Последний из нас

Прошло два года. Время не вылечило раны полностью, но научило с ними жить. Иори и Кацу уже учились в старшей школе. Их отношения стали настоящими — глубокими, нежными и открытыми только для них двоих. Они больше не прятались друг от друга, хотя всё ещё не афишировали это перед всем миром. Харуки перешёл на домашнее обучение. Он почти не выходил из дома, редко отвечал на сообщения и почти никогда не улыбался. Но Иори и Кацу не бросали его. Они приходили к нему несколько раз в неделю — просто сидели рядом, смотрели фильмы, иногда тихо разговаривали о Юкито. В один тёплый весенний вечер они втроём сидели на крыше дома Харуки (он наконец разрешил им подняться). Небо было усыпано звёздами, лёгкий ветерок шевелил волосы. Иори сидел, прислонившись спиной к Кацу. Его красные волосы немного отросли и теперь мягко падали на плечи. Он долго молчал, собираясь с духом, а потом тихо сказал: — Харуки… мы с Кацу… мы официально вместе. Не просто «тайно целуемся». Мы любим друг друга. По-настоящему. Харуки долго смотрел на них. В его глазах всё ещё была боль, но уже не та острая, режущая, как раньше. Он слегка кивнул. — Я… догадывался. Уже давно. Кацу мягко обнял Иори за талию и посмотрел на Харуки спокойным, понимающим взглядом. — Мы не хотим тебя обидеть или заставлять принимать это. Просто… мы больше не хотим ничего скрывать от тебя. Ты нам очень дорог. Харуки опустил голову, глядя на свои руки. Его светлые волосы теперь были длиннее и уже не торчали ежиком так задорно. — Поначалу мне было… противно и странно. Я злился. Но после смерти Юкито… многое изменилось. Я понял, как быстро можно потерять человека. И как глупо тратить время на ненависть. Он поднял глаза и посмотрел на них уже мягче. — Если вы счастливы вместе… то я не буду вам мешать. Просто… дайте мне время привыкнуть. Полностью. Иори улыбнулся сквозь подступившие слёзы и протянул руку. Харуки после небольшой паузы пожал её. — Спасибо… — тихо сказал Иори. — Это очень много значит. В тот вечер они долго сидели на крыше и вспоминали Юкито. Впервые за два года разговор не был только болью — в нём появились тёплые, светлые воспоминания.