Все изменится этим летом!

      Паша медленно плыл в сторону одинокого острова, что расположился точно посреди озера — словно забытый всеми осколок суши в зеркальной глади воды. Впервые он решил пренебречь лодкой со станции и добраться до цели, полагаясь лишь на собственные силы. Отсутствие одной лодки наверняка вызвало вопросы у Ольги Дмитриевны, и, скорее всего, его уже начали искать — а это было последнее, чего хотел Паша. Молодой пионер жаждал одиночества и тишины, чтобы передохнуть от неспокойной обстановки, царившей в лагере.       К своему удивлению, Паша добрался до острова удивительно быстро — возможно, даже быстрее, чем если бы воспользовался лодкой и греб вёслами. Выйдя из прохладной воды и ступив на тёплый песок, он рухнул спиной на землю, глубоко и размеренно дыша. Мышцы совсем не устали — напротив, в теле появился новый прилив сил, а в душе вспыхнуло желание совершить ещё что‑нибудь. Мозг буквально требовал разгрузки после всех тревог последних дней. Немного повалявшись на мягкой траве, Паша поднялся и принялся бродить вдоль края острова, порой заходя в воду по щиколотку — она ласково омывала ноги, даря ощущение свежести.       «Нужно бы выйти на другую сторону, а то вожатая с берега меня увидит», — подумал он, настороженно поглядывая в сторону лагеря.       Целью Паши было скрыться с чужих глаз — и всё из‑за непростых отношений с Ольгой Дмитриевной и её помощницей Славяной.       Прошлым вечером, вопреки запланированному ужину и отбою, Паша решился отправиться на поиски тайного подземного бункера. Он мечтал найти там радио, чтобы наладить работу радиорубки «Совенка» и, наконец, заставить её работать. Не мог он спокойно наблюдать, как отличная система радиосообщения простаивает без дела и покрывается пылью.       Паша даже пытался снарядить экспедицию вместе с Шуриком и Электроником, но ребята вечно были заняты своими делами в кружке кибернетики — радио их совершенно не интересовало. Тогда, едва вожатые потеряли бдительность, Паша, вооружившись фонариком, блокнотом с карандашом и походным ножиком, отважно отправился в заброшенные туннели лагеря. Он плутал там долго, встречая на пути крыс-переростков и странные кристаллы, манящие своим призрачным, мерцающим светом. Но в конце концов пионер обнаружил бункер. Он бережно собрал все необходимые детали для ремонта радио и поспешил покинуть жутковатое место.       «Вот же ребята обрадуются!», — мечтал Паша, поднимаясь по лестнице к постаменту великого Генды, и в груди его разливалась тёплая волна надежды.       Реальность оказалась куда менее радужной, чем он себе представлял. На площади его уже поджидала Славяна — и явно не для того, чтобы выразить благодарность. Её лицо было напряжённым, а в глазах читалась тревога, смешанная с упрёком.       — Паша… Ты где был? — сразу начала она, даже не обратив внимания на детали радио, которые он всё ещё сжимал в руках.       — Я? Да так… — пробормотал Паша, запинаясь.       Посмотрев в глаза помощницы вожатой, он увидел в них вовсе не восхищение, а глубокое непонимание и искреннюю тревогу. От этого на душе стало ещё тяжелее.       — Ты был в старом лагере? — сделала вывод девушка. — Но…       — Только Ольге Дмитриевне не говори ничего, — поспешно перебил Паша. — Скажи, что я просто по лесу загулялся. Ладно?       — Не ладно! — резко прозвучало за спиной.       Ольга Дмитриевна возникла словно из ниоткуда — прямо позади него. Её глаза горели праведным гневом, словно в них вспыхнул огонь строгой, неумолимой справедливости. Вожатая могла одним взглядом пригвоздить воспитанника к месту, заставить почувствовать себя виноватым даже без слов. В какой‑то миг Паша даже поймал себя на мысли, что предпочёл бы, чтобы этот взгляд действительно испепелил его на месте — всё лучше, чем выслушивать очередные нотации.       Ольга Дмитриевна решительно отобрала найденные детали радио и утащила их в сарай, строго-настрого запретив Паше рассказывать об этом друзьям.       — Вдруг другие тоже захотят попытать удачу? Тебе-то повезло, а если кто-то не выберется? Вдруг заблудится? — твердила она, и каждое слово звучало как упрёк.       Славяна молчала, лишь покачивала головой, соглашаясь со словами вожатой. Паша тоже не произнёс ни слова. Он просто шёл, уставившись в землю, и горько сожалел, что его смелый поступок обернулся бесполезной тратой времени и лишь принёс новые неприятности. Всю ночь он не сомкнул глаз. Паша пытался отыскать в своих мыслях хоть какие‑то положительные стороны случившегося, цеплялся за остатки оптимизма, но картина никак не складывалась. В голове крутились одни и те же вопросы, не давая покоя.       «Я же хотел сделать лучше для лагеря. Для товарищей… Какого чёрта меня ругают? Да ещё и радио уволокла… Одна сплошная несправедливость», — думал он, ворочаясь с боку на бок и так и не сумев нормально уснуть.       Уже утром Ольга Дмитриевна при каждом удобном случае напоминала о «проступке» Паши.       — Ещё раз что-то подобное произойдёт — и хорошей характеристики тебе точно не видать, Мартынов, — строго произнесла она однажды за завтраком. Когда Ольга Дмитриевна называла кого‑то по фамилии, это означало не просто обиду или злость — это был знак: человек попал на особый контроль. И осознание этого давило на Пашу ещё сильнее, словно тяжёлый камень лег на плечи.       После обеда, с наступлением тихого часа, Паша решил побыть в одиночестве и отправился к одинокому острову.       — И зачем вообще что‑то делать для лагеря, если за это только отругают? — проговорил он вслух, оказавшись на противоположной стороне острова. — Я разве маленький? Мне почти восемнадцать лет! А слышу только упрёки, упрёки и ещё раз упрёки…       Закончить фразу он не успел. Наступив на острый подводный камень, Паша невольно выругался и рухнул в воду, успев при падении напороться спиной ещё на несколько острых выступов. Боль была резкой, неприятной, но терпимой. Он на мгновение замер, затем расслабился и отдался легкому течению, которое медленно, но верно уносило его в сторону пляжа. Вода обволакивала тело, успокаивала, будто пытаясь утешить после всех невзгод. Он уже был готов отдаться стихии, закрыть глаза и просто плыть по течению, как вдруг на периферии зрения заметил: вдалеке какой‑то объект стремительно приближается к острову.       Паша резко повернул голову, встал на мелководье и прищурился, вглядываясь в даль. Объектом оказалась лодка — её силуэт чётко выделялся на фоне закатного неба, а весла ритмично взмахивали, рассекая гладь озера.       — Палево, — тихо выдохнул Паша.       Он тут же бросился вглубь острова, пробираясь сквозь заросли, надеясь затеряться в густых кустах. Затаившись, он замер, прислушиваясь к каждому звуку и ожидая скорого появления непрошеных гостей. Остров был совсем небольшой — рано или поздно его бы нашли. Но, спрятавшись среди ветвей, Паша всё же чувствовал себя в относительной безопасности, хотя сердце бешено колотилось в груди.       «Лучше бы узнать, кто за мной приплыл. Вдруг получится договориться?» — решил он наконец и осторожно подполз к краю кустов, стараясь не шуметь. Выбрав позицию, откуда был виден весь берег острова, Паша замер, затаив дыхание.       Перед ним открылась удивительная картина.       Лодка плавно причалила к берегу, слегка заехав передним бортом на мягкий песок. На землю ступила нога Лены Тихоновой. Она аккуратно положила весла рядом, тяжело выдохнула и принялась расслаблять красный пионерский галстук, затем неторопливо расстегнула пуговицы рубашки. Каждое её движение было размеренным, почти ритуальным. Лена бережно сложила одежду на краю лодки и на мгновение замерла, вдыхая полной грудью свежий воздух.       Паша наблюдал за всем этим из‑за кустов, стараясь даже не дышать — боялся, что малейший шорох выдаст его присутствие. Девушка огляделась по сторонам, внимательно осмотрела берег и лесную опушку, убедившись, что вокруг точно никого нет. Затем, чуть помедлив, сняла лифчик и аккуратно спустила трусики. Нижнее бельё она так же аккуратно сложила на борт лодки, после чего шагнула к воде, раскинув руки в стороны, словно приветствуя озеро.       Обнажённая пионерка легла на тёплый песок, вытянулась во весь рост и, положив руки за голову, слегка развела ноги, отдаваясь ласковым лучам солнца. Кожа мгновенно согрелась, впитав тепло дневного светила, а лёгкий ветерок нежно обдувал тело, принося ощущение полной свободы и покоя.       Она мило зевнула, широко раскрыв рот, и медленно закрыла глаза, постепенно погружаясь в дремоту. Дыхание стало ровным и размеренным, грудь плавно поднималась и опускалась в такт спокойному ритму.       «Нихрена себе…»       Паша пристально осматривал обнаженную Лену, улавливая каждый изгиб ее нежного и притягательного тела. Когда девушка вздыхала, ее большая грудь слегка приподнимались и так же медленно опускалась. От легкого холодного ветра, тело пионерки покрылось мурашками, а соски на груди и ореолы вокруг стали твердыми и поднялись. Опуская взгляд ниже, Паша не увидел ни одного волоска на ее низу. Это показалось ему странным. Однажды, в силу своей совпадений, он видел, как Славяна купается в речке в лесу. У нее был легкий пушок на самом интимном месте.       «У нее не растет или она его бреет?» - думал Паша.       Словно услышав мысли тайного наблюдателя, Лена положила ладонь на лобок и погладила его, спускаясь пальцами все ниже. Другая же руку оказалась на левой груди девушки. Она сжимала ее, мяла и немного щипала. Девушка начала громче дышать, проводя по открытым губам языком. Она вздрагивала каждый раз, как пальца оказывались на половых губам девушки. На лицо проскочила легкая улыбка, а с уст слетел смешок. Лена что-то простонала, продолжая быстрее трогать себя.       «Она… Она…» — мысленно повторял Паша, чувствуя, как жар приливает к лицу, а в груди всё сжимается от смущения. Он чуть ли не терял сознание от волнения и всё же, преодолевая себя, начал осторожно выбираться из своего укрытия.       В какой‑то момент Лена открыла глаза и перевернулась на живот. Выгнувшись, словно кошка, она лениво потянулась, а затем вдруг бросила взгляд прямо в ту сторону, где притаился Паша. Глаза девушки мгновенно округлились от неожиданности, щёки залились густым румянцем. Она замерла, не зная, что делать, — на мгновение время словно остановилось. Паша тоже застыл, будто окаменев, лишь растерянно хлопал глазами, не в силах пошевелиться.       Эта немая сцена длилась несколько долгих секунд, пока резкий звук упавшей шишки не заставил Пашу вздрогнуть. Лена тут же вскочила на ноги, инстинктивно прикрывая грудь и нижнюю часть тела ладонями. Но это совсем не помогало скрыть её наготу — напротив, движения лишь подчёркивали её уязвимость и растерянность.       Паша выпрямился во весь рост, прижал палец к губам и медленно, стараясь не напугать ещё сильнее, подошёл к ней. Последнее, чего он хотел, — это услышать крик девушки, который мог привлечь ненужное внимание к острову.       — Тихо, — шёпотом произнёс он, осторожно взял её за руку и мягко потянул в сторону леса.       Лена почти не сопротивлялась, но было видно, что она на грани — ещё мгновение, и она заверещит на всю округу. Её пальцы слегка дрожали в ладони Паши, дыхание сбилось, а глаза метались по сторонам, словно ища пути к отступлению.       Оказавшись в центре острова, где высокие кусты и несколько старых елей надёжно укрывали их от чужих глаз, Паша отпустил её руку и обернулся. Здесь, в тени деревьев, царила прохлада, а мягкий мох под ногами приглушал шаги.       — Что ты тут делаешь? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно слегка дрожал.       — Я? — Лена вся дрожала, её голос звучал прерывисто. — Отвернись!       Паша вздохнул, молча кивнул и послушно отвернулся, глядя на переплетение ветвей над головой.       - Прости. Я не хотел, - начал оправдываться он, чувствуя, как девушка сверлит его затылок взглядом.- Я думал, что тут никого нет.       - Я тоже так…Думала.       Не поворачиваясь к ней лицом, Паша сел на землю.       - Я не хотел. Правда.       Лена тоже опустилась на землю, согнув ноги и обнявшись за коленки.       - Лена. – вновь повторил Паша, не зная, что говорить в такой ситуации. – Прости.       - Все в порядке.       Лена наконец-то ответила. Ответ ее был спокойный, без волнения и стеснения.       - Это все останется между нами. Ладно?       - Лен, конечно. – с плеч Паши будто упал камень. – Только и ты не говори никому, что здесь видела меня.       Пионерка ничего не ответила на это, а лишь поднялась и быстро вышла из кустов. Паша развернулась.       «Идти за ней? Или остаться тут»       Паша хлопнул себя по лбу и без сил опустился на землю, уткнувшись лбом в прохладную траву. Ему отчаянно хотелось провалиться сквозь землю — или, ещё лучше, сквозь время и пространство. Не идти в старый корпус лагеря, не искать эти злосчастные детали для радио… Тогда бы этой нелепой, мучительной ситуации просто не возникло.       Лена была совсем не похожа на тех, кто терпит подобные неловкости. Хрупкая, мечтательная девушка, обожавшая романы про настоящие, неподдельные чувства — там, где нет места случайным подглядываниям за загорающими, где всё честно, открыто и красиво. Паша почувствовал, как внутри всё сжимается от стыда.       «Надо как‑то извиниться перед ней, — лихорадочно думал он. — Или хотя бы помочь добраться до лагеря. Весла ведь тяжёлые, а плыть обратно против течения…»       Он поднялся, стараясь унять дрожь в руках, и осторожно вышел к лодке.       Около лодки сидела Лена. Она успела накинуть рубашку и застегнуть пару пуговиц, но выглядела всё ещё растерянной. Пальцем она что‑то выводила на песке — то ли буквы, то ли узоры, то ли просто бессмысленные линии.       — Лен, — тихо позвал Паша, стараясь говорить как можно мягче. — Я могу помочь?       — Чем помочь? — Лена слегка улыбнулась, но взгляд остался задумчивым. Она снова опустила глаза к песку, продолжая чертить невидимые знаки.       — Ну… Отвести тебя на большую землю, — предложил Паша, чувствуя, как краснеют уши.       Лена негромко рассмеялась — легко, беззлобно, но в этом смехе ему послышалось что‑то горькое.       — Разве ты не собиралась уплыть? — спросила он.       — Нет, — Лена покачал головой. — Я специально сюда приплыл, чтобы побыть одна.       Паша сделал неуверенный шаг назад.       — Наверное, мне нужно уплыть? — предположил он.       — Зачем? — она впервые за всё время подняла на него глаза, и в них не было ни гнева, ни обиды — только лёгкая грусть.       — Я мешаю, — Паша опустил взгляд. — Ты хотела побыть одна, позагорать, а я… — он снова хлопнул себя по лбу. — Прости. Не хотел напоминать.       Лена помолчала, потом вздохнула и встала. Она поправила рубашку, отряхнула песок с ног и наконец посмотрела ему прямо в глаза.       — Знаешь, — сказала она чуть тише, — я не злюсь. Просто… не ожидала. Давай просто забудем, ладно?       Паша кивнул, чувствуя, как камень падает с души.       — Ладно, — выдохнул он. — Забудем.       Паша кивнул и сел рядом с девушкой. Лена продолжала выводить на песке неизвестные ему символы — причудливые завитки и линии, будто тайное послание кому‑то далёкому. Они сидели так близко, что Паша отчётливо ощущал тепло её плеча — нежное, живое, почти ощутимое волной. В душе разливалась тихая радость, а солнце пекло так нещадно, что сопротивляться нахлынувшей дремоте стало попросту невозможно. Пионер закрыл глаза, и голова невольно опустилась на удобное плечо Лены.       — Ой, — тихо проговорила Лена. — Задремал?       — Да, — ответил Паша и слегка смутился.       — Ты не против? — уточнил он.       — Совсем нет. Даже… даже наоборот, — улыбнулась Лена.       Она вздохнула, нежно посмотрела на Пашу и начала гладить его по голове. Он продолжал наслаждаться умиротворением, погружаясь в лёгкую дремоту. Всё же долгий путь до острова отнял у него немало сил — усталость наконец взяла своё.

***

      Паша открыл глаза, почувствовав, как Лена убрала ладонь с его головы. Пионер поднялся, слегка встрепенулся и, прислонившись к лодке, устремил взгляд на песок.                   Символы, прежде казавшиеся ему загадкой, теперь сложились в чёткие слова:

«Возбуждение… Страсть… Близость…»

      — Что это? — спросил Паша, указывая на надпись.       — Ой, а ты не спишь? — удивилась Лена и слегка засмущалась. — Да так… От скуки…       — Когда скучно, обычно чертят рисунки или пишут глупости, — заметил Паша. — А здесь очень конкретные слова — похоже, они что‑то значат.       — Думаешь? — Лена вновь посмотрела на свои слова, будто увидела их впервые. — Ты прав.       Лена до конца застегнула пуговицы на рубашке и повернулась к Паше лицом. Она явно хотела чем‑то с ним поделиться, но никак не могла решиться — взгляд метался между Пашей и загадочными словами на песке.       — Если хочешь поговорить, я выслушаю, — первым нарушил молчание пионер. — Моя тайна умрёт вместе со мной.       — Ладно, — вздохнула Лена. — Только никому, иначе я расскажу Ольге Дмитриевне, что ты подглядывал за мной.       — Согласен, — кивнул Паша.       — Недавно, — начала Лена, понизив голос, — я искала среди стеллажей «Тома Сойера».       Хотела перечитать, но наткнулась на несколько вырванных листков из какой‑то незнакомой книги. Ни названия, ни издательства — просто потрёпанные страницы. И там было описание очень… очень… — она запнулась и указала пальцем на слова, начертанные на песке.       — Было написано про любовь? — догадался Паша.       — Да… Точнее, про то, как ею занимаются, — тихо призналась Лена.       Уши стеснительной пионерки залились краской, но она собралась с духом — было видно, что ей важно закончить рассказ.       — Всё было расписано так подробно и так чувственно, что голова закружилась, а ноги подкашивались, — тихо продолжила Лена. — Я перечитала эти страницы много‑много раз, но всё равно хотелось ещё. Тогда мне… мне захотелось испытать то же самое, что и героиня книги.       Теперь Лена покраснела полностью — от ушей до самых пяток, напоминая большого сваренного краба. Паша изо всех сил старался не улыбнуться, мысленно отмечая это смешное сравнение.       — Во мне сразу столько эмоций и чувств всколыхнулось — не знала, куда деться, — призналась она. — Хотела поговорить с Женей… Но она была не в духе.       «А когда это Женя бывает в духе?» — невольно подумал Паша.       — Обсудить с Мику не вышло: она опять завела разговор о музыке. Со Славей говорить тоже не хотелось — вдруг она расскажет вожатой, что я читаю, и та отберёт книгу?       — Это да, — кивнул Паша.       — Хотелось как‑то выплеснуть всё, что накопилось внутри, понимаешь? — Лена заговорила быстрее, словно боясь остановиться. — Это чувство умиротворения и свободы…       Так хотелось прочувствовать всё, что испытали герои. Но негде было уединиться. Поэтому я и приплыла сюда. Все лодки были на месте — я решила, что никого тут нет… А дальше ты знаешь. И видел.       Лена закрыла лицо руками.       — Не видел! — поспешно возразил Паша.       — Ну да, всё ты видел, — мягко улыбнулась она сквозь смущение.       — Даже если и видел, то я не запомнил, — попытался выкрутиться Паша.       — Как не запомнил? — Лена удивлённо посмотрела на него. — Значит, было совсем некрасиво?       — В смысле?!       — Ты сказал, что видел, но не запомнил. Получается, там нечего было запоминать?       Паша недовольно выдохнул, отчётливо ощущая, как идёт по тонкому льду — и тот угрожающе трещит под ногами. Оправдания сейчас были бы только хуже. Собравшись с духом и надеясь на чудо и хоть каплю красноречия, он решил сказать правду — ту, которую действительно видел и чувствовал:       — Я видел. Я видел тебя прекрасной, нежной и очень желанной. Я постараюсь всё это забыть… но не могу. Лучше закопаю эти эмоции глубоко внутри себя и лишь изредка буду думать о тебе.       Лена приоткрыла рот, чтобы ответить, но слова словно застряли в горле. Она просто смотрела на него — удивлённо, внимательно, с каким‑то новым интересом.       — Ты не считаешь меня озабоченным? — наконец нарушил молчание Паша.       Лена отрицательно покачала головой.       — Уже хорошо, — облегчённо выдохнул он.       Паша хотел подняться, пройтись, размяться — по ощущениям, тихий час скоро закончится. Он не хотел вновь попасть в неприятную ситуацию и собирался покинуть остров вместе с Леной. Но девушка не спешила вставать.       — Ты чего? — спросил он.       — Паш, — Лена нервно теребила кончик своего хвостика, — ты правда считаешь меня желанной?       Паша замер, не зная, чего ждать от продолжения — подвоха или чего‑то ещё.       — Да… А что?       — Мне никто такого не говорил. Совсем никогда, — тихо призналась Лена.       «Никто тебя и голой не видел», — мелькнуло в голове у Паши, но он благоразумно промолчал.       - Это странно. Я готов тебе говорить это хоть каждый день.       «Да закройся уже и вали!» - внутренний голос распирал Пашу, приказывая замолчать.       И тут Лена, сама не ожидая этого от себя, начала медленно расстегивать рубашку. Вскоре, белоснежная пионерская рубашка оказалась на мокром песке. Лифчика под одеждой не было. Она не стеснялась этого, словно демонстрируя Паше всю красоту своего тела.       - Лена?       - Ты считаешь их красивыми? – Лена не отводила взгляда от Паши, ожидая его реакции.       - Я считаю тебя красивой.       Словно пребывая в гипнозе, Паша подошел к лодке, сел рядом с ней. Лена, не теряя времени, села прямо на парня и уперлась руками в его плечи. Большая грудь оказалась максимально близко около лица парня. Еще пара сантиметров и он мог коснуться губами ее сосков. Но он давил в себе это желания.       «Нет…Рано» - успокаивал он себя, хотя процесс возбуждения уже начался.       - На этих страницах было сказано, что когда люди занимаются…сексом…они чувствуют возбуждение. Ты… ты его чувствуешь?       - Да.       - Покажи… Как ты возбужден.       Сказав это, она всей грудью навалилась на ничего неподозревающего Пашу. Он сразу прижался губами к ней и начал покрывать поцелуями, не оставляя ни единого сантиметра без внимания. Обхватив девушку за талию, не давал ей вырваться. Лена потеряла инициативу и полностью отдалась горячим поцелуям пионера.       Паша еще никогда не приходилось трогать женскую грудь, хотя попытки он предпринимал и не раз. Сейчас же две мягкие сферы спокойно соприкасались с его губами. Он не знал, как доставить больше всего приятных ощущений Лене, ориентируясь только на свою интуицию и вздохи девушки, если его движения оказывались привольными. Грудь девушки быстро покрылась засосами, слюнями Паши. Ни на секунду пионер не желал останавливать процесс.       - Паша…Ммм…П-поцелуй меня!       Он отпрянул от ее тела и поцеловал в губы. Поцелуй был жарким, страстным и умелым. Паша сам не ожидал от себя такого. Язык Лены скользил по губам и деснам парня, вызывая все большее возбуждения. Когда их языки соприкасались, то каждый из них тихо постанывал. Парочка на секунду прекращали целоваться, переводя дыхание. Они прошли все мыслимые барьеры приличия. Никто не собирался останавливаться.       - Паша, - после очередного поцелуя Лена положила руку прямо на плавки Паши. – Снимай…       Без промедления он сбросил плавки, небрежно отшвырнув их в сторону — судьба одежды сейчас волновала его меньше всего. Всё его существо наполнилось жарким, пульсирующим волнением. Лёгкое прикосновение к телу Лены отозвалось в нём новой волной приятных ощущений, от которых перехватывало дыхание.       Паша невольно опустил взгляд туда, где обычно бывает одежда, — но Лены не было ничего. Она сидела сверху, полностью открытая, в его руках, чуть подрагивая и всем существом устремляясь навстречу тому, что должно было произойти. Её дыхание участилось, а пальцы слегка дрожали. Он чуть подвинулся — и в тот же миг ощутил едва уловимое, трепетное соприкосновение. Оба замерли, затаив дыхание. Воздух вокруг словно сгустился, наполнившись чем‑то новым, неизведанным. В этом мгновении смешались и страх, и восторг, и трепет перед чем‑то важным, что вот‑вот должно было случиться.       - Паш…Ты будешь осторожен?       Лена вдохнула, ожидая ответа.       - Да… Буду.       Она начала медленно опускаться на член Паши. Каждый сантиметр давался тяжело и волнительно. Каждый сантиметр заставлял Лену вздрагивать и сильнее сжимать плечи пионера,  оставляя глубокие царапины на коже. Когда она полностью опустилась и ощутила всю длину, девушка откинула ноги назад и сделала одно движение телом.       - Ты как? – спросил Паша.       - З-замечтальено… Так ярко.       Она вновь двинулась навстречу члену. Ощутив его во всю длину, лена запрокинула голову и простонала. Грудь вздрогнула, а на теле выступили капельки соленого пота, стекавшие на песок.       Их тела слились воедино — в этом движении не осталось границ, только общее дыхание и ритм, который диктовало само желание. Песок налипал на кожу — на ягодицы, бёдра, ноги, — но ни один из них не замечал этой мелкой помехи. Весь мир сузился до пространства между ними: островок, море, небо — всё исчезло. Существовали только они, как единое целое, движущееся в такт пробудившейся страсти.       Лена двигалась порывисто, быстро, почти отчаянно. Её дыхание срывалось на тихие стоны, которые тонули в шуме прибоя. Каждый вздох, каждый звук отзывался в Паше новой волной ощущений — таких ярких и незнакомых, что он словно потерял способность двигаться. Он просто наблюдал — за выражением её лица, за подрагивающими ресницами, за каплей пота, скользящей по виску. Пальцы невольно скользили по её животу и бёдрам — ласково, почти благоговейно. Ничего подобного он раньше не испытывал: это было не просто физическое влечение, а что‑то большее, глубокое, почти священное.       Постепенно движения Лены стали замедляться. Силы уходили, мышцы ныли от напряжения, дыхание сбивалось. Но внутри, вопреки усталости, всё ещё жила эта жажда — неутолимая, настойчивая. Она на мгновение замерла, посмотрела на Пашу… и, чуть улыбнувшись, прошептала:       — Продолжай…       Большего ему и не требовалась. Лена легла на спину, ожидая шага Паши. Пионера лег на нее и тут же вошел внутрь. Совсем другие ощущения. Словно ему стало еще теплее и нежнее, чем было до этого. Лена не вздрогнула, лишь обхватила ногами спину парня.       - Только будь аккуратным.       Даже при всем происходящем, Лена продолжала оставаться такой же тихой и застенчивой девочкой, думающей о последствиях. Хотя, желание и чувства были выше разума. Он старался двигаться без устали, одаривая Лену поцелуями. Он так сильно прижимался к ней, что они разрыли телами песок, немного углубившись в него. Пионерка стонала особенно сильно, иногда чуть ли не теряя сознания. Она смотрела в глаза Паши и видела в нем столько любви, сколько представить себе не могла. А он видел в ней – весь свой мир. Мир – где ему есть место. Мысли о вчерашней неудачи, ругань от Ольги Дмитриевны совсем выветрились. Вместо этого – только Лена и еще тело.       - Я…Я люблю…       Паша пытался что-то сказать, чтобы выразить еще немного сгустков эмоций, которые просились наружу.       - И я тебя… Сильно!       Продолжая страстно целоваться, они ощущали приближение пика их наслаждения. Паша все быстрее двигался, переставая контролировать свои эмоции. Внутри горело приятное теплое пламя, готовое в любом момент выплеснуться.       - Паша…Паш…Продолжай!       Лена непреклонно требовала больше страсти. Ноги от волнения почти отнялись, они не контролировала свои выкрики и движения. Без устали она целовала в губы Пашу, облизывая и кусая его щеку. Он – идеал. Ее мечта, подарившая настоящие эмоции. Книги на такое не способны.       Чувствуя скорое окончание, Паша ускорил свои движения, стараясь доставить как можно больше наслаждения пионерки. Силы были на исходе, а сдерживать свое окончание он больше не могу.       - Я больше не могу…       Лена лишь улыбнулась и прижала его руку к своей груди, заставив ее сильнее сжать ее. Всего несколько движений и, перед тем как излиться внутрь, Паша втащил член и несколько струек теплой спермы оказались прямо на животе Лены, медленно стекая по телу на песок.

***

      Они лежали рядом друг с другом, смотря в чистое небо. Пионеры н думали о своих проблемах и тревогах. Они хотели перевести дух и уловить момент, который никак нельзя упустить. Момент их близости и единения.       — Я… — вдруг начала говорить Лена, и в её голосе прозвучала неуверенность. — Ты теперь считаешь меня легкомысленной?       — Нет. И в мыслях не было, — сразу успокоил её Паша, слегка повернувшись к ней.       — Это точно останется между нами?       — Конечно.       — Ты никому‑никому не расскажешь? — Лена продолжала уточнять, чуть ближе пододвигаясь к нему, будто ища подтверждения в его взгляде.       — Я хочу, чтобы это был только наш секрет, — твёрдо добавил Паша.       — Я рада это слышать, — выдохнула Лена с явным облегчением.       Она уткнулась лицом в плечо парня и крепко его обняла, на мгновение прижавшись всем телом.       — Скажи… — после короткой паузы продолжила она, и в голосе зазвучали игривые нотки, — а где ты узнал, как это все делать?       — Из книжек с картинками, — просто ответил Паша, не скрывая улыбки.       — Дурак! — шутливо бросила Лена и сделала вид, что хочет ударить его по щеке, но вместо этого лишь ещё сильнее прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди.       «Ольга Дмитриевна точно меня прибьёт», — мелькнуло в голове у Паши, но тревога быстро растворилась в тепле момента.       Солнце начало медленно опускаться к горизонту, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Последние лучи дневного тепла ласково касались лиц пионеров, а лёгкий ветерок доносил запах моря.       Но никто из них не собирался возвращаться в лагерь — им хотелось продлить это мгновение, такое хрупкое и настоящее, пока мир вокруг замирает в золотом свете заката.