибая бедра и используя инерцию, чтобы перекатиться. На секунду ей удалось оказаться сверху. Её ладонь тут же легла на горло Йеджи, сжимая не сильно, а демонстративно. Альфа к альфе. Равная против равной. Но только одна из них сегодня будет на коленях. — Я такая же альфа, как ты. Йеджи даже не моргнула. Она смотрела снизу вверх с ленивым превосходством, от которого у Рюджин свело низ живота. Черт бы побрал эту гребаную химию. — Тогда докажи, — выдохнула Йеджи ей прямо в губы, и Рюджин почувствовала, как её собственная решительность трещит по швам. Потому что Йеджи была старше. Опытнее. И главное — бесконечно, мучительно терпеливее. В следующую секунду мир перевернулся. Йеджи использовала секундную слабость Рюджин, схватила её за волосы на затылке и впечатала лицом в подушку. — Тихо, — приказ прозвучал как выстрел, и он не касался омега-инстинктов. Это была чистая воля. — Будешь кричать — свяжу. Будешь брыкаться — сделаю больно. А если будешь хорошей девочкой… Она склонилась к уху Рюджин, и её язык прошелся по краю ушной раковины, заставив альфу выгнуть спину. — …то я, возможно, позволю тебе кончить раньше, чем ты умолишь меня остановиться. — Пошла ты, — выдохнула Рюджин, но в её голосе уже не было стали. Осталось только предвкушение. Йеджи засмеялась низко, гортанно. Её свободная рука скользнула по спине Рюджин, по позвоночнику, заставляя ту прогибаться всё сильнее, пока таз не поднялся в нужном для Йеджи положении. — Смотри на меня, — приказала Йеджи, переворачивая Рюджин обратно и тут же наваливаясь всем телом. Их груди соприкоснулись, соски твердые. — Я хочу видеть твои глаза, когда буду тебя трахать. Рюджин закусила губу, чувствуя, как влажность между её ног становится неприличной, а её член пульсирует, прижатый к животу Йеджи. Проклятые альфа-инстинкты. Проклятая Йеджи. Они должны были ненавидеть друг друга. Должны были рвать глотки за территорию. Но вместо этого каждое их столкновение заканчивалось вот так — постелью, слюной и безумным желанием стереть друг друга в порошок самым интимным способом. — Я сверху, — последняя попытка Рюджин сохранить лицо. Йеджи вместо ответа опустилась ниже. Её губы прошлись по шее Рюджин, оставляя мокрую дорожку к ключицам. Потом ниже. Еще ниже. Она взяла сосок Рюджин в рот, одновременно впиваясь ногтями в бедро второй альфы. — Ах... — вырвался сдавленный стон. — Вот так, — промурлыкала Йеджи, отрываясь от груди с влажным звуком. Её зрачки расширились, темные, как пропасть. — Я хочу слышать тебя. Но помни про «тихо». У тебя прекрасный голос, когда ты не рычишь как дворняга. Она раздвинула колени Рюджин, устраиваясь между ними. Её собственный член был твердым и мокрым от возбуждения, но Йеджи игнорировала это. Сейчас всё внимание было на Рюджин. На том, как её тело сдавалось с каждым прикосновением. — Не трогай меня там, — прохрипела Рюджин, но её бедра сами раздвинулись шире, когда Йеджи провела ладонью по внутренней стороне её ноги, поднимаясь выше. — Твое тело говорит иначе, — Йеджи наклонилась ниже, беря в руку член Рюджин. Тот был горячим, пульсирующим, с капелькой смазки на головке. — Оно кричит, Рюджин. «Сильнее, грубее, сделай мне больно, потому что только так я чувствую себя живой». Я права? — Заткнись, — выдохнула Рюджин, и это было похоже на молитву. Йеджи улыбнулась. Она опустилась ниже, проводя языком по всей длине члена Рюджин — от основания до головки. Широким, уверенным движением, собирая солоноватый вкус предэякулята. Рюджин дернулась, как от удара током. Её рука вцепилась в волосы Йеджи, не отталкивая, а прижимая сильнее. — Тише, — прорычала Йеджи, беря головку в рот, и вибрация голоса прошла по нервам Рюджин, заставляя её выгнуться дугой. — Руки убери. Рюджин послушалась. Это была пытка — смотреть вниз, видеть, как губы Йеджи обхватывают её член, как она опускается всё глубже, заглатывая почти до корня. Йеджи сосала её так, будто умирала от голода. Грубо. Жадно. Она покусывала нежную кожу у основания, оставляя красные полумесяцы следов, потом снова брала глубоко в рот, работая языком вдоль напряженной вены. — Ебать... — простонала Рюджин, забыв о гордости. — Йеджи... пожалуйста... — Пожалуйста — что? — Йеджи подняла голову. Её губы блестели от слюны и смазки Рюджин. Она медленно облизала их. — Скажи четко. — Не останавливайся. Соси дальше. Сейчас же. — Не «соси», а «отсоси». И добавь «госпожа». Ярость и желание смешались в глазах Рюджин. Она ненавидела это. И боготворяла. — Отсоси мне, госпожа, — выплюнула она, и в слове «госпожа» было столько яда, сколько бывает только у умирающих звезд. Йеджи снова взяла член в рот, резко, глубоко, без подготовки. Рюджин и не нужно было — она текла с головки так, что в рот Йеджи полился густой предэякулят. Но Йеджи насаживалась на неё намеренно жестко, заставляя ствол скользить по своему нёбу, почти вызывая рвотный рефлекс — и игнорируя его. — Какая же ты твердая, — прошептала Йеджи, отрываясь на секунду, чтобы провести языком по головке круговыми движениями. — Для альфы, которая так много болтает. Ты вся горишь изнутри. Чувствуешь? Она снова взяла член глубоко, и ноги Рюджин задрожали. Из глаз брызнули слезы — не от боли, от перенапряжения. — Я сейчас... Я сейчас кончу... — Нет, — Йеджи резко убрала рот. Рюджин застонала — жалобно, по-звериному. Её тело выгнулось в поисках утраченного контакта. — Зачем?! — Потому что я так сказала, — Йеджи поднялась на колени. Её лицо было спокойным, если не считать безумного блеска в глазах. — Повернись. На четвереньки. И не смей кончать без моего разрешения. Рюджин дрожала, но подчинилась. Её лицо уткнулось в подушку, задница поднята. Твердый член свисал между ног, капая смазкой на простыню. Она была прекрасна в своем унижении — покрасневшая, мокрая, с разодранными в кровь губами, которые она кусала, чтобы не кричать. Йеджи пристроилась сзади. Она провела головкой своего члена по влажной щели Рюджин — между вагинальных складок, собирая смазку. — Последний шанс отказаться, — хрипло сказала Йеджи. — Скажи «стоп», и я уйду. — Заткнись и вставь, — прошипела Рюджин. Йеджи вошла одним толчком. Глубоко. Так глубоко, что Рюджин вскрикнула — и тут же зажала рот ладонью, вспомнив про любовь Йеджи к тихому сексу. Толчки были тяжелыми, размеренными, как удары кузнечного молота. Каждый раз Йеджи выходила почти полностью и снова вколачивалась внутрь, сбивая дыхание. — Блядь, — выдохнула Йеджи, ускоряясь. — Какая же ты... Твое тело создано для этого. Для того, чтобы альфы брали тебя грубо. — Только ты... — с трудом выдавила Рюджин. — Только ты посмела... — Потому что я единственная, кто сильнее тебя, — Йеджи наклонилась, обхватывая рукой горло Рюджин и сжимая. Не до удушья, а до легкого головокружения. — Я единственная, кто может сделать тебе так больно и сладко, что ты забудешь свое имя. Ритм стал бешеным. Кровать билась о стену. Из подушки, которую грызла Рюджин, летели перья. Йеджи не сбавляла темпа, она вбивалась в Рюджин с какой-то животной, первобытной яростью. — Ты чувствуешь, как я пульсирую внутри тебя? — прошептала Йеджи ей на ухо. — Твоя киска хочет кончить. Я чувствую, как она дрожит. Но ты не посмеешь, пока я не разрешу. — Пожалуйста, — прохрипела Рюджин, и это была чистая, неподдельная мольба. — Кончай, — скомандовала Йеджи, и мир взорвался. Оргазм Рюджин был беззвучным. Она замерла, выгнулась струной, и её тело сжалось вокруг члена Йеджи с такой силой, что та зарычала. Волна за волной накатывали на Рюджин, она билась в конвульсиях, и Йеджи продолжала двигаться, продлевая пытку, растягивая удовольствие на грани агонии. Из члена Рюджин ударила струя спермы, заливая живот и грудь. — Сейчас, — прорычала Йеджи, кончая следом. Горячо, глубоко, оставляя метку внутри. Она вцепилась зубами в плечо Рюджин, кусая до крови — не метку омеги, а знак собственности. Альфа пометила альфу. Самое грязное, самое неправильное, что можно было сделать. Они замерли так на несколько минут. Тяжелое дыхание, запах секса, спермы и крови. Йеджи первой пришла в себя. Она медленно вышла, и Рюджин со стоном упала на кровать, раскинувшись мокрой звездой. — Ненавижу тебя, — прошептала Рюджин, не открывая глаз. Йеджи легла рядом, проводя пальцами по животу Рюджин, рисуя замысловатые узоры в лужице спермы — своей и Рюджин, смешавшейся на её коже. — Знаю, — спокойно ответила она. — Завтра в восемь ты придешь снова, и мы повторим. И тогда, возможно, ты победишь. — Ты даже не представляешь, как я буду стараться, — огрызнулась Рюджин, но её рука уже искала руку Йеджи, переплетая пальцы. — О, представляю, — Йеджи поцеловала её в висок, почти нежно. — Именно поэтому ты мне и нужна, моя маленькая злая альфа. Они заснули, не смывая с себя грязь, сплетясь в клубок из ног, рук и взаимной ненависти, которая была слишком похожа на любовь, чтобы называться как-то иначе.