Недоразумение.

Дверь гардеробной захлопнулась с негромким, но отчётливым щелчком. Брэдли прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Его дыхание было прерывистым, а грудная клетка ходила ходуном, словно он только что пробежал стометровку. Его трясло. И самое ужасное — он не мог понять, от чего больше: от злости или от этого странного, обжигающего чувства на лбу, где только что побывали чужие пальцы. Брэдли резко провёл тыльной стороной ладони по коже, будто пытаясь стереть, уничтожить само воспоминание о прикосновении. Попытка провалилась. Напротив, в ушах до сих пор стоял этот хрипловатый, непривычно серьёзный голос Гуфа. — Идиот, — выдохнул Брэдли в темноту просторной гардеробной. — Какой же неотёсанный, невыносимый идиот. Он включил свет. Мягкие лампы залили ровные ряды вешалок, идеально отутюженных рубашек, пиджаков и аккуратно расставленных коробок с обувью. Это был его мир. Мир, где всё подчинялось строгим правилам, симметрии и тотальному контролю. Но стоило Гуфу переступить порог квартиры, как вся безупречная система дала сбой. А в это время где-то там, за дверью, послышался короткий шорох — Макс, очевидно, тоже не выдержал звенящей тишины гостиной. Гуф выудил мобильный из кармана своей огромной толстовки, пара секунд — и из колонок, к которым всё ещё был подключён его телефон, негромко, но отчётливо зазвучала песня «An Eater» от Matt Martians. Густой, ленивый бас и приглушённый, тягучий нео-соул вокал мягко проникли сквозь закрытую дверь гардеробной. В этом звуке было что-то интимное и одновременно пугающе расслабляющее. Брэдли замер на секунду, прислушиваясь к ленивому ритму, а затем раздражённо дёрнул плечом. Даже музыку этот придурок умудрялся выбирать такую, которая медленно затапливала всё пространство вокруг, не оставляя шанса спрятаться. Брэдли подошёл к большому зеркалу и уставился на своё отражение. Щёки до сих пор горели бордовым румянцем. Контроль. Ему просто нужно вернуть контроль. Это чёртово напряжение между ними не возникло сегодня из ниоткуда. Оно росло, как снежный ком, с самого первого дня их знакомства в колледже. С той самой секунды, когда Макс Гуф впервые шумно ворвался в его жизнь – со своим дурацким смехом, вечно растрёпанными волосами, в этих жутких безразмерных толстовках, которые Брэдли искренне презирал. Макс был воплощением хаоса. Он был всем тем, от чего Брэдли так усердно отгораживался. Гуф нарушал границы, игнорировал правила, не соблюдал дистанцию. И самое пугающее, в чём Брэдли боялся признаться даже самому себе — Макс вызывал в нём эмоции, которых никто никогда не мог от него добиться. Ненависть? Злость? Или что-то гораздо более опасное, от чего внутри всё стягивалось в тугой узел? Каждая их случайная встреча в коридоре, каждый колкий разговор на парах — всё это медленно, капля за каплей, уничтожало нервы Брэдли до предела. Ему хотелось уничтожить Макса, стереть эту вечную ухмылку с его лица, но одновременно с этим... Брэдли отчаянно нуждался в этом контрасте. В этой бешеной энергии, которой у него самого никогда не было. А теперь они заперты в одной комнате. И Макс умудряется видеть его насквозь через этот свой дурацкий объектив, оставляя обжигающие следы на коже от обычного прикосновения. — Соберись, — приказал себе Брэдли, резко выпрямляя спину. — Ты Брэдли Апперкраст Третий. Ты не позволишь какому-то говнюку выбить тебя из колеи. Он решительно снял с вешалки приготовленный второй образ — чёрную шёлковую рубашку со свободными рукавами и строгие, такого же цвета, брюки. Этот аутфит должен был выглядеть более расслабленным, но при этом дорогим и недосягаемым. Переодевшись и в последний раз проверив укладку — прядь, к его глубокому удовлетворению, больше не посмела выбиться, — Брэдли потянулся к ручке двери. Но, если посмотреть на это время от лица Макса, то : Едва за Брэдли захлопнулась тяжелая дверь, Макс шумно выдохнул. Напряжение в комнате спало, оставив после себя лишь странное, вибрирующее эхо. Гуф медленно опустился прямо на ковёр, прислонившись спиной к прохладной бордовой стене. Пальцы правой руки всё ещё странно, горячо покалывало — кожа Брэдли на лбу оказалась обжигающе теплой, совсем не такой, как его ледяной взгляд. Макс тихо хмыкнул, достал из кармана безразмерной толстовки телефон и лениво ткнул в плейлист, запуская песню «An Eater». Ему до безумия хотелось разбавить эту музейную, стерильную тишину чужой квартиры. Он лениво листал дисплей, пока не дошёл до серии кадров, сделанных прямо перед уходом шатена. На первых снимках Брэдли выглядел как обычно: безупречный, выверенный до миллиметра, с абсолютно каменным лицом. Холодная, правильная картинка, в которой не было и капли жизни. Но Макс листал дальше — туда, где случилась их короткая стычка из-за выбившейся пряди волос. На этих кадрах в светлых глазах Апперкраста горел настоящий азарт, смешанный с глухой, упрямой обидой. Брэдли злился, но именно эта ярость делала его пугающе живым. Тонкие губы были едва заметно приоткрыты, а та самая каштановая прядь, которую Макс так нагло заправил, на финальных секундах сеттинга снова упрямо упала на лоб. Макс замер, приближая изображение на маленьком экране. В резких лучах холодного света Апперкраст казался не высокомерным манекеном из витрины, а кем-то осязаемым, настоящим. И это парадоксальным образом делало снимок шедевром — глубоким, контрастным, бьющим наотмашь. Гуф поймал себя на мысли, что ему чертовски нравится этот взгляд. Он долго всматривался в пиксели дисплея, пока шорох открывающейся двери не заставил его вздрогнуть. Макс поспешно заблокировал экран камеры и тут же поднялся с ковра. В проёме гардеробной стоял Брэдли. Второй образ Апперкраста выглядел не менее внушительно. Чёрная шёлковая рубашка со свободными рукавами ловила мягкие блики света, а строгие брюки сидели как влитые. Но больше всего Макс зацепил взгляд на волосах — Брэдли всё-таки намертво зафиксировал их гелем назад. Снова идеальный, холодный вид. Гуф неторопливо убрал камеру за спину и привычно расплылся в широкой ухмылке. — Ого, — Макс присвистнул. — Ну нифига себе. Брэдли, чувак, ты сейчас выглядишь так, будто сбежал со съёмок какого-то артхаусного кино про вампиров. Мрачно, дорого и... чертовски стильно! — Младший завилял хвостом. Брэдли высокомерно вскинул подбородок, но Макс успел заметить, как на его щеках снова мазнул тот самый бордовый румянец. — Твои глупые ассоциации мне не интересны, Гуф, — ледяным тоном отрезал Брэдли, чеканя слова. Он сделал два чётких шага вперёд, фиксируя дистанцию. — Оставь свои комментарии. Мы снова теряем время. Старший подошёл к напольной вешалке и резким движением расстегнул молнию чехла. Внутри висел идеально отглаженный графитовый костюм-двойка и белоснежная, накрахмаленная рубашка. — Твой черёд, — Брэдли буквально впихнул вешалку Максу в руки, проследив за тем, чтобы их пальцы даже случайно не соприкоснулись. — Забирай это. Ванная в конце того коридора. У тебя ровно пять минут, чтобы избавиться от этого... ужасного недоразумения, которое ты называешь одеждой. И не дай бог на воротнике останется хоть какой-то след, или ты сомнешь лацканы. Я заставлю тебя отрабатывать этот костюм до конца семестра. Макс опустил взгляд на строгие линии пиджака. Он осторожно, одними кончиками пальцев, тронул плотную дорогую ткань рубашки. — Апперкраст, ты уверен? — Макс поднял на него глаза, в которых снова заплясали смешинки. — Я же в этом буду выглядеть как мамкин выпускник! — Если ты не умеешь носить дорогие вещи, это исключительно твои проблемы, — отчеканил старший, разворачиваясь к аудиосистеме и делая вид, что очень занят настройкой. — Пять минут, Гуф. Время пошло. Макс перехватил вешалку поудобнее. Попятившись к выходу из гостиной, он замер у самого порога, слегка наклонил голову набок и хитро прищурился: — Ладно, ладно, сдаюсь, Ваше Высочество. Но учти, Брэдли... Если я в этом костюме окажусь слишком горяч, тебе придётся самому сдерживать толпу моих фанаток. Ну, или стать моим личным стилистом на постоянной основе. — Очень выразительно и довольно театрально проговорил Гуф. Дверь за Максом захлопнулась с глухим стуком, унося с собой его смешок. Тягучий, ленивый бас продолжал заполнять стерильное пространство квартиры. Брэдли остался стоять посреди гостиной один, глядя на закрытую дверь, а его уши предательски горели бордовым румянцем — и он уже окончательно перестал понимать, от злости это или от чего-то другого. Ванная комната Брэдли оказалась отдельным произведением искусства, от которого у Макса на секунду зарябило в глазах. Стены были выложены дорогой глянцевой плиткой глубокого изумрудного цвета, отражавшей мягкий свет тёплых бра. Раковина в виде каменной чаши, деревянная тумба, овальное зеркало в латунной раме и свисающая с верхней полки сочная зелень — всё это выглядело настолько стильно и стерильно, что Максу стало даже как-то не по себе. Единственным ярким пятном на полу выделялся пёстрый узорчатый коврик с бахромой. Макс аккуратно повесил чехол на деревянную полку, стараясь ничего не свалить. Стянув через голову свою привычную, пахнущую улицей толстовку, он бросил её на бортик и остался в одних джинсах. Макс как раз потянулся к молнии чехла, собираясь достать костюм с рубашкой, когда дверь ванной без всякого предупреждения резко распахнулась. В проёме показался Брэдли. В руке он держал узкую полоску тёмного шёлка. — Ты галстук забыл, придурок, — с порога начал Апперкраст, но фраза оборвалась на полуслове. Брэдли замер. Его взгляд, только что полный ледяного раздражения, наткнулся на Макса. Младший стоял посреди изумрудной ванной в одних старых джинсах — без верха, растрёпанный и удивлённый. В этом идеальном интерьере Гуф со своей угольно-чёрной шерстью и въевшимся запахом уличной пыли выглядел слишком крупно. И как-то неуместно. Контраст чёрной шерсти и глубокого зелёного глянца стен буквально резал Брэдли глаза, выбивая из головы все заготовленные колкости. Макс даже не подумал смутиться. Он лишь лениво повернул голову к старшему. На его губах тут же заиграла привычная, наглая ухмылка, обнажившая белые зубы. — Оу, Ваше Высочество, а стучаться в вашем элитном замке не учили? — хохотнул Макс, оглядывая Брэдли с ног до головы. — Или тебе просто не терпелось посмотреть на меня без одежды? Я, конечно, парень видный, но мог бы хоть для приличия покашлять. Красные пятна возмущения мгновенно расцвели на шее Брэдли, стремительно поднимаясь к скулам. Он судорожно сжал шёлковый галстук в кулаке, до побеления пальцев, но отступать назад гордость не позволила. — Заткнись, Гуф, — процедил Брэдли. Он сделал шаг вперёд, собираясь привычно осадить младшего, но слова вдруг застряли в горле. Взгляд против воли метнулся к обнажённым плечам Макса, очерченным мягким светом бра. Брэдли сглотнул, чувствуя, как заготовленная ледяная маска трещит по швам. Ему стало слишком душно в этой тесной изумрудной комнате. Чтобы не выдать своего замешательства, он резко, почти панически развернулся спиной к Максу, уставившись в закрытую дверь ванной. — Живо надел рубашку, — бросил он в пустоту, отчаянно пытаясь вернуть голосу прежний стальной тон, но слова вылетели слишком быстро. — Быстрее, Гуф. Без галстука ты туда не выйдешь, я не собираюсь позориться перед Шарпом из-за твоего дурацкого вида. Шевелись.