Под тенью маски.

Дождь в Шотландии всегда казался Саймону личным оскорблением — холодный, проникающий под снаряжение, превращающий землю в скользкое месиво. Он сидел на бетонном парапете за ангарами, чистя нож, когда услышал шаги. Мягкие, ритмичные. Он знал их наперечет. Ева остановилась в паре метров, не решаясь подойти ближе. В руках она держала две жестяные кружки, от которых поднимался пар. — Опять прячешься, лейтенант? — негромко спросила она. Саймон не поднял взгляда. Маска с черепом в сумерках выглядела зловеще, но она давно перестала её бояться. Для неё за этим латексом и краской скрывался человек, который заслонил её от осколков в Аль-Мазре. — Здесь тише, — его голос, низкий и хриплый, прорезал шум дождя. Девушка подошла и протянула ему кружку. Горячий чай с сомнительным количеством сахара — именно так, как он пил, когда думал, что никто не видит. Саймон на секунду замер, затем взял кружку. Его пальцы, обтянутые тактическими перчатками, коснулись её кожи. Мимолетный контакт, от которого по спине Евы пробежал ток. — Соуп и Гас устроили пари в столовой, — она присела рядом, игнорируя влажный бетон. — Пытаются выяснить, сможешь ли ты съесть целый лимон, не моргнув глазом. Райли издал звук, отдаленно похожий на смешок. — Идиоты. Они сидели в молчании. В этом мире, где каждый день мог стать последним, такие минуты тишины были дороже любых слов. Ева смотрела на его профиль, гадая, о чем он думает. О тех, кого потерял? О том, что никогда не сможет жить нормальной жизнью? Она осторожно положила голову ему на плечо. Почувствовала, как Гоуст напрягся — старый инстинкт солдата, привыкшего к нападению. Но через секунду призрак расслабился. Лейтенант не обнял её, не сказал ничего ласкового, но едва заметно наклонил голову, касаясь краем маски её волос. — Тебе стоит уйти в тепло, — произнес он, но в его голосе не было приказа. Только странная, несвойственная ему мягкость. — Мне и здесь тепло, Саймон. — Лейтенант не ответил. Только крепче сжал кружку, глядя в серую мглу. В этот вечер Призрак позволил себе быть просто человеком. Хотя бы на время, пока не допит чай. Дождь усилился, барабаня по крыше ангара. Ева чувствовала, как намокает её куртка, но тепло, исходившее от плеча Саймона, удерживало её на месте лучше любого якоря. — Ты завтра улетаешь с Роучем? — тихо спросила она, глядя на свои ботинки в рыжей грязи. Призрак не ответил сразу. Он медленно поставил пустую кружку на бетон и наконец повернул голову к ней. В прорезях маски его глаза казались неестественно темными, почти черными. — Это закрытая информация, Ева. Ты сама это знаешь. — Знаю, — она горько усмехнулась. — Но я также знаю, что Ласвэлл вчера трижды заходила в штаб, а Прайс курил одну сигару за другой. Это «Мексика», да? Райли резко подался вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Ева не отстранилась. Она чувствовала запах пороха, холодного металла и того самого дешевого мыла, которым пахло во всех казармах. — Меньше знаешь — дольше проживешь, — отчеканил он, и в его голосе снова прорезался лейтенант. Жесткий. Непробиваемый. — Не забивай себе голову моими маршрутами. — А чем мне её забивать? — вспыхнула она, наконец посмотрев ему прямо в глаза. — Тем, вернутся ли мои друзья живыми? Или тем, что ты опять придешь ко мне в медпункт с распоротым боком и будешь молчать, пока я накладываю швы? Саймон замер. Его рука в перчатке медленно поднялась, и на мгновение Еве показалось, что он коснется её лица. Но он лишь поправил воротник её куртки, застегивая его до самого подбородка. Это было странно — этот жест заботы выглядел почти интимным в исполнении человека, которого называли машиной для убийств. — Я всегда возвращаюсь, — глухо произнес он. — Это моя проклятая работа. Он поднялся, его массивная фигура на секунду закрыла тусклый свет фонаря. Саймон протянул ей руку, помогая встать. Когда она поднялась, он не сразу выпустил её ладонь. — Оставь кружки здесь. Иди в корпус, — скомандовал он. — И не смей заключать пари с Соупом. Я всё равно не моргаю. Ева смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в серой пелене дождя. Она знала, что завтра на рассвете вертолет унесет его в очередное пекло. Но сегодня, в этом коротком касании у воротника, он оставил ей обещание.