Украденный час.

Сеул никогда не спал, но в три часа ночи здание агентства казалось вымершим. Руми прислонилась лбом к холодному зеркалу танцевального класса, тяжело дыша после очередной прогонки хореографии. Официально она была здесь, чтобы «отточить движения», но на самом деле её сердце замирало от каждого шороха в коридоре. Дверь тихо скрипнула. В щели показался знакомый силуэт в черном худи. — Ты опоздал, — прошептала Руми, не оборачиваясь, но на её губах появилась слабая улыбка. — Гви-ма был подозрительно разговорчив сегодня, — Джину вошел и мягко прикрыл дверь на замок. — Сложно ускользнуть, когда за каждым твоим шагом следят тени. Он подошел ближе, и Руми почувствовала холод, который всегда исходил от него — следствие его связи с миром демонов. Но когда его пальцы коснулись её руки, она почувствовала только тепло. — Мы рискуем, Джину. Если нас увидят вместе... охотница и тот, кто служит злу, — она наконец повернулась к нему. — Это конец для нас обоих. — Тогда пускай этот мир подождет, — Джину сократил расстояние между ними, осторожно убирая выбившийся локон с её лица. — Здесь, в этом зале, нет ни охотниц, ни демонов. Только ты и я. Руми знала, что их время ограничено минутами, прежде чем камеры наблюдения или случайный стафф заставят их снова стать врагами. Но в этот миг, под тусклым светом аварийных ламп, тайна казалась самым ценным, что у них было. Джину сделал шаг вперед, и расстояние между ними сократилось до едва уловимого вдоха. В тусклом свете аварийных ламп его глаза казались глубже, чем обычно, и в них не было холодного блеска демонической силы — только усталость и нескрываемая нежность. — Ты дрожишь, — негромко заметил тот. Он не стал ждать ответа, а просто набросил на плечи Руми свою объемную толстовку. Ткань еще хранила его тепло и едва уловимый аромат мяты и чего-то терпкого, лесного. Руми инстинктивно запахнула края, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. — Здесь сквозняки, — соврала девушка, хотя оба знали, что дело не в холоде. — Расскажи мне… там, внизу, всё так же неспокойно? - Джину горько усмехнулся и, сев прямо на паркет, прислонился спиной к зеркалу. Он потянул её за руку, приглашая сесть рядом. — Там нет ничего, что стоило бы твоего внимания. Только тени, которые шепчут о долге. Но когда я здесь, — он на мгновение замолк, переплетая свои пальцы с её, — их голоса замолкают. Остается только твой ритм. Девушка положила голову ему на плечо. В этой тишине, нарушаемой только гулом вентиляции, они не были героями и врагами. Они были просто двумя подростками, у которых отобрали право на обычную близость. — Знаешь, — прошептала она, закрывая глаза. — Иногда я мечтаю, чтобы эта репетиция никогда не заканчивалась. Чтобы утро просто забыло наступить. Джину осторожно коснулся губами её макушки. — Тогда я стану твоим личным рассветом. Даже если мне придется украсть этот свет у самой тьмы.Он достал из кармана маленькую шоколадку в помятой обертке — простую, человеческую мелочь, которая в их мире охотников и демонов казалась настоящим сокровищем. — С днем рождения, Руми. Я помнил.