Ковш/ Плуг/ Большая Медведица/ Бэйдоу

— Чтобы выяснить, кто угрожает Хэ Ю'ань смертью, нужно проверить каждого, кто с ней связан. — У людей с деньгами и властью, если они захотят с ней разделаться, нет нужды затевать такие сложности. Разве что им нужно что-то скрыть: они разыгрывают целую вереницу событий, чтобы отвести от себя подозрение. — Хэ Ю'ань видит ситуацию изнутри. Те, с кем у неё конфликт, это может быть не полный список и не самый точный. — Это как если бы я шёл по улице, случайно задел прохожего, извинился и забыл. А он от этого потерял деньги, которые вёз на лечение матери; семья рухнула. Потом он встретил меня снова, а я его уже не помню и тут он захотел мести. — Или, например, мне кажется, что вы, господин начальник, смотрите на меня искоса, считаете меня никуда не годным и всё равно держите при себе, специально чтобы присматривать и изводить. Но всё это мои домыслы, не факты. С Хэ Ю'ань то же самое. Разве нет? — Неплохо. И что вы намерены делать? Юэ Динтан не поднял головы: продолжал вносить пометки в статью, которую правил. «Тезис хорош, аргументация слаба. Советую обратиться к греческой цивилизации, рассмотреть систему городов-государств». — Значит, нужно начинать с самого начала. Лин Шу разложил на столе папку с документами. Это были материалы, запрошенные им из полицейского участка того района, где жила Хэ Ю'ань: место рождения, возраст, родственники, краткие сведения о семье. Надо сказать, в городском управлении были свои преимущества. Раньше, когда он служил в районе Цзянван, о таких материалах и мечтать не приходилось; теперь, с вывеской городского управления, можно прийти и спросить, сразу же дадут. Это и называется «прикрываться именем тигра» (扯虎皮做大旗; дословно: «вырвать тигриную шкуру и сделать из неё большое знамя»). — Хэ Ю'ань выросла в бедности. Родители умерли рано; младшие брат и сестра тоже не выжили; из всей семьи осталась только она и старший брат. — По датам выходит: родителей не стало, когда ей было три года. Брат старше на семь лет. Они жили вдвоём, и почти наверняка он её и поднял на ноги. — Но радость длилась недолго. Когда ей исполнилось четырнадцать, брат Хэ Чанань (何长安; 何 — фамилия; 长安 — «долгий покой»; название древней столицы Китая (нынешний Сиань); имя, несущее пожелание долгой спокойной жизни) вышел из дома и пропал. Одни говорили: работал в порту грузчиком, оступился и утонул; другие: обидел бандитов, те заволокли в переулок и убили. Хэ Ю'ань и без того жила в нужде, а тут и вовсе осталась одна. — В двадцать лет она пришла в кино; сейчас ей двадцать пять. До встречи со Шэнь Шици — красивая, но без денег и связей; всё что угодно могло случиться. А она смогла добраться до Шэнь Шици, убедить его взять её под крыло и сделать известной актрисой, да ещё вести себя так, что тот всем доволен. Непростая женщина! — Здесь есть её старый адрес. Хочу туда съездить, поговорить с соседями. Может, узнаю что-нибудь, чего не написано на бумаге. Лин Шу закрыл папку и посмотрел на Юэ Динтана. Тот кивнул. — Раз уж выйдешь, заодно сделай одно дело. Достал из ящика фотографию. — В полдень в «Сычжи» (四季餐厅; дословно: «ресторан четырёх сезонов»; первоклассный ресторан внутри гостиницы) гостиницы «Шанхайский отель» обед. Сходи вместо меня, повидайся с ней. Лин Шу взял фотографию и тихо присвистнул. — Красавица! На чёрно-белом снимке молодая женщина в европейском платье весело улыбалась на фоне парохода, окутанного клубами пара. В те времена сфотографироваться мог не каждый: многие прожили жизнь, ни разу не видев фотоаппарата. Даже те, кто мог себе это позволить, нередко смотрели в объектив напряжённо и скованно, и на снимках почти никогда не улыбались. Такая непринуждённая, уверенная улыбка: почти наверняка дочь богатой семьи, вернувшаяся из-за границы. — Неплохо живёте, господин начальник! — с видом знатока протянул Лин Шу. — Пойдёшь или нет? Нет, так скажи, — Юэ Динтан сделал вид, что хочет забрать фотографию обратно, но Лин Шу придержал её рукой. — Пойду, конечно! Только скажите, что делать, что говорить. — Её зовут Чжэнь Цунъюнь (甄丛云; 甄 — фамилия; 丛云 — «облачная гуща»), младшая дочь семьи Чжэнь, только что вернулась из Японии. Моя сестра познакомила нас и хочет нас сосватать. Но как семья Чжэнь ведёт дела мне не по душе, видеться с ней я не хочу. Скажи, что я уехал читать лекции, встретиться не могу. Она всё поймёт сама. — Та самая семья Чжэнь, что близка к председателю правительства Вану (行政院汪院长; имеется в виду Ван Цзинвэй (汪精卫, 1883–1944), занимавший пост председателя Исполнительного юаня (правительства) Китайской Республики в разные периоды 1930-х годов; один из крупнейших политиков эпохи Республики, впоследствии известный коллаборационизмом с Японией)? Та, которую Чуньсяо лично представила? Юэ Динтан промолчал: что само по себе было ответом. — Барышня Чжэнь молода, красива, считается одной из четырёх первых красавиц Нанкина и известна под именем «Южная Чжэнь» в паре с «Северной Линь» (南甄北林; дословно: «Чжэнь на Юге, Линь на Севере»; неформальное парное прозвище двух признанных красавиц эпохи). Что же вы, господин начальник, так упираетесь? — Чжэнь Цунъюнь не просто красива. До отъезда за границу она была личным секретарём отца; многие связи между семьёй Чжэнь и людьми Вана завязывались через неё. В светских кругах Нанкина она человек заметный. Я просто учитель и не хочу в это лезть. Не мне с ней связываться. — Ладно, возьму это на себя. Обещаю: после сегодняшнего она к вам больше не придёт. Правда, насчёт внешнего вида... явиться в таком виде (намёк на скромный гардероб) и барышня Чжэнь меня и за человека не примет, и вы перед ней окажетесь в нехорошем свете. Опять же, раз уж идти на обед, надо же за него заплатить; а то потом скажет, что вы поскупились. Так ведь? Он потёр пальцы: дескать, деньги нужны. — ...Сколько? — Сколько дадите столько и возьму. После того как Лин Шу ушёл, Юэ Динтан всё больше сомневался в правильности своего решения. В способностях того сомневаться не приходилось: когда он хотел хорошо сделать дело. Но история с Шэнь Шици показала: если он не захочет... Через два часа, ближе к полудню, сомнения переросли в настоящее беспокойство. Юэ Динтан снял трубку и позвонил в гостиницу. — Добрый день, «Шанхайский отель». — Добрый день. Я Юэ. Соедините, пожалуйста, с рестораном «Сычжи», мне нужно найти человека. — Одну минуту, господин Юэ. Ответили быстро, но у Юэ Динтана дёргалось веко. — Добрый день, господин Юэ. Кого вы ищете? — В вашей гостинице остановилась барышня Чжэнь. Сейчас она должна обедать в вашем ресторане с молодым человеком. Это мой знакомый. Не могли бы вы попросить его подойти к телефону? — Господин Юэ, к сожалению, барышня Чжэнь и тот господин только что ушли. — Вместе? — Да. Когда барышня Чжэнь пришла, вид у неё был недовольный, держалась скованно. Но после того как тот господин появился, она за обедом заметно оживилась. Уходили они вместе, и она улыбалась. — Не знаете, куда они направились? — Когда расплачивались, барышня Чжэнь что-то спросила про кино. Тот господин сказал, что у него есть билеты, и предложил пойти на новый фильм: тот самый, где Хэ Ю'ань играет главную роль. Юэ Динтан: ... Уголок рта немного дёрнулся. «Ну конечно, иначе и быть не могло» — именно такое у него было выражение лица. Около пяти часов вечера Юэ Динтан вернулся из университета, сначала заглянул в городское управление. В кабинете было пусто. Бумаги на столе Лин Шу лежали ровно так же, как утром, когда тот ушёл, значит, не появлялся. Юэ Динтан нахмурился. Он считал Лин Шу умным человеком, умеющим соизмерять поступки с последствиями. История с Шэнь Шици была неожиданной, но Чжэнь Цунъюнь — это другое: при том, что он ясно сказал, Лин Шу должен был понять. Но нет, он не понял. Или не захотел. Насколько умный человек и так потерял голову при виде богатства и красоты. В особняке Юэ было тихо. Юэ Чуньсяо, хоть и нехотя, всё же уехала в Нанкин к своему мужу. Обычно, возвращаясь домой, Юэ Динтан неизменно слышал беспокойные расспросы старшей сестры; сегодня еда была горячей, но её готовила прислуга, и только старый управляющий перекинулся с ним парой слов. После семейного тепла это непривычно давило на него. — На ужин будет суп? — Есть. На улице такой холод, вы целый день на ногах, надо поправить здоровье. Третья барышня перед отъездом написала меню на каждый день и строго-настрого наказала этой кухне следовать. Сегодня суп из старой утки с чайным грибом утка даёт более наваристый и ароматный бульон, а чайные грибы два часа на огне томились. Пойду налью. Только управляющий это сказал, как раздался звонок у ворот. — Кто это в такой час? Не иначе третья барышня что-то забыла и вернулась... Старик покряхтел и пошёл к воротам. Не успел: прислуга уже вернулась с докладом. — Четвёртый молодой господин, это господин Лин. Рука Юэ Динтана с ложкой замерла. Он не велел сразу впустить, а спросил: — Зачем он пришёл? — Говорит, не ужинал; просится покушать, — сообщила прислуга с видом человека, который первый раз видит, как кто-то просится на ужин настолько непринуждённо. — Скажите, что мы уже поужинали. Пусть подождёт. Едва это было сказано, как снаружи раздался голос Лин Шу, поднятый на тон выше: — Господин начальник! Старина Юэ! Нельзя же так оставлять старого однокашника и соратника за дверью! Чуньсяо только уехала, а ты уже начинаешь надо мной издеваться! Даже поесть не дадите — это уже ни в какие ворота! И не пытайтесь говорить, что поужинали, я чую запах супа из утки! — ...Впустите его. Старый управляющий подавил смех и лично пошёл за гостем. По правде говоря, он был к Лин Шу неравнодушен: с тех пор как тот появился, в этом всегда холодноватом доме время от времени разливался смех. Пусть четвёртый молодой господин в основном смеялся и плакал от него же. Лин Шу вошёл, сразу вздохнул и сел напротив Юэ Динтана. — Дядя Чжоу, налейте мне супа. Побольше мяса. Я уже едва живой от голода! — Сейчас принесу, — улыбнулся управляющий. — Свой человек нашёлся, — заметил Юэ Динтан. — Это вы не по-людски поступаете, господин начальник! — Лин Шу укоризненно покачал головой. — Я сегодня весь день ради вас и туда, и сюда, и медведя отгонял, и по делу Хэ Ю'ань разбирался. А вы меня даже поужинать не пустили. Смотрите, пожалуюсь сестре Чуньсяо в Нанкин. — Далеко до Нанкина. — Юэ Динтан указал на его чашку: Рассказывай. Плохо расскажешь, не поешь. Дядя Чжоу, пока не торопитесь.