Марик

Часть 1. Опекунство На следующий день в кабинете Галины Николаевны собрались все. Присутствовала также и сотрудница органов опеки. Ирина Ивановна сидела на стуле, прижимая к груди старую сумку. Глаза красные, руки трясутся, но держится. Рядом пристроился Васька — в чистой рубашке, с серьёзным лицом. Галина Николаевна разложила на столе бумаги. — Ирина Ивановна, вы согласны оставить Марка у его матери, Светланы? — Нет, — твёрдо сказала бабушка. — Не согласна. Она его не воспитает. Она себя не воспитала. — Вы согласны, чтобы опеку оформили на гражданку Соколову Юлию Александровну и гражданина Березина Романа Сергеевича? Ирина Ивановна посмотрела на Юлю — та стояла у окна, бледная, с застывшим лицом. — Согласна, — бабушка заплакала, но улыбнулась. — Лучше них никого нет. Они его уже любят. — Вася? — Галина Николаевна повернулась к мальчику. — Ты что скажешь? Васька шмыгнул носом. — А Марик у них останется? Я смогу приходить? — Сможешь, — кивнул Рома. — Хоть каждый день. — Тогда я согласный, — кивнул Васька. Галина Николаевна подвинула бумаги к Юле. — Подписывайте. Юля взяла ручку. Рука дрожала — она не могла написать ни буквы. Рома подошёл сзади, накрыл её руку своей. — Давай вместе, — сказал тихо. Они подписали вдвоём. Через неделю состоялось ещё одно заседание — уже по лишению родительских прав. Светка не пришла. Прислала записку: «Я не против, забирайте, мне некогда». Судья тогда долго молчал, глядя в этот клочок бумаги. Её лишили прав на обоих сыновей — на Марка и на Василия. Васька остался с родным отцом — Андреем, тихим мужчиной, который работал на стройке и очень хотел, чтобы сын не пошёл по материнской дорожке. Они жили вдвоём в маленькой однушке на окраине Пятницка. Андрей платил алименты на Марика — смешные, символические, но платил. За Светку. Видимо, он всё же любил свою непутёвую бывшую жену. Рома и Юля не брали этих денег, открыли счёт на имя Марика. «Когда вырастет, пусть сам решает», — сказал Рома. Ирина Ивановна иногда плакала по ночам — от обиды, от усталости, от того, что не уберегла. Но днём она улыбалась, пекла пироги и ждала в гости Марика. И Ваську — он приезжал каждые выходные. А Светка уехала в Москву. Говорили, что её видели на Казанском вокзале с каким-то мужчиной. Потом — что она устроилась уборщицей в сетевой магазин. Потом — что снова пропала. Юля не хотела о ней знать. Рома тоже. Но иногда, когда Марик засыпал у него на руках, Рома думал: «Как можно было от такого чуда отказаться?» И не находил ответа. Часть 2. Две коляски Три месяца спустя. Тот же подмосковный двор. Ирина Ивановна сидела на лавочке у подъезда. Рядом стояли две коляски. В одной — Василиса, дочка Лисицыных. Костя попросил «присмотреть часок», пока они с Дашей в магазин уехали. Лиса спала, розовощёкая, пухлая, в вязаном конверте. В другой — Марик. Теперь его никто не называл Марком. Только Марик. Он сидел в коляске полубоком, держался за бортик и пытался встать на ножки. Губы сжаты, брови нахмурены — весь в Рому. — Ишь ты, — улыбнулась Ирина Ивановна. — Характерный. — А то, — раздалось у неё за спиной. Подошла Юля — только что вернулась с вызова, ещё в форменной куртке, с папкой под мышкой. Она нагнулась к коляске, поцеловала Марика в макушку. — Мамка пришла, — сказала бабушка. И поправилась: — Крёстная. — Какая разница, — Юля присела на корточки, поправила Марику шапку. — Мама. Марик протянул к ней ручки, загулил. Рядом припарковалась знакомая серая машина. Из неё вышел Рома, хлопнул дверцей, подошёл к коляскам. — А где моя? — спросил он, заглядывая. — Это вот твоя, — Ирина Ивановна кивнула на Марика. — А это Лиска, Костина. — Я про свою жену, — улыбнулся Рома. — Но сын тоже подойдёт. Он вынул Марика из коляски, подкинул вверх. Марик засмеялся — звонко, на весь двор. — Легче ты, — сказала Юля. — Обедать пора. — А что у нас? — Даша суп сварила. И пирог с капустой испекла. — Идём, — Рома взял Юлю за руку, перекинул Марика на другое плечо. — Ирина Ивановна, вы с нами? — Ой, да что вы, — засмущалась бабушка. — Я Лиску покараулю, Костя с Дашей скоро… — Костя с Дашей уже здесь, — сказал Костя, появляясь из-за угла с пакетами. — Даш, ты посмотри, какая картина. Даша подошла, заглянула в коляску к Лиске — та спала, раскинув ручки. — Идиллии не хватает, — улыбнулась она. — Какой ещё идиллии? — спросил Костя. — А вот такой. — Даша кивнула на Юлю, Рому и Марика, которые уже шли к подъезду. Рома одной рукой придерживал ребёнка, другой — обнимал жену за плечи. Марик тянулся к Роминому уху и шептал что-то секретное, мужское. Костя проследил за её взглядом, помолчал. — А я, кажется, начинаю понимать, почему они так за него бились, — сказал он тихо. — Потому что он их сын, — просто ответила Даша. — Не по крови, а по всему остальному. Ирина Ивановна смотрела вслед и вытирала слёзы. Но теперь это были хорошие слёзы.