Закон Талиона

«Attendite a falsis prophetis, qui veniunt ad vos in vestimentis ovium, intrinsecus autem sunt lupi rapaces»²

(Matthaeum 7:15)

      Казалось, это было уже не утро. Заправка, бесконечно уставшая от жизни, пустых слов, случайных людей и рева машин, пропиталась запахом пережженных зерен и кислым душком залежавшихся сэндвичей. Тараканы чувствовали себя здесь полноправными хозяевами; казалось, они лениво помогали изнуренной кассирше, то и дело ныряя в кофейную труху, через которую прогоняли кипяток уже десятый раз. Возможно, вкус этого напитка вовсе не принадлежал кофе — это был вкус хитина и безысходности. Потолок заправки сочился болезненной желтизной. Женщина за стойкой, с увесистыми синяками под глазами и морщинами, прорезавшими лицо не по возрасту, уже не стеснялась курить прямо при клиентах, стряхивая пепел в пластиковый стакан.       Габриэль заглушил мотор прямо у входа, под надсадно мигающей неоновой вывеской. Он спешился уверенно, но Винсент, сползая с сиденья, заметно пошатнулся. Кросс не упустил этого из виду.       — Перепугался? — бросил он, не оборачиваясь.       — Это скорее адреналин... — выдохнул Хало, пытаясь унять дрожь в коленях. — Хотя, черт возьми, да, было страшно. Не мог аккуратнее? А если бы они тебя забили до беспамятства?       Габриэль лишь коротко вздохнул. В глубине души ворохнулось чувство вины, но он привычно задавил его холодным рассудком. Пройдя внутрь, он заказал два кофе. Кассирша молча, словно автомат, принялась выполнять заказ. Мужчины присели за столик, лоснящийся от невымытого жира.       Винсент, чуть успокоившись, заговорил тише, но в его голосе прорезались стальные нотки:       — Дерешься ты слишком хорошо. Планируешь и действуешь как военный. Молитвы читаешь, но грехи не отпускаешь, да и заповеди, кажется, трактуешь по-своему. Ты ведь был на службе, так?       — Проницательность на высшем уровне, — Габриэль иронично вскинул бровь и закинул руку на спинку шаткого стула, уходя от прямого ответа. — А давно мы перешли на «ты»?       — С тех пор, как я вытащил твою задницу из того ада в ангаре.       — Я не просил об одолжении.       — Ты бы сдох там.       Кофе был готов. Габриэль отвлекся на картонные стаканчики, но, стоило ему сесть обратно, как в лоб, словно пуля, прилетел новый вопрос от Хало.       — Что стало с твоими родными? Что заставило тебя спрятаться в церкви?       Рука Габриэля дрогнула, кофе едва не плеснул на грязный стол. Он поставил стаканы с тяжелым стуком и буркнул, ощутимо раздражаясь:       — Кажется, тебя это волновать не должно, малец.       Винсент закатил глаза и упрямо скрестил руки на груди. Под его светлым, испытующим взором Кроссу стало не по себе — юноша сейчас напоминал ангела истины, безмолвно требующего исповеди. Габриэль заговорил не потому, что хотел открыться, а потому, что понимал: им ещё долго работать в связке. И, возможно, глубоко внутри ему самому нужно было выпустить этот яд наружу, чтобы не захлебнуться.       — Если коротко... у меня была жена. Она подарила мне сына. Сейчас ему бы исполнилось двадцать. Но их не стало... в один год. — Он сделал паузу, и воздух вокруг столика, казалось, заледенел. — Я всё еще думаю, что в этом моя вина.       — Почему? — едва слышно спросил Ви.       — Потому что, — Габриэль отрезал это слово, как колючую проволоку. — Хватит вопросов.       Винсент замолчал, принимая это поражение. Он сделал глоток кофе, и едкий, горелый вкус тут же вызвал у него приступ кашля. Парень опустил глаза, глядя в мутную жижу в стакане. Мысли лихорадочно сменяли одна другую: «Не уберег? Не успел? Или сам стал причиной их гибели?»       Отчасти всё так и было. В голове Кросса раз за разом прокручивался один и тот же сценарий: если бы он сам сел за руль в тот вечер, жена бы не попала в ту аварию, и сын был бы жив. Если бы он не упивался собственным горем после похорон, то заметил бы, как медленно и необратимо затухает его чадо. Возможно, в тот момент мальчишка назвал бы отца бесчувственным сухарем, но он бы — черт возьми — дышал.       Единственное, что Габриэль знал наверняка: мразь, продавшая его сыну ту смертельную дозу, всё еще топчет эту землю. И чутье подсказывало, что этот «кто-то» кормится из той же кормушки, что и убийцы Вероники.       Первая порция кофе иссякла мгновенно, не оставив даже намека на бодрость. Ви молча поднялся и принес ещё два стакана. Вернувшись, он поймал на себе тяжелый, немигающий взгляд священника.       — Что-то не так? — спросил Хало, пододвигая к себе щербатую пепельницу.       — Ты выудил из меня много информации, — Габриэль не сводил с него глаз, и в полумраке заправки его зрачки казались бездонными. — Хочется понять — зачем. И что можно выудить из тебя в ответ?       Винсент криво усмехнулся. Он поудобнее устроился на липком стуле и прикурил, выпустив струю сизого дыма в пожелтевший потолок.       — Мне просто было интересно, почему ты стал «святым отцом», хотя за версту разишь порохом. Вот и всё. А что до меня... что тут выуживать? Мы с сестрой — подкидыши. Мать бросила нас, как котят, в завязанном пакете прямо в реку. Если бы не директриса приюта, которая это увидела и вытащила нас, я бы сейчас с тобой не разговаривал. — Ви сделал глубокую затяжку, глядя куда-то сквозь Габриэля. — Вероника с ней ладила... в церковь ходила. А я? Я был обычным шалопаем. Курил, гулял, дрался. Но учился, кстати, на отлично. Нам дали социальное жилье, мы поступили в универы: она — на реставратора, я — на системы безопасности. Она так светилась, когда ей приносили старые иконы... Если бы я... если бы я в тот день починил эту чёртову стиральную машинку, она бы не пошла в ту прачечную. Она бы всё еще улыбалась.       Винсент резко опустил голову. Плечи приподнялись, всё тело натянулось, как струна. Вина голодная, она начала жрать его прямо на глазах у Кросса. Габриэль на мгновение подумал, что в этот кофе стоило бы плеснуть самого дрянного виски, чтобы хоть как-то смыть привкус этого разговора. Он медленно протянул руку и накрыл ладонью дрожащие пальцы блондина — неуклюжий, почти забытый жест утешения.       — Ты не мог знать, что произойдет. Никто не может. Моя жена погибла в автокатастрофе, и я пять лет убеждал себя, что аварию подстроили те, кому я перешёл дорогу на службе. А сын... у него был передоз. Я винил себя за то, что не заметил «плохую компанию» за своим собственным трауром.       — Вот почему ты тоже ищешь дилера... — выдохнул Ви, поднимая взгляд.       Вторые стаканы опустошались медленно. После того как они вскрыли свои старые раны, аппетит пропал окончательно. Спустя полчаса они вышли из удушливого помещения заправки. Винсент шел хмурый, замкнутый в себе. Габриэль хотел бы его взбодрить, но слова утешения застревали в горле, как сухой песок.       Он оседлал байк и дождался, когда Винсент привычно обхватит его руками.       — Хочешь сделать паузу? Отдохнуть? — негромко спросил Кросс.       — Нет, — голос Хало зазвучал жестко, по-взрослому. — Я хочу найти каждую мразь, причастную к этому.       — Тогда едем к литейке. Но если этого Курта там не окажется, я не знаю, за что цепляться дальше.       В этот момент Винсент слабо, но торжествующе улыбнулся. Он выудил из кармана смартфон и крутанул им перед лицом священника.       — У одного из тех бугаев в доках была очень длинная история звонков, — в глазах Хало снова зажёгся азартный хакерский огонек. — Поехали. Я узнаю, где Курт...       — Ты начинаешь меня пугать, — Габриэль коротко обернулся, щурясь от встречного ветра. — Но мне чертовски интересно, как именно ты его найдешь.       — Проще простого. Отправлю СМС.       — СМС? — Кросс скептически хмыкнул, прибавляя газу. — Ты серьезно?       — Это «тихое» сообщение, Габриэль. Или нулевой тип, — Винсент самодовольно улыбнулся и, подавшись вперед, по-хозяйски устроил подбородок на плече священника, чтобы тот слышал каждое слово. — Когда оно прилетает на телефон, тот не вибрирует, не светится и даже не сохраняет сообщение во «Входящих». Твой Курт даже не поймет, что его только что «прощупали». Но на техническом уровне его мобильник обязан подтвердить получение. Чтобы ответить сети «Окей, я принял», аппарат связывается с ближайшей вышкой.       Винсент азартно блеснул глазами, наблюдая, как на экране ворованного смартфона бегут строчки логов.       — Это как если бы я крикнул «эй!» в пустоту парка, а он непроизвольно дернулся в другом конце аллеи. Я не слышу его голоса, но вижу, как шевельнулись кусты в той стороне. Его телефон сейчас «здоровается» с вышками связи, а моя программа ловит эти отклики и вычисляет расстояние от каждой антенны до точки.       — И что это нам дает? — уточнил Кросс, резко закладывая вираж на разбитом асфальте Медного района.       — Триангуляцию. Проще говоря — точку пересечения сигналов. Мы получим квадрат с погрешностью в пятьдесят, ну, может, сто метров.       — Ты уже отправил запрос?       — Обижаешь... — Винсент ткнул пальцем в мерцающую точку на карте. — Есть касание. Квадрат пятьдесят на пятьдесят. Между забегаловками через улицу от литейки и старыми складами. Он там, Габриэль. Прямо под носом.       Священник на мгновение замолчал, переваривая услышанное, а затем негромко произнес:       — Ты не человек. Ты черт.       — От дьявола в сутане слышу! — огрызнулся блондин, крепче прижимаясь к его спине, пока мотоцикл нырял в густые тени промзон.       В узкой расщелине между складом и полуразрушенным аварийным домом притаился Курт. Грязная одежда, рваные кеды и нездоровая бледность выдавали в нем не только посредника, но и активного потребителя собственного товара. Он мелко дрожал, двигался рвано, то и дело захлебываясь глупым, неуместным смешком и дико озираясь по сторонам.       Заметив его периферическим зрением, Габриэль резко осадил мотоцикл. Курт замер на мгновение, его зрачки расширились от ужаса, и он бросился наутек. Винсент едва не слетел с сиденья, сорвавшись в погоню еще до того, как байк окончательно замер. Хало был быстр, но Курт знал эти трущобы как свои пять пальцев. Эта паршивая крыса с удивительной ловкостью преодолевала тупики: казалось, мастерство паркура им преподают в тех же подвалах, где штампуют чертовы таблетки. Уверенные прыжки и знание лазеек позволили Курту быстро увеличить дистанцию, оставляя Винсента позади.       Однако Габриэль не собирался играть в догонялки. Он перехватил цель в соседнем квартале. Если быть точным — он просто снес беглеца мотоциклом в тот момент, когда тот самонадеянно перемахивал через очередную стену.       Курт глухо ухнул, мешком рухнув на асфальт. Удар был не смертельным, но достаточным, чтобы выбить из него дух. Габриэль неспешно слез с мотоцикла, подошел к распластанному телу и, схватив парня за ворот засаленной джинсовки, рывком вздернул на ноги. На лице священника снова заиграла его пугающая «фирменная» улыбка.       — Далеко ли собрался, сын мой?       — С-святой отец?.. — прохрипел Курт, тщетно пытаясь сфокусировать блуждающий взгляд на строгом воротничке.       — Да. Но считай, что сегодня я — высший суд и полиция в одном лице, — отрезал Кросс. — Отпустите, пожалуйста! — заверещал парень, обливаясь холодным потом. — Я к наркоте вообще не при делах! Честно! Никаким боком!       В этот момент в переулок ворвался запыхавшийся Хало. Он замер, тяжело опираясь ладонями о колени. Восстановив дыхание, Винсент зло сплюнул на бетон и выпрямился:       — А если попробовать сказать правду, мразь?       Курт затравленно взглянул на блондина и принялся нервно потирать кисти рук. Он явно не собирался откровенничать. Его взгляд постоянно соскальзывал в сторону, он озирал подворотню так, словно ждал подмоги. Эта неуместная надежда в его глазах начала бесить Хало.       — Ты что, ждал нас? — прошипел Винсент, делая шаг вперед.       — Нет. Я... я ждал друзей, — выдавил Курт, пытаясь казаться дерзким, но голос предательски дрожал.       — Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты, — Габриэль улыбнулся еще шире, но, не встретив отклика, мгновенно стер доброжелательную маску с лица. Взгляд священника стал свинцовым.       — Хорошо. Значит, по-плохому... Послушай, а ты вообще католик?       — Нет. Я агностик, — буркнул Курт, надеясь, что теологические споры отвлекут их от сути.       — Вот как... — Габриэль многозначительно кивнул.       — Зачем же тебе тогда понадобился католический крестик? — вклинился в допрос Хало. Его голос прозвучал как удар хлыста.       — Крестик? — Курт изобразил на лице полнейшее недоумение.       — Не придуривайся! — Винсент вплотную приблизился к нему, его кулаки сжались до белизны в костяшках.       — Я правда не понимаю, о чем вы... Клянусь, я впервые об этом слышу!       Габриэль медленно сократил дистанцию, вытесняя воздух из личного пространства Курта.       — Агностик, значит? — тихо произнес священник, и звук его голоса был холоднее могильной плиты. — Это удобно. Значит, ты не боишься ада. Но ты ведь боишься тех, кому задолжал, верно?       Габриэль демонстративно поправил кастет. Курт сглотнул, его взгляд загнанного зверя метался между ледяным спокойствием «святоши» и раскаленной яростью Хало.       — Послушай сюда, — Винсент выудил из кармана тот самый крестик и поднес его к самому носу дилера. — Этот крест отдал мексиканец из доков. Он сказал, что ты — посредник. Ты взял его как трофей или как оплату, мразь?       Курт задрожал. Казалось, врать дальше не имеет смысла — его прижали к стене фактами и сталью. Он скорчил болезненную мину, изображая полное поражение, и тяжело выдохнул:       — Ладно, ладно... Я просто хотел порадовать Санти. Выкупил этот мусор у Змея. Он тут недалеко осел, за парой кварталов. Я отведу, только уберите руки.       Винсент самодовольно усмехнулся. Вкус легкой победы вскружил ему голову; он кивнул Курту и, не раздумывая, последовал за ним. Габриэль шел следом, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое, липкое предчувствие. Что-то в слишком быстрой капитуляции Курта было неправильным, фальшивым, но священник списал это на обычную трусость. Они свернули за угол, углубляясь в лабиринты на окраине Коппер-района. Воздух здесь казался застоявшимся. Внезапно тишину разорвал вой сирен и визг тормозов. Из-за угла, отрезая пути к отступлению, вылетели две патрульные машины.       Курт мгновенно преобразился. Он упал на колени, закрывая голову руками, и заверещал на всю улицу, картинно надрывая голос:       — Помогите! Офицеры, сюда! Они похитили меня! Избивали, шантажировали... Они хотели меня убить!       Прежде чем Хало успел осознать масштаб подставы, его грубо повалили на асфальт. Тяжелое колено копа вдавило его лицо в дорожную пыль. Габриэля скрутили с особой жесткостью; наручники впились в запястья, а холодный ствол пистолета уперся в затылок.       Священник поднял взгляд и увидел, как один из полицейских спокойно кивает Курту, а затем ухмыляется, глядя на пленников. В этот момент Габриэль понял: они не просто попали в полицию. Они попали в логово тех, кто на самом деле охраняет этот ядовитый бизнес. ______________________________________________________________________________ ¹Laqueus — Силок ²«Attendite a falsis prophetis, qui veniunt ad vos in vestimentis ovium, intrinsecus autem sunt lupi rapaces» — «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные»