Мой нежный альфа

— Господин Шэн, у меня нет семьи, у меня нет друзей. У меня есть только ты. Защищай меня. Хуа Юн притянул руку любимого к своей щеке и нежно прижался к ней. — У господина Хуа нет друзей? А как же Шэнь Вэньлан и Чан Юй? — Это люди, которые мне полезны. Скорее союз, а не дружба. Хуа Юн смотрел на Шаою большими искренними глазами, в которых читалась глубокая, безграничная любовь. — У меня есть только господин Шэн. Хуа Юн наклонился ближе и разомкнул нежные розовые губы, чтобы прошептать: — Можно тебя поцеловать? Шаою, едва заметно улыбаясь, ответил: — Нет. Хуа Юн отстранился и надул губы. На его красивом лице появилось обиженное выражение, которое окончательно растопило сердце Шаою. Не в силах оставаться равнодушным, альфа привлек к себе Юна за шею и поцеловал. Сначала поцелуй был нежным. Их губы легко соприкоснулись, мягко прижимаясь друг к другу. Шаою не мог отрицать, что скучал по этому ощущению. Он вспомнил сегодняшний поцелуй в офисе, когда Хуа Юн так властно притянул его к себе, напористо присосался к нижней губе, проникая в рот языком, все глубже и отчаяннее. Прежде он не знал таких поцелуев. Омеги были нужны ему для компании на деловых встречах и удовлетворения физиологических потребностей, но не для нежности и любви. Только в руках Юна тело Шаою становилось мягким, податливым, ноги слабели и подкашивались. Только его поцелуи позволяли чувствовать себя желанным и глубоко любимым. Хуа Юну даже не требовалось воздействовать на альфу своими феромонами, одни его сладкие, настойчивые губы и ласковые, но уверенные руки сводили с ума и заставляли жаждать большего. Шаою углубил поцелуй, отдаваясь разгоревшейся страсти, их языки соприкоснулись, и по телу альфы разлилось тепло. Железы заныли, а подушечки пальцев онемели от острого, нестерпимого желания. Он поглаживал шею Юна, все сильнее притягивая его к себе и постанывая ему в губы. Приятные ощущения кружили голову, и тело умоляло о более интенсивных ласках. Хуа Юн осторожно обхватил его щеки длинными пальцами и отстранился, нежно глядя в глаза своему альфе. — Господин Шэн? — вопросительно проговорил он. Шаою толкнул его на кровать, забрался сверху и сел на бедра, прижимаясь вставшим членом к паху возлюбленного. — Смотри, что ты делаешь со мной, А-Юн… Одного поцелуя достаточно, чтобы я безумно хотел тебя. Он наклонился ближе и снова завладел губами Хуа Юна, переплетая их пальцы и продолжая тереться о его член, стремительно твердеющий под страстным напором альфы. Шаою прервал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха и приподнялся, сжимая ногами стройные бедра энигмы. Одной рукой он оперся о кровать, а другой притянул к своей груди ладонь Юна. — Чувствуешь? Стучит, как барабан. Хуа Юн смотрел расширенными глазами, и, кажется, едва дышал от нахлынувших эмоций. Альфа сам целовал его, сам инициировал близость. Это не было принуждением из-за синдрома потерянного партнера, и безумной инстинктивной жаждой разрядки из-за течки, которую спровоцировала постоянная метка. Только чистое неприкрытое желание любящего и любимого человека, мечтающего стать единым целым со своим партнером, раствориться в нем и познать радость физической близости. Близости, неотделимой от глубокого чувства, завладевшего всем его существом. Первая любовь, которую, как думал Шаою, он уже никогда не испытает. Кто бы мог подумать, что первой любовью окажется альфа S-класса, как и он сам… Но если этот альфа — Хуа Юн, то ему все равно. Сердце Шаою уже принадлежало ему, навсегда. Хуа Юн молниеносно поднялся и усадил Шаою на колени лицом к себе. Бережно обнимая, поцеловал, вложив в прикосновения губ всю свою любовь и безумное обожание. — Господин Шэн… — его глаза потемнели, голос срывался из-за того, что он прикладывал слишком много усилий, пытаясь сохранять спокойствие, хоть и мнимое. — А-Юн… — альфа внимательно посмотрел на любимого, подмечая слабую дрожь в кончиках пальцев, прерывистое дыхание и затуманившийся взгляд. — С тобой все в порядке? — Я так сильно хочу тебя, Шаою… Но боюсь причинить тебе боль. Он отвел в сторону взгляд, полный тоски. Альфа замер в изумлении, — Хуа Юн первый раз назвал его по имени. — Я был груб с тобой и в первый раз, и прошлой ночью. Я теряю контроль, когда ты в моих объятиях… Когда ты принадлежишь мне, я не могу сдержаться, забываю обо всем… — Ш-ш-ш… — перебил его Шаою, — Я не слабый омега, А-Юн. Ты не причинишь мне вреда, я знаю. — Он легко коснулся подбородока Хуа Юна и повернул его голову, чтобы заглянуть в глаза. — Я тебе доверяю. — Пожалуйста, покажи мне… — севшим голосом прошептал Хуа Юн. Шаою не медля прильнул к его губам, пытаясь вложить в поцелуй всю свою любовь, всю свою нежность. Его пальцы скользнули в густые мягкие волосы, погладили шею, опустились на плечи, еще ниже… Подобрались к пуговицам на пижамной рубашке и медленно, по очереди, расстегнули каждую. А затем легким движением опустили рубашку с плечей. Хуа Юн уронил руки вниз и одежда соскользнула на пол. Прохладные пальцы теперь путешествовали по обнаженному телу. Кожа, гладкая как шелк, но под ней ощущалась твердость мышц, не рельефных, но не менее сильных, чем у мускулистых мужчин. Хуа Юн был прекрасен, хоть и не походил на обычного альфу. Его телосложение обмануло Шаою, добавив еще один плюс в пользу облика омеги, которым тот притворялся. Но теперь он видел, что Юн совсем не похож на омегу, с его силой, скоростью и высокоранговыми феромонами. Шаою вспомнил, как утром ругал Хуа Юна за то, что тот использовал его для своего удовольствия и покраснел. Пряча смущение, он наклонился и покрыл влажными поцелуями шею и ключицы любимого, присасываясь достаточно сильно, чтобы оставить следы. Губы и язык снова и снова терзали кожу, зализывая свидетельства проявленной ранее страсти. Хуа Юн застонал. Инициативность Шаою, его ласки вызывали у энигмы безудержное, животное желание. Он хотел овладеть господином Шэном, быстро и грубо, как требовал инстинкт. Но нежные прикосновения Шаою пробуждали в нем и другую сторону. Потребность поклоняться своему особенному омеге, оберегать его и делать все возможное, чтобы не навредить. Хуа Юн ловко освободил Шаою от рубашки и притянул в объятия его разгоряченное тело. Мягко поглаживая спину альфы, он целовал шею, сантиметр за сантиметром поднимаясь выше и прошептал на ухо, касаясь мочки губами: — Господин Шэн, можно заняться с вами любовью? Я буду нежен, обещаю… Шаою застонал от вихря эмоций, которые в нем пробуждали слова и прикосновения возлюбленного. Он уже давно был очень возбужден и едва сдерживался, чтобы не насадится самому на член Хуа Юна. Но он не хотел торопиться, хотел взять все сполна от этой ночи, когда на него не воздействовали губительные феромоны или собственное взбесившееся тело, как после покушения. Он хотел, чтобы его голова оставалась ясной, чтобы огонь и страсть в нем разжигали только прикосновения и слова любимого мужчины. — Дааа… — простонал он, сжимая плечи Хуа Юна и притягивая его к себе так близко, словно хотел стать с ним одним целым. Энигма осторожно уложил его на кровать и избавил от оставшейся одежды, после чего быстро разделся сам. Он прильнул к Шаою всем телом, давая почувствовать, как сильно хочет его, как жаждет оказаться внутри и снова сделать своим. — Господин Шэн, — прошептал Хуа Юн срывающимся голосом, — что мне делать? — Прикоснись ко мне, — простонал Шаою, направляя его руку. Его член был мучительно твердым, на головке выступили капли предэякулята. Хуа Юн нежно обхватил его ладонью, поглаживая шелковистую кожу, чувствуя пульсацию и выступающие вены. Он потер большим пальцем головку, размазав прозрачную жидкость, которая облегчила скольжение. Шао застонал, притягивая Хуа Юна к себе, целуя глубоко, влажно, сплетаясь языками. Прикосновения его альфы дарили неизведанное ранее ощущения, пронзающие яркими импульсами все его тело. Внезапно Хуа Юн наклонился и скользнул по головке языком. Шаою выгнулся и протяжно вскрикнул. Получив одобрение, Хуа Юн начал сосать член, опуская голову все ниже, пока не почувствовал, как он упирается ему в горло. Шаою снова вскрикнул. — А-Юн! Как хорошо! Пожалуйста, не останавливайся… Хуа Юн бы ни за что не остановился. Он хотел только одного: поклоняться своему альфе, боготворить его и выполнять все его желания. Посасывая головку и ствол губами, он шире раздвинул ноги альфы и попытался ввести палец. Шаою был влажным, но не таким мокрым, как в течку, и Хуа Юн побоялся причинить ему боль. Он хотел использовать феромоны, но альфа остановил его. — Нет, А-Юн… — Тогда я возьму смазку, — сказал, прервавшись, Хуа Юн. Он порадовался, что купил ее с презервативами, на всякий случай. Щедро смазав пальцы, он наклонился и снова обхватил губами член Шаою. Одновременно проник в него сначала одним пальцем, потом добавил второй и третий, растягивая альфу и подстраивая его под себя. Сочетание этих ласк возбудили Шаою до предела, он громко стонал и выкрикивал: — А-Юн! Любимый… Еще… Я сейчас… Через несколько мгновений он вскрикнул и кончил в рот Хуа Юну, дрожа и задыхаясь от нахлынувших ощущений. Тело продолжало трепетать, пока он медленно приходил в себя. Хуа Юн целовал его шею, грудь, живот, безмолвно ожидая, пока господин Шэн скажет, что ему делать дальше. Шаою простонал, когда туман в его голове немного рассеялся, и ноги перестали дрожать от оргазма, который погрузил его в пучину ошеломляющего наслаждения. — А-Юн… Мне так хорошо с тобой, — прошептал Шаою, поглаживая своего альфу по спине и слегка напряженным плечам. Он слепо скользнул рукой вниз и нащупал член Хуа Юна, в очередной раз поразившись его размерам. Возбужденный орган был напряженным и очень твердым, его пульсация отдавалась в ладонь Шаою, одновременно завораживая и пугая. — Ты такой большой… Такой горячий… — прошептал альфа, поглаживая Хуа Юна и чувствуя, как тот дрожит, мучительно желая разрядки. — Я хочу тебя внутри, хочу тебя всего… Хуа Юну не нужно было повторять дважды. Он надел презерватив, направил член между ног Шаою и медленно вошел, задыхаясь от обволакивающего давления и сладкого, обжигающего трения плоти о тугие, горячие стенки. Они оба громко стонали, переплетаясь, лаская друг друга. Шаою обхватил ногами бедра Хуа Юна и мучительно медленно подавался вперед, дразня своего альфу, не позволяя ему проникать на всю глубину. — А-Юн… Ты обещал быть нежным, помнишь? — лукаво шептал он, едва приподнимая бедра и сжимая тело своего мужчины, удерживая его от быстрых и глубоких фрикций. Это была пытка для Хуа Юна. Он хотел быстро, сильно и глубоко проникать в Шаою, наполнять его до предела. Но ничего не мог поделать, ведь он обещал, и поэтому ласково и нежно сжимал ноги альфы, поглаживая пальцами гладкую кожу, придерживая эти сочные, бледные бедра и позволяя Шаою контролировать его движения. Убедившись, что Хуа Юн больше не стремится грубо овладеть его телом, Шаою захотел, чтобы его альфа перестал сдерживаться. — А-Юн… — простонал он, расслабив бедра. — Возми меня так, как хочешь. Пусть это будет грубо и жестко, я не боюсь. Я хочу тебя… Хочу твой член глубоко… Хочу стонать и сжимать тебя, пока ты берешь меня неистово и безжалостно, как ты любишь… — Правда? — прошептал Хуа Юн, продолжая медленные и нежные движения, не веря, что слух не обманывает его. Шаою выгнулся и простонал: — Трахни меня как следует, Хуа Юн. От этих слов энигма окончательно потерял голову. Он приподнял бедра Шаою и начал вонзаться в него глубокими сильными толчками. Шаою извивался под ним, закидывая ноги ему на поясницу и выгибаясь всем телом. Притянул ближе, укусил за плечо, не сдерживая прерывистых всхлипов. Откуда-то изнутри поднималось наслаждение, грозившее затопить его с головой, окончательно растворив реальность. Шаою кончил, судорожно сжимая член Хуа Юна, вырывая у него низкий, удовлетворенный стон. Движения энигмы стали еще сильнее, резче, он приблизился к собственному пику. Смотреть, как дрожит под ним Шаою, чувствовать как альфа пребывает в пелене экстаза было так приятно, что его самого накрыла бурная разрядка. Он простонал на ухо Шаою: — Малыш, спасибо… Я так люблю тебя… Покинув разгоряченное тело любимого, Хуа Юн избавился от презерватива и лег рядом с альфой, нежно обнимая его и продолжая шептать на ухо слова любви. Шаою бережно обнял его в ответ и, расслабившись в его руках, крепко заснул. Хуа Юн медленно гладил его по волосам и целовал в нос, щеки и губы. Теперь он знал, что у них все будет хорошо.