Каждое утро

Кагуя проснулась от того, что в комнате пахло кофе. Этот запах стал для неё сигналом — мир существует, всё нормально, Ироха уже встала. Она потянулась, чувствуя, как хрустят суставы – она всё ещё удивлялась, что тело может так странно себя вести – и села на кровати. За окном было серое утро. Ничего особенного. На кухне Ироха стояла у плиты в старом свитере и домашних штанах. Её волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Она что-то помешивала в кастрюле и одновременно читала что-то на планшете. —Доброе утро, — сказала Кагуя, садясь за стол. —М, — ответила Ироха, не поднимая головы. Кагуя не обижалась. Так было почти каждое утро. Ироха не умела разговаривать, пока не выпьет первую чашку кофе. Кагуя научилась просто ждать. Она смотрела, как Ироха двигается по кухне — привычные, отточенные движения. Достать кружки. Налить кофе. Поставить на стол. Сесть напротив. Вздохнуть. —Доброе утро, — повторила Ироха, уже нормальным голосом. —Доброе. Они пили кофе молча. Это не было неловко. Это было... обычно. Кагуя нравилось это "обычно". После восьми тысяч лет, где каждый момент был либо битвой, либо ожиданием, либо ужасом, обычное утро казалось чудом. —Сегодня пятница, — сказала Ироха, заглядывая в свой планшет. — У меня встреча с заказчиком в два. Потом нужно забрать посылку. Вечером, наверное, буду доделывать модель. —Я схожу в магазин, — сказала Кагуя. — Что купить? —Молоко, хлеб, рис. И печенье. То, квадратное, с шоколадом. —Поняла. Ироха допила кофе, поставила кружку в раковину и ушла в душ. Кагуя осталась за столом, обхватив свою кружку ладонями. Она всё ещё не до конца понимала, зачем люди пьют горячие напитки, если от них можно обжечься. Но ей нравился ритуал. Нравилось чувствовать тепло. Через час Ироха уже собиралась на выход. Она надела джинсы, простую футболку и ветровку. —Ключи на тумбочке, — сказала она, застёгивая сумку. — Деньги в ящике. —Я помню. —Если что-то срочное — звони. —Хорошо. Ироха уже взялась за дверную ручку, но потом вернулась, быстро чмокнула Кагую в щёку и выскочила за дверь, даже не дав ей ответить. Кагуя прикоснулась пальцами к щеке. Там было тепло. Она усмехнулась и пошла мыть посуду.

***

Магазин находился в десяти минутах ходьбы. Кагуя любила этот путь — мимо старого парка, через мостик над маленькой речкой. Она считала ступеньки на мостике каждый раз. Сорок три. В прошлый раз было сорок три. И в позапрошлый. В магазине её уже знали. Продавщица – тётя Саки – каждый раз улыбалась и спрашивала: —Как дела, дорогая? —Нормально, — отвечала Кагуя. Она набрала всё по списку. Молоко, хлеб, рис. Печенье — квадратное, с шоколадом. И ещё взяла йогурт, который любила сама. Ироха не просила, но Кагуя знала, что он нужен. Просто потому что они всегда его брали. На кассе тётя Саки положила в пакет два яблока бесплатно. —Передавай Ирохе привет. —Ага, обязательно передам. По пути домой Кагуя остановилась у цветочного ларька. Посмотрела на простые белые ромашки. Взяла один букет. Не для особого случая. Просто так. Дома она разложила продукты, поставила цветы в кружку – вазы у них не было – и села на диван. На часах было только одиннадцать. Ироха вернётся не раньше четырёх. Кагуя взяла планшет и открыла книгу. Она училась читать. Не виртуальные тексты, а настоящие — с бумаги. Ироха подарила ей первую книгу на день, когда Кагуя сказала, что никогда не держала в руках бумажную книгу. Это был сборник стихов. Она не всё понимала. Но ей нравилось.

***

Ироха вернулась в половине пятого. С порога скинула кроссовки, бросила сумку и рухнула на диван рядом с Кагуей. —Устала, — сказала она в потолок. —Тяжёлый заказчик? —Нет, хороший. Просто я устала от людей. Кагуя понимающе кивнула. Она тоже иногда уставала от людей. От того, что нужно улыбаться, говорить правильные слова, не смотреть слишком пристально. —Я купила печенье, — сказала Кагуя. —Ты — лучшее, что случалось с этой планетой, — сказала Ироха, не поднимая головы. Кагуя усмехнулась, встала, принесла пачку печенья и две кружки чая. Поставила всё на журнальный столик. Ироха наконец села, взяла печенье и откусила половину за один раз. —Ты заметила, что у нас нет вазы? — спросила Кагуя, кивнув на ромашки в кружке. —А зачем нам ваза? —Не знаю. Просто заметила. Ироха посмотрела на цветы, потом на Кагую. Улыбнулась. —Это ты купила? —Да. —Спасибо. —Пожалуйста, хихи... Они сидели на диване, пили чай, ели печенье и смотрели в окно. За окном темнело. Где-то лаяла собака. Сосед сверху включил телевизор. Обычный вечер. —Ироха. —М? —Можно я сегодня приготовлю ужин? Ироха удивлённо посмотрела на неё. —Ты же не умеешь готовить? —Научусь. — ...Ладно. Но если сработает пожарная сигнализация, то я больше не подпущу тебя к кухне. Кагуя встала и пошла на кухню. Открыла холодильник. Достала овощи, яйца, рис. Она не знала, что из этого можно сделать, но это не важно. Она научится. Ироха заглянула через плечо. —Может, помочь? —Нет. Иди отдыхай. —Ты уверена? — Иди. Ироха ушла, но через минуту вернулась с планшетом и устроилась за кухонным столом. Она не помогала, но была рядом. Просто сидела и работала, пока Кагуя пыталась понять, как резать лук, чтобы не плакать. У неё не получилось. Лук всё равно заставил её плакать. —Я говорила, — сказала Ироха, не поднимая глаз от экрана. —Молчи, — ответила Кагуя сквозь слёзы. Ироха рассмеялась. Кагуя тоже улыбнулась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Ужин получился не очень. Рис подгорел, овощи развалились, яйца стали резиновыми. Но они съели всё до конца, потому что Кагуя готовила. Потому что она старалась. Потому что это был их ужин. После ужина Ироха мыла посуду, а Кагуя стояла рядом с полотенцем и вытирала тарелки. —Передаю, — говорила Ироха. Кагуя брала тарелку, вытирала, ставила в сушку. —Передаю. Ещё одна. —Передаю. Ещё. Простая рутина. Кагуя думала, что это, наверное, и есть счастье. Не громкие слова, не подвиги, не спасения миров. А вот это – мыть посуду вдвоём, есть подгоревший рис, пить чай на диване под шум телевизора соседа сверху. —О чём задумалась? — спросила Ироха, выключая воду. —Ни о чём. —Врёшь. —Немного. Ироха вытерла руки о полотенце и повернулась к Кагуе. —Ладно, не хочешь — не говори. Пойдём смотреть что-нибудь? —Давай. Они забрались на диван под плед. Ироха включила какой-то старый фильм, который сама уже смотрела сто раз. Кагуя не понимала, что происходит на экране, потому что думала о своём. Она думала о том, что восемь тысяч лет — это очень долго. Но сейчас, лёжа на диване с головой на плече у Ирохи, она почти не помнила той тьмы. Оставалось только сейчас. Тёплый плед. Голос из телевизора. Рука Ирохи, которая машинально перебирала её волосы. —Ироха. —М? —Я рада, что ты меня нашла. Ироха не ответила. Просто поцеловала её в макушку. Фильм шёл дальше. За окном стемнело окончательно. Сосед сверху выключил телевизор. Кагуя закрыла глаза и провалилась в сон без снов.

***

Утром снова пахло кофе.