Ковш/ Плуг/ Большая Медведица/ Бэйдоу

Он подумал, что ему померещилось. Всмотревшись, он увидел, что оба сидят на прежнем расстоянии друг от друга. Глава Ин не выказывал никакой двусмысленности, а лицо Юэ Динтана оставалось спокойным. Лин Шу втайне облегченно вздохнул, решив, что всё еще находится под влиянием гипноза и страдает от галлюцинаций. Но едва он так подумал, как снова увидел, что противник протянул руку и слегка пощекотал Юэ Динтана по ладони. Лин Шу: «???» На этот раз это заметила даже Ян Чуньхэ. Её глаза едва не вылезли из орбит. Если бы не маска-капюшон, выражение лица выдало бы её в тот же миг. Ян Чуньхэ читала немало романов и пьес, где среди «Тридцати шести стратегем» план с красавицей считался самым надёжным. Разве не были Лю Бэй и Дун Чжо великими героями и воителями, которых одна красавица заставила забыть о покое, в конечном итоге погубив их карьеры и жизни? Она сама предлагала использовать «красоту», но лишь как идею, и никак не ожидала, что она воплотится в таком виде. Кто бы мог подумать, что глава таинственного и зловещего «Общества Зеленого дракона» окажется любителем «обрезанного рукава» (断袖之癖, duànxiù zhī pǐ — идиома: гомосексуальность)? Глава Ин коснулся руки и тут же убрал свою, не оставив лишних следов. Он внимательно наблюдал за Юэ Динтаном. Никакой реакции, никакого волнения, будто ничего не произошло. Обычный человек при таких обстоятельствах пришел бы в ужас и мгновенно вскочил, но отсутствие реакции у Юэ Динтана говорило лишь об одном... Глава Ин таинственно усмехнулся. Он уже причислил Юэ Динтана к «своему кругу». Он не ошибся в своем выборе. Однако он не спешил с дальнейшими действиями. В рыбалке удовольствие заключается в процессе ловли, а не в том, что рыба уже лежит в ведре. — Брат Ин, до прихода сюда я не знал, что вы такой замечательный человек. Теперь, когда мы стали своими, у меня есть слова, которые так и просятся наружу. Если брату Ину будет неприятно их слышать, считай, что я промолчал. Юэ Динтан поставил кубок и тяжело вздохнул. Глава Ин был в прекрасном расположении духа и не собирался придираться: — Говори смело, мы братья, свои люди, нечего церемониться. Юэ Динтан произнёс: "Твои амбиции, брат Ин, вызывают у меня искреннее восхищение. В нынешние смутные времена рождается много талантов, и прожить жизнь, не совершив великих дел, значит прожить её зря. Однако... убийства людей ради жертвоприношений — это всё же не праведный путь. К тому же у мисс Фэн непростое происхождение. Если семья Фэн начнет расследование, возникнут проблемы. Я вижу, что ты, брат Ин, человек больших устремлений. Будет жаль, если тебя используют мелкие людишки. Глава Ин удивился: "Кто это меня использует?" Юэ Динтан ответил: "Ранее я слышал, что смерть мисс Фэн как-то связана с Обществом. Говорили даже, будто У У, желая выслужиться перед Обществом, намеренно соблазнил и довел свою невесту до самоубийства". Глава Ин едва заметно улыбнулся: "В этом деле есть подоплека, о которой ты не знаешь, брат, и это неудивительно. Подумай сам, семья Фэн — почтенный и влиятельный род. С чего бы Обществу ни с того ни с сего идти против них? Разумеется, мы лишь выполняли чужую просьбу, оставаясь верными долгу". Юэ Динтан изумленно спросил: "Неужели У У не хотел жениться на ней и потому принес её в жертву? Чтобы после её смерти не нести никакой ответственности?* Глава Ин ответил: "Это лишь одна сторона. У У и впрямь не хотел жениться, но у него не хватило бы духу на такое. У него сердце недостаточно чёрствое и рука недостаточно твердая, потому он до сих пор и не допущен в ядро Общества: так, бегает на побегушках по периферии. Истинного виновника смерти мисс Фэн ты вряд ли сможешь себе представить". Он говорил так таинственно, что не только Юэ Динтан, но и молча стоявшие Лин Шу с Ян Чуньхэ навострили уши. Лин Шу уже был готов внезапно напасть и скрутить главаря, но, услышав это, решил повременить, желая узнать правду о смерти мисс Фэн. Это дело было отправной точкой их расследования. Несмотря на то, что они обнаружили Общество и поняли, что У У — лишь марионетка, смерть мисс Фэн оставалась окутана туманом. Если всё это было планом Общества, то почему она пропала на несколько дней, а потом появилась у собственного порога? Неужели она приходила в себя и пыталась сбежать? И почему из всех богатых невест Шанхая выбрали именно её? — Слышал ли ты о Чжоу Юйлине? — внезапно спросил глава Ин. Юэ Динтан задумался: "Тот самый военный, что засел на юго-востоке?" Глава Ин кивнул с гордым видом: "Он тоже верный последователь нашего Общества". Лицо Юэ Динтана выразило крайнее изумление. Видя это, глава Ин рассмеялся: — Не ожидал? Юэ Динтан: "Крайне неожиданно". Тот самый Чжоу Юйлин был здоровяком с густой бородой, человеком грубым, но хитрым. В делах он был крайне жесток и расчётлив, губил людей без тени сомнения. На его руках было столько крови, что его имя на юго-востоке наводило ужас: им пугали детей, чтобы те перестали плакать. Юэ Динтану было трудно представить, что такой человек может истово верить в учение секты. Глава Ин произнёс: "Брат, хоть ты и обладаешь обширными знаниями, ты не понимаешь человеческую душу. Чем больше зла совершил человек, тем сильнее, как бы он ни храбрился на словах, он чувствует вину в глубине души. А раз есть вина, появляется и слабость. Я могу раздуть его слабость до небес, а потом дать ему «лекарство» и даровать спасение". Юэ Динтан спросил: "Но какая связь между Чжоу Юйлинем и мисс Фэн?" Глава Ин ответил: "На первый взгляд никакой. Но втайне Чжоу Юйлин тесно общается с отцом мисс Фэн. Они вместе промышляют контрабандой опиума. Опять не ожидал? Ха-ха! Целый министр по борьбе с курением опиума якшается с наркоторговцами! Даже если ты не веришь, я и сам поначалу не верил!" Ранее, когда мисс Фэн повесилась и семья У пришла за сыном, между хозяйками домов произошла перепалка, и госпожа У уже намекала на это. Но тогда на месте были благопристойные люди, и даже если кто-то что-то подозревал, на публике все старались сгладить углы. Из уст же главаря секты это звучало куда более шокирующе". — У меня здесь есть один человек, он занемог. Для проведения обряда моления богам мне нужна была девушка, рожденная в год, месяц и день Инь, желательно незамужняя и чистая телом. Мисс Фэн идеально подходила под эти условия. Юэ Динтан, хотя уже догадывался об ответе, всё же спросил: "Но откуда кто-то мог знать её точный «ба-цзы» (生辰八字, shēngchén bāzì — восемь иероглифов даты рождения)?" Глава Ин произнёс: "В этом и заключается вся прелесть ситуации. Разумеется, только члены семьи могли знать такие подробности. Это министр Фэн лично передал данные о рождении дочери Чжоу Юйлиню, а тот переслал их мне. Этим жестом министр выслужился перед военным и заработал баснословные деньги. Но самое изящное в том, что Чжоу Юйлин предоставил ему партию опиума для конфискации, чтобы тот мог выставиться героем перед Нанкином. Говорят, «Драконий лик» (龙颜, lóngyán — обр. император/правитель) в Нанкине был в восторге и даже собирается наградить министра Фэна орденом. Он отдал одну дочь, чтобы получить блестящую карьеру, сделка вовсе не убыточная". Юэ Динтан помолчал мгновение: "Не просто не убыточная. Для людей его сорта, не ценящих собственных детей, это небывалый успех". Глава Ин, кажется, не уловил сарказма в его голосе и одобрительно хлопнул в ладоши. — Именно так! Юэ Динтан спросил: "А госпожа Фэн и братья девушки знают об этом?" — Какая разница, знают они или нет? Всё уже случилось, они не могут изменить результат. Глава Ин посмотрел на него так, будто удивлялся, как можно задавать такие глупые вопросы. Юэ Динтан рассмеялся: — Это я проявил скудоумие, прошу прощения. Глава Ин произнёс: "Понятно, что сразу это не укладывается в голове. «Даже самый грозный тигр не ест своих тигрят», кто бы мог подумать, что бывают такие жестокосердечные отцы? Но, с другой стороны, ради собственной выгоды люди предают не только детей и супругов, но и самих себя. В нашем Обществе таких немало. Когда человек заходит в тупик, даже искра надежды заставляет его бросаться вперед очертя голову. Юэ Динтан кивнул: "В твоих словах есть резон. Но неужели жертвоприношение мисс Фэн действительно исцелило больного? Тот человек, о котором ты говорил, он выздоровел?" Глава Ин рассмеялся: "Не только выздоровел, но и стал сильнее прежнего. Бегает как ветер, молодость вернулась! Знаю, ты можешь не верить, но божественная мощь Цинлун поразительна. Мисс Фэн принесла себя в жертву божеству и в итоге получит благое воздаяние, в следующем перерождении она непременно обретёт всё, что пожелает: богатство, знатность и успех". Лин Шу подумал: «Если бы мисс Фэн знала об этом на том свете, она бы первым делом вылезла из могилы и придушила вас всех». Будто бы при жизни у неё не было богатства и знатности! Жаль лишь, что такая изящная богатая невеста была предана родным отцом. Наверняка она до самой смерти не могла этого осознать. Первая любовь закончилась разлукой и смертью, вторая оказалась обманом; родившись в семье чиновника, она умерла бесславно и непонятно за что. Мисс Фэн можно было назвать самой несчастной из «запутавшихся призраков». Всю жизнь она была прекрасным, но хрупким тепличным цветком, запертым в невидимой клетке, где её в итоге и уморили. Лин Шу стоял рядом с Ян Чуньхэ и, кажется, услышал её тихий вздох. Будучи женщиной, как могла Ян Чуньхэ не сокрушаться? Пока одни стремились вырваться из оков феодальных традиций, другие смиренно ждали чужой милости и не только материальной; они жаждали любви, заботы и утешения. Именно эта внутренняя психология слабости стала одной из причин гибели мисс Фэн. Если бы она хоть немного умела бороться за свою судьбу, если бы смогла выйти из тени смерти У Сы или добилась учебы за границей, возможно, она не оказалась бы в такой ситуации. Ян Чуньхэ одновременно сокрушалась о судьбе мисс Фэн и втайне радовалась, что настояла на своем образовании и не пошла по пути соседских девчонок, выходящих замуж сразу после совершеннолетия. Но вспомнив, что она всё еще в логове врага, снова помрачнела. Лин Шу, не будучи женщиной, не предавался долгим сетованиям. Ему тоже было жаль, но лишь на миг, его внимание оставалось приковано к главе Ину. Беседа перевалила за середину, вина было выпито немало, оба собеседника были навеселе, особенно глава Ин. Его темы с Юэ Динтаном становились всё более небрежными, он выдавал всё больше секретов. Двое охранников, стоявших за спиной, в этот момент были наиболее расслаблены. Ведь в начале они были настороже, но запахи еды, вина и пустая болтовня двух мужчин неизбежно притупили их бдительность. Если сейчас, согласно уговору, трое нападут одновременно: удастся ли взять ситуацию под контроль? Мозг Лин Шу лихорадочно работал, он не спешил подавать сигнал Юэ Динтану. Раз Лин Шу считал, что момент еще не настал, Юэ Динтан продолжал игру. — Мисс Фэн была красавицей, жаль её, конечно. Но с таким отцом винить других не приходится. Глава Ин хрипло рассмеялся: "Брат находит это печальным?" Его рука скользнула под стол и как бы невзначай легла на бедро Юэ Динтана. Юэ Динтан: «...» Он и в страшном сне не мог представить, что на своем веку подвергнется подобному домогательству. В мыслях он уже помянул всех предков этого человека до восемнадцатого колена, но на лице сохранял всё ту же элегантную и мягкую улыбку. — Красавицы редки. Любой мужчина, наделенный чувством «жалости к нежному цветку», найдет это печальным. Глава Ин кивнул: "Истинно так. Мне тоже её жаль". Его рука продолжала блуждать по бедру Юэ Динтана. Видя отсутствие сопротивления, он осмелел и стал действовать развязнее, намереваясь продвинуться выше. Внезапно его запястье было мягко перехвачено. Глава Ин подумал, что тот передумал или отказывает, и прищурился. Лицо Юэ Динтана оставалось бесстрастным: — Здесь посторонние. «Оказывается, стесняется». Глава Ин снова повеселел. — Брат Ин, неужели магия Цинлуна так чудесна, что даже такие военные, как Чжоу Юйлин, становятся твоими приверженцами? В прошлые годы, когда я учился на Западе, я встречал немало монахов и даосов, заявлявших о своих сверхспособностях. Из любопытства я сближался с ними, но в итоге всё оказывалось лишь шарлатанством. Услышав сомнения Юэ Динтана, глава Ин пренебрежительно скривился. — Шарлатанство это или нет — узнаешь, когда испытаешь на себе. Прямо сейчас я могу продемонстрировать тебе магию здесь, на месте. Ты будешь сидеть, не выходя из комнаты, и познаешь высшее блаженство и неописуемую земную радость. Желаешь попробовать? С таинственной улыбкой он пристально смотрел на Юэ Динтана. — Если это и впрямь так чудесно, я непременно должен это испытать. Прошу тебя, брат Ин, покажи свою магию. Поведение Юэ Динтана было поведением любопытного, но сомневающегося человека. Глава Ин протянул руку, коснулся его лица и медленно повел пальцами вверх. Юэ Динтан изо всех сил старался сдержать дрожь отвращения. Он заметил, что кожа на руке противника была очень нежной: настолько нежной, что на ней не было ни единой мозоли. Это совсем не вязалось с образом выходца из простых людей, исколесившего полстраны. Неужели этот глава Ин с начала и до конца им лгал? Едва эта мысль мелькнула в голове, он увидел, как рука Лин Шу едва заметно шевельнулась. Один палец на свободно опущенной руке выпрямился и трижды ткнул в пустоту. Пора! Юэ Динтан внезапно перехватил руку главы Ина и резко вскочил. Прежде чем тот успел среагировать, Юэ вытянул руку, обхватил его за шею и с силой рванул на себя, захватывая в удушающий захват! В тот же миг Лин Шу бросился к двум охранникам. Стальная проволока в его руках мгновенно обвила голову одного из них, после чего последовал мощный рывок назад! С другой стороны Ян Чуньхэ, которая уже давно приметила стоящий сбоку стул, без лишних слов схватила его и с размаху обрушила на голову второму охраннику! С грохотом и треском в маленькой комнате мгновенно воцарился хаос!