Новая история Рапунцель. Побег из царства Тьмы.

Pov. Арти. -- Ты опять за свое, да? Я же тебе говорил: к окну не подходить! Холодные, жёсткие руки сдирают меня с подоконника и швыряют на пол, а я даже понять ничего не успеваю. Черт, приносится в голове кометой испуганная мысль, да как так-то? Как, черт возьми, я мог не услышать шагов Витторио? О, сейчас мне мало не покажется, похоже, учитель настроен серьезно, дай Дракула, хотя бы остаться в живых. Его глаза горят адским пламенем, а рот изрыгает такие проклятия, что мне невольно становится не по себе. Да, сейчас мне очень, очень больно (а как может быть иначе, если тебя лупят ногами, обутыми в тяжёлые кованые сапоги), но боль рано или поздно уйдет, а вот проклятья останутся... Излив на меня свой гнев праведный, учитель без лишних слов удаляется, а я остаюсь лежать в луже крови. О, Дракула, даруй мне покой, за что ты обрёк меня на такие невыносимые муки, ведь, по большему счету, я ни в чем не виноват... Ох, как бы там ни было, надо попытаться встать. Чтобы там не думали обыватели, а вампиры болеют так же, как люди, и то, что я сейчас лежу на холодных каменных плитах, для здоровья совсем не полезно. Я пытаюсь встать, перекатившись подальше, так хоть ноги скользить не будут, не хочется вдобавок ещё и ляпнуться на скользком полу, этак можно и костей не собрать в очередной раз. Не сразу, но у меня все-таки получается, и я кое-как доползаю до узкого деревянного топчана, который не слишком убедительно притворяется кроватью, и с размаху падаю на него. Черт возьми, как же больно-то, и вот за что мне все это? Впрочем, жалуюсь я не долго, а толку-то? Все равно ж никто не услышит. Лучше попытаться заснуть, возможно, во сне я снова смогу увидеть Его. Ну, уснуть сразу мне было не суждено, потому что дверь тихонько открывается, и в комнату входит Маричка, девушка, которая помогает мне выжить, свет души моей, моя единственная подруга. Нет, между нами ничего нет, как кто-нибудь мог бы подумать, я вообще-то по мальчикам, и этого никогда не скрывал, вот такой вот я и меняться не собираюсь, у вампиров это не осуждается. Маричка -- возлюбленная, если можно так выразиться, Витторио, у них больная, насквозь неправильная любовь, которую я никогда не понимал и не пойму... Это любовь жертвы к своему мучителю, настоящий Стокгольмский синдром, но, тем не менее, пара вместе уже много лет и расставаться, кажется, они не собираются. Маричка говорит, что давно привыкла и счастлива, а я искренне не понимаю, как такая молодая красивая девушка может любить ублюдка, который избивает её, насилует, регулярно сбрасывает с башни в колючий кустарник, не понимаю! Этот формат любви никогда не уложится в моей голове, но я давным-давно перестал пытаться уговорить Маричку уйти, понял,что бесполезно. Как говорится не стоит тянуть ее в Рай, ей хорошо и в Аду. Я успокаиваю себя мыслью, что если ее все устраивает, то вмешиваться просто нет смысла. -- Ох, маленький, опять досталось тебе, да? Говорила же я тебе, не подходи к окну, -- печально говорит девушка. В её руках кувшин с тёплой водой и мягкая тряпица -- единственные лекарства, которые нам доступны. Она аккуратно обмывает мои раны и кладёт прохладную руку на лоб, тихо чертыхаясь. Понятно, значит опять температура подскочила, вот всегда так, пора бы уже привыкнуть, но нет, она каждый раз пугается. Впрочем, испуг длится не долго, Маричка у нас мастер самоконтроля. -- Успокойся, всё уже позади, -- говорит она вдруг, -- это был последний раз, когда Витт поднял на тебя руку. Знаешь, а я решилась. Я удивлённо гляжу на неё, решилась? На что? -- Ты должен уйти отсюда, -- тихо говорит она. -- Завтра Витт уезжает по делам Совета, и это твой шанс. Ты покинешь башню, Арти, уйдёшь и больше никогда не вернёшься, тьма сказала мне, что ты будешь счастлив в большом мире, найдешь в нем свое место. Я недоверчиво кошусь на неё, она что, сошла с ума? Какой там большой мир, я всю жизнь провёл в башне, кто и где меня ждёт? Хотя внутри словно загорается огонёк, а может, она права, может быть, действительно, большой мир ждёт, ведь там живёт Он, тот, кого я так часто вижу во сне, я точно знаю -- это не просто мои фантазии, парень, которого я уже искренне полюбил реален, нужно просто найти его. -- Да-да правильно рассуждаешь, -- кивает Маричка, -- ты выйдешь в большой мир и встретишь его, свою пантеру, поверь мне, у вас всё сложится. Далеко не сразу, парень он совсем не простой, но после того, как он примет тебя и своё предназначение, вашей любви будут завидовать многие. Я тихонько улыбаюсь, хорошо, если бы так. -- Ничего, -- вздыхает Маричка, -- всё будет хорошо. Знаешь, я тебе кое-что принесла, это подарок. Я мгновенно заинтересовавшись приподнимаю голову. -- Подарок? Ой, как прикольно, мне никто никогда подарков не дарил. -- Смотри, --говорит она и достаёт из складок своей невероятно пышной, шуршащей юбки... сковороду. Странную, с двумя ручками, похожую больше на кастрюльку... -- Это ещё что, -- ошарашенно интересуюсь я, аккуратно трогая сковородку изуродованной рукой. Да-да, я по-человеческим меркам практически инвалид, однажды Витторио застал меня за тем, что я рисовал пальцем на замерзшем стекле какие-то незамысловатые фигурки и в ярости изуродовал мне руку, да так, что вылечить её не способна никакая магия. Ну, что ж, я давно перестал сожалеть об этом, такие тоже живут, солнце, как говорится, светит всем одинаково. -- Эта сковородка, -- крайне серьёзно говорит Маричка, -- настоящее оружие свободы! Это будет единственный предмет, который защитит тебя после выхода в большой мир; ты же не думаешь, что всё будет так просто и гладко после того, как ты покинешь эти стены? Я очень сильно боюсь отпускать тебя, но от мысли, что ты всегда сможешь треснуть злоумышленника по башке, мне будет намного спокойнее, моя Рапунцель. Несмотря на боль, я улыбаюсь искренне и почти счастливо. Ох, Маричка, вот в этом вся она -- всегда может поднять мне настроение. Это же надо, Рапунцель! Я же парень, брутальный вампир, ну, какая там Рапунцель! Назови меня так кто-то другой, мигом бы горло перегрыз, но почему-то из уст Марички это нелепое прозвище меня нисколько не обижает и уж тем более не оскорбляет, а звучит скорее даже забавно. -- Я даже коня тебе нашла, -- улыбается меж тем Маричка, -- понимаю, конечно, что байк был бы более уместен, но, увы, на нём завтра Витт уезжает, а вот конь на месте. Макс -- умничка, он тебя довезёт, если сможешь с ним договориться. У меня опять отпадает челюсть: она предлагает мне ехать в большой мир на коне Витта? Мама дорогая, да если он узнает, он же меня насмерть запорет... Но не это самое страшное, гораздо больше меня напрягает другое. После побега у меня есть всего лишь три месяца, чтобы адаптироваться в большом мире, если же этого не произойдёт, я вынужден буду вернуться, и тогда смерть моя -- это всего лишь вопрос времени, но я верю в чудо , а потому об этом думать пока не будем. Я тихонько улыбаюсь и говорю: -- Спасибо, но как ж ты? Учитель ведь убьёт тебя, если узнает, что ты помогла мне! -- Не убьёт, -- Маричка улыбается спокойно и безмятежно, -- он слишком сильно нуждается во мне. Знаешь, несмотря на то, что ты видишь лишь одну сторону наших отношений, поверь: Витт меня действительно любит и зависим, а значит, ничего не сделает Я знаю, что ты осуждает меня, но любовь бывает разной, поэтому не беспокойся обо мне, всё будет в порядке... Сейчас ложись и постарайся уснуть, а как только проснёшься, я выведу тебя из башни, и ты сможешь уехать. Всё будет хорошо, моя Рапунцель. Я киваю и закрываю глаза, ну, а что, собственно говоря, мне остаётся? Оружие свободы с тихим звоном падает на пол, а я засыпаю, чтобы снова и снова видеть сны о том, кого собираюсь найти в большом мире. Я верю, что он станет моей женой и будет любить меня всегда, что у меня всё получится. Ведь для того, чтобы он обратил на меня внимание, мне нужно всего лишь укусить его -- обычное дело в вампирском мире. Всё будет хорошо, главное, верить в себя и идти вперёд! Он приходит каждый раз, лишь только я закрываю глаза: высокий синеглазый брюнет, невероятно гибкий и пропорционально сложенный. Впрочем, его великолепной фигуре я уже давно не удивляюсь: ведь теперь точно знаю, что он оборотень, причём не банальный волк, а самая настоящая пантера -- птичка довольно-таки редкая в магическом мире. Утро наступает слишком непозволительно быстро, и вот уже я вновь пытаюсь не заорать от страшной боли под розгами, которыми с упоением вместо утреннего "здрасьте" лупит меня учитель. Ох, чёрт, как же больно, надеюсь долго это не продлится, ему ведь сегодня уезжать Ну да, в принципе, всё так и получилось. Примерно через час Витторио отбрасывает окровавленный, сломанный пополам прут, брезгливо вытирает руки надушенным платочком и говорит, точнее шипит сквозь зубы: -- Тебе повезло, щенок, что я сегодня занят. Будь добр, выучи весь второй том Вампирских практик до моего приезда, а если не справишься, пеняй на себя! И учти, ещё раз увижу тебя на подоконнике... Он не договаривает, но всё понятно и без слов: могу и не выжить, значит, после такого. Впрочем, угроз учителя я уже давно не боюсь, тем более, что сегодня я покину эту ужасную башню и больше никогда, никогда не буду учить ничего из вампирских практик, хватит уже, научился за сто с лишним-то лет... Витт уходит, а я вопреки запретам подхожу к окну и смотрю на солнце. Так вот он какой первый рассвет моей свободы! За это точно стоило бы выпить, жаль, что я не употребляю алкоголь, здесь его просто нет. Маричка появляется минут через сорок после того, как фигура Витта исчезает за поворотом. О, Дракула, неужели сейчас это случится? Мои ноги ступят на землю в первый раз за все мои что тридцать пять лет... Маричка подошла к окну и распустила свои длинные, прекрасные волосы. -- Давай, -- поторопила на меня. -- Что давать? -- ошарашенно поинтересовался я, не веря своим ушам. Она что, хочет чтобы я.... -- Именно, маленький, именно, давай! Тебе нужно будет спуститься, как по верёвке. Помнишь, ты учился лазать по канату, вот и примени, наконец, свои навыки по прямому, так сказать, назначению. -- Но тебе же больно будет! -- воскликнул я, едва дыша от шока. -- Я же вешу сорок три кило! -- Послушай маленький, не тупи, а как ты считаешь Витт каждый раз попадает в башню? Не силой же мысли он левитирует. Он спускается и поднимается сюда по моим волосам, я давным-давно уже привыкла, поэтому не стесняйся. Вот и что мне оставалось делать? Только кивнуть, схватиться за гладкие, блестящие волосы и соскользнуть вниз. Буквально через несколько минут я уже был на земле, и мои ноги коснулись пышной, какой-то картинно зелёной травы. О, Дракула, отец всех вампиров, неужели это произошло, я это сделал, я сбежал! Но блин, в каком я виде, это же просто позор, надо было хоть одеться поприличнее! Я сейчас выгляжу, как бомж, которого хорошенько отпинали... Только волосы безупречно красивы: тяжёлые, белокурые, ниже поясницы. Мне в них что ли завернуться, как раньше делали блудницы? Прямо передо мной упал какой-то тюк, завёрнутый в красную, любимую между прочим, скатерть Витта. О Дракула, Маричке точно конец. -- Вот, -- раздалось сверху, -- оденься хоть поприличней, чудик! Или ты собрался в таком виде в большой мир отправляться? Кстати, Макс привязан у осины, что растет сразу за углом, будь добр, дай ему морковку, она тоже в тюке. Я быстро переоделся, стараясь не потерять на ходу сковородку, схватил морковку и бегом понесся к осине, куда указывал Маричка. Завернув за угол, я увидел здоровенного конягу, привязанного возле дерева. Конь мрачно оглядел меня с ног до головы, фыркнул и сделал вид, что мы не знакомы. Хотя, если честно, это почти правда, мы действительно не знакомы, просто Витт несколько раз порол меня хвостом Макса за особо тяжкие, как он говорил, преступления. Это было очень больно и обидно, не хочу описывать как происходил процесс наказания, а то прямо здесь сблюю. И коню, похоже, это не понравилось точно так же, как и мне. Я аккуратно достал морковку и показал её Максу. -- Макс, Макс, хороший мой, смотри что у меня есть, -- начал я. Конь всё так же мрачно глянул на меня. -- И что? Ты меня морковкой удивить хочешь? Я, по-твоему, совсем нищеброд? -- поинтересовался он. -- Лучше бы какой-нибудь протеиновый батончик принёс. Ей богу, вкуснее было бы и полезнее, а то морковка... Хотя чего ж с тебя взять, Рапунцель недоделанная... Морковка полетела на землю, ни хрена себе, Макс что, ещё и разговаривает? -- Нет, видимо, Витт старался не зря, -- констатировал конь, -- совсем у тебя мозги отказали. Мало того, что принес в качестве дара какую-то вшивую морковку, так ещё и в грязь её уронил, ну ты совсем что ли того? Помыть её мы не сможем, а значит, угощения ты мне не принёс. И вот о чем с тобой разговаривать? -- Прости, просто я очень удивился тому, что ты разговариваешь, -- проблеял я, пытаясь краем скатерти вытереть злополучную морковку. -- Ну, ни фига себе, -- в очередь удивился он, -- конечно, разговариваю. А ты думал, что я скотина какая-нибудь бессловесная или как? -- поинтересовался конь и нервно всхрапнул. -- То есть ты магический фамильяр, -- дошло до меня, -- превосходно! Тогда давай договоримся, ты поможешь мне, а я, как только смогу, щедро одарю тебя. Смотри морковку я вытер, и это все, что я пока могу тебе дать Уж прости, протеиновых батончиков не завалялось, я их и сам никогда не видел, поэтому и тебя угостить не смог. Ты же знаешь, какая Витторио жадная скотина, какие уж там протеиновые батончики, он меня все эти годы лишь кровью птиц да поркой кормил, то есть порол так, что жрать совсем не хотелось. -- Ясно, -- кивнул Макс, -- принято. И куда же, позволь узнать, ты намылился? Если и вправду решил сбежать в большой мир, то одной морковки явно будет маловато! Ну, да, я, конечно, знаю, что я твой фамильяр по рождению, но, блин, мы так не договаривались! Возил я себе спокойно хозяина и возил, а сейчас ты мне побег предлагаешь, а если поймают, что Витт с нами сделает? Что? Макс мой фамильяр по рождению? Ни хрена себе новости! То есть, мало того, что учитель запер меня в этой проклятущей башне, мало того, чтоб порол как дикого зверя, так он у меня ещё фамильяра, для меня рождённого, отобрал...Очень весело. -- Нет, ты скажи, что он с нами сделает, если поймает? -- продолжал настаивать конь И тут сзади раздалось: -- Уже поймал! Или вы что думали, если я уехал, можете тут своевольничать? Нет уж, я прекрасно почувствовал, что ты, недоразумение чёртово, сбежать собираешься! И куда, интересно узнать, ты намылился? Я медленно повернулся и увидел Витта, который, гнусно ухмыляясь, стоял возле байка и хищно на меня пялился. -- Ну всё, мальчик, ты попал, так попал, что до утра, похоже, не... Договорить он не успел, руки действовали быстрее разума. "Сковородка -- оружие свободы" -- пронеслось у меня в голове, и я прямо с разворота хренакнул сим оружием прямо по лысине учителя. Тот вскрикнул и упал, как сноп сена, который неправильно сгуртовали. -- Ни фига себе! -- Макс махнул гривой и восторженно уставился на меня. -- А ты, мальчик, похоже, страх где-то по дороге потерял? -- Да плевать мне на страх, надоело в башне сидеть только и всего, -- пропыхтел я и кое-как взгромоздился на коня, -- нужно было срочно убираться отсюда, это было ясно, иначе сейчас Витт очнётся и... -- Слушай, а ты мне нравишься, -- внезапно заявил конь, -- давай свалим отсюда, а? Я тоже давно хотел увидеть большой мир, и мы с тобой вместе попробуем все протеиновые батончики... -- Ё-моё, вот заклинило тебя прям, -- ухмыльнулся я и легонько потянул за гриву. Ездить верхом я не умел и искренне надеялся, что сумею управлять конём по наитию, больше мне ничего не оставалось... К счастью, Макс шарил в этом явно лучше меня, он несся, не останавливаясь, и очень скоро мы были уже в городе, который поразил меня буйством красок, многоэтажками и тем, что на нас с Максом внимания никто не обращал, будто парень на лошади явление абсолютно рядовое. Жара стояла невероятная и вскоре мне захотелось пить. Горячий чай, вот что мне было нужно. Спешившись, я вошёл в первое попавшееся заведение и, присев за стол, сделал заказ. Ну что ж, вот и началась та самая жизнь, о которой я так давно мечтал. Интересно, какой она будет?