Double trouble (18+)

      Джисон хрипло простонал, едва разлепляя глаза. В голове набат из тысячи гонгов, во рту ужасная горечь, а ещё кажется, что готов выпить тонну воды. Да, не надо было закидывать в себя столько коктейлей. Но разве он мог сдержаться, когда нужно было хоть чем-то занять руки и голову? А вся проблема была в Хван Хёнджине, который после очередного расставания с парнем… Или с девушкой? Да не всё ли равно… В общем, Хёнджин с кем-то там расстался и потащил как всегда своего лучшего друга топить горе в танце. Хотя, какое горе? Будто Хёнджина когда-то бросали… Это он сам всегда расстаётся, но строит из себя королеву драмы.       — Хани, ну ты же понимаешь, что разбить кому-то сердце тоже больно… Я ведь не виноват, что остыл. А есть ли смысл тянуть то, что только рвётся при натяжении?       Сердце Джисона тоже каждый раз рвётся, когда Хёнджин знакомит его со своей очередной пассией, а потом радостно вздрагивает от новости о расставании. Да, это неправильно, но что можно поделать с собственным сердцем, которое, кажется, и бьётся-то, потому что Хёнджин…       Стараясь отогнать от себя воспоминания о красиво извивающемся в танце Хёнджине, так и манящем прикоснуться к нему, Джисон окончательно открыл глаза, с удивлением осознавая, что находился не у себя дома, а на груди ощущалось лёгкое давление. Он медленно повернул голову, потому что последнее, что на данный момент мельтешило в памяти, — он взял Хёнджина за руку и притянул к себе в непреодолимом желании поцеловать. Но он ведь не сделал этого? Нет же?       Джисон облегчённо выдохнул: его обнимала девушка. Он оценивающе пробежал взглядом по умиротворённо расслабленному лицу, вздрагивающим ресницам, полным губам, длинным растрёпанным по подушке волосам. Симпатичная… Взгляд спустился по изгибу явно стройного тела, хоть и скрытого одеялом… Джисон чуть не вскрикнул от неожиданности, поэтому быстро зажав рот ладонью, замер, хлопая ресницами… Что? Нет! Не может быть!       На талии девушки, поверх одеяла, лежала мужская рука, которую Джисон узнает из миллиарда миллиардов (такая цифра существует вообще?). Сердце стало стучать в паническом страхе от того, что теперь сказать другу, который, так и не убрав руку с талии девушки, опираясь на согнутую в локте другую, смотрел прямо в расширенные от испуга глаза Джисона.       — Доброе утро, — сказал Хёнджин тоном, будто просыпаться вот так втроём было их ежедневной рутиной, и протянул лекарство и бутылку с водой.       — Д-доброе, — заикнувшись, выдавил Джисон, но с благодарностью принял и таблетки воду, а осушив бутылку до капли, сразу же откинулся на подушку, зажмуриваясь и считая до десяти: это сон, видение, похмелье… Это не мог быть Хван-самый-сексуальный-друг-Хёнджин…       Джисон ведь вчера вечером хотел притянуть такого горячего в танце Хёнджина к себе, но нечаянный толчок, — и Джисон оказался в объятиях девушки. И в какой-то мере даже обрадовался остатками на тот момент в стельку пьяного разума этой случайности. Да-да, оказался в объятиях вот этой самой девушки, что лежала сейчас рядом. Теперь Джисон мог точно вспомнить, как тела тёрлись друг об друга в танце, как томно девушка выдыхала возле уха, касаясь губами мочки… В какой-то момент Джисон почувствовал руку на своей талии, твёрдую грудь за спиной, а повернув голову, получил поцелуй в уголок губ… от (что, блять?) Хёнджина.       Джисон резко сел на кровати. Голова продолжала гудеть, а спящая девушка и неспящий Хёнджин, с мягкой улыбкой на помятом лице, никуда не делись.       — Долго будешь отрицать очевидное? — тихо спросил Хёнджин.       — Я ничего не помню, — боясь встретиться с другом (они ещё друзья? кто они вообще теперь друг другу?), Джисон смотрел перед собой, сжимая голову в ладонях, взъерошив и без того торчащие во все стороны волосы.       Какой кошмар! Одно дело грезить о лучшем друге, одинокими вечерами представляя его руку на своем члене вместо собственной, а ещё лучше губы… Но чтобы это стало реальностью? Нет-нет, ни в коем случае. У Джисона строгое правило: никаких отношений на работе, с друзьями и с родственниками друзей. Он всегда на всех этих попойках в компании Хёнджина держал себя в руках. Почему всё пошло по одному месту именно вчера?       В этот момент девушка пошевелилась, переворачиваясь на спину, отчего её небольшая, но аппетитная грудь открылась, являя взору тут же затвердевшие соски, заставляя Джисона сглотнуть. Хёнджин, поймав его взгляд, как ни в чём не бывало спокойно натянул на девушку одеяло.       — Могу напомнить… — лукаво прищурившись, ухмыльнулся Хёнджин после короткой паузы, а затем прикусил губу, когда из глаз Джисона метнулась в него молния.       Но эти покусанные губы и сами запустили флэшбэк, напомнив страстный поцелуй, когда Джисон развернулся в руках Хёнджина к нему лицом. Он зарылся в его жестковатые от постоянных окрашиваний волосы пальцами, сорвал резинку на затылке, прижался всем телом, которое не оттолкнули, и целовал засасывая, кусая, вторгаясь в чужой рот языком, получая то же самое в ответ. А сзади прижималась девушка, которая проникла ладонями сначала под рубашку Джисона, поглаживая и щипая его соски, отчего он простонал прямо в губы Хёнджина. В тот момент, когда её рука сжала сквозь ткань брюк его стояк, Джисон прикусил язык Хёнджина, получив на это срывающий крышу стон. Где-то на задворках сознания голос разума шепнул: «Что ты делаешь, Джисон? Вы же друзья». «Я подумаю об этом завтра», — прозвучала тут же возникшая в голове фраза из когда-то просмотренного фильма…       Вот только «завтра» уже настало, но от этого совсем не легче… Джисон пытался сдержать сбившееся от воспоминаний дыхание, но понимал, что делал только хуже. Лицо пылало, а в паху стало ныть, напоминая, что даже с гудящей с похмелья головой воспоминания о поцелуях Хёнджина способны завести. Но ведь ночью они на поцелуях не остановились…       Хёнджин отстранился и снова повернул Джисона к себе спиной.       — Смотри, — дыхание Хёнджина обожгло ухо, а затем его пальцы притянули девушку к себе за подбородок. Их поцелуй был развязным, казалось, что вот-вот начнут раздевать друг друга прямо на танцполе. А Джисон смотрел и не мог оторваться, пока девушка не стала целовать его самого…       Чёрт! Он даже имени её не знает…       — Ханён, — сказал Хёнджин, вырывая из мыслей.       — Что? — Джисон не мог понять значения сказанного, концентрируясь на губах друга.       — Её зовут Ханён, — повторил Хёнджин. Он что, мысли читать умеет? Или весь мыслительный процесс субтитрами идёт у Джиона на лице?       — Ага, — согласился Джисон, снова сглатывая, не в состоянии оторвать глаз от пухлых губ, которые побывали ночью на его члене, как в самых смелых мечтах. От этого воспоминания из глубины его собственного горла сорвался невольный рваный вздох, а член дёрнулся вместе с пробежавшим к нему жаром.       — А вы горячие, — томно подмигнула Ханён, перехватывая обоих за руки и ведя за собой с танцпола в одну из приватных комнат. Джисон, испепеляемый желанием избавиться от возбуждения, чуть не рвущего дорогие брюки по швам, покорно шёл, не замечая сопротивления и со стороны Хёнджина.       Ханён, едва они оказались в комнате, впилась в губы Джисона, притянув Хёнджина к себе сзади. Она, не прерывая поцелуй, избавилась от рубашки, а затем и брюк Джисона вместе с боксерами, в то время как Хёнджин раздевал её саму. Когда осталась совершенно без одежды, Ханён повернулась к Хёнджину, начав раздевать и его. Джисон плотнее придвинулся к её спине, начав неспешно двигаться, потираясь членом о ягодицы. Как же было хорошо в тот момент. Не хотелось ни о чём думать, а просто довериться этим двоим, которые словно сговорились свести Джисона, который вновь и вновь отправлял периодически подающий голос разум подумать завтра, с ума. Хёнджин, отдав себя в ловкие руки Ханён, притянул голову Джисона за затылок, вновь поймав его губы.       — Бля-а-ать! — простонал Джисон и вздрогнул от собственного хриплого голоса.       — Вспоминаешь? — вопросы и ухмылки Хёнджина казались издевательством над пострадавшей прошедшей ночью психикой.       — Нам нужно поговорить, — Джисон хотел, чтобы это прозвучало вопросом, но вышло утверждением.       — Думаю, нам надо привести себя сначала в порядок, — констатировал Хёнджин. — Не думаю, что сейчас тебе будет приятно целовать мой зловонный рот…       — Фу, — засмеялся Джисон, понимая, что собственный рот пахнет уж точно не лучше, хоть после воды и лекарства стало значительно лучше, но фраза разрядила обстановку.       Хёнджин выбрался из-под одеяла, представая перед Джисоном абсолютно голым и с крепко стоящим членом, на который невозможно было не засмотреться: дух захватывало от красоты. Весь Хёнджин был словно пришедшим из другого мира.       — Поможешь? — он протянул руку, приглашая Джисона следовать за собой в ванную, при этом быстро, почти незаметно кивнул на свой блеснувший выделившейся смазкой член.       Кажется, Джисон перестал дышать, но покорно схватился за предложенную ладонь, сразу оказываясь на ногах, отчего одеяло окончательно съехало на пол, оголив Ханён, чьё стройное тело приковало к себе взгляды обоих. Джисон наклонился, чтобы её укрыть, и чуть не рухнул на кровать, едва успев удержаться на вытянутых и расставленных по сторонам от спящей девушки руках, потому что Хёнджин пристроился сзади, сжав талию Джисона в тисках своих ладоней, а членом проходясь по мошонке.       — Как же давно я тебя хочу, Хани. Ты ведь больше не будешь меня избегать? — Хёнджин стал покрывать спину Джисона поцелуями, которые отдавались в теле волнами жара.       — Вы решили продолжить без меня, мальчики? — потягиваясь, Ханён открыла глаза.       Видимо, больше никого не волновал этим утром запах изо рта, потому что страсть поглотила всех троих окончательно и бесповоротно. А Джисон, теперь уже будучи трезвым, обещал себе подумать обо всём происходящем завтра, если не умрёт от счастья сегодня…