I am no Mother, I am no Bride

«I need my golden crown of sorrow My bloody sword to swing My empty halls to echo with grand self-mythology I am no mother, I am no bride, I am king»       — Florence and the Machine, «King»       Усталым шагом рыцарский конь плёлся по лесной тропинке, а сидящему в седле рыцарю было невмоготу гнать животное во весь опор, как когда-то это было в самом начале их долгого путешествия. Рыцарь понуро опустил голову и не смотрел уже на змеившуюся перед ним дорогу — будь что будет. Съедят ли его и верного помощника дикие звери, или же дикари, живущие в дебрях этого леса, или даже сам дракон… Всё медленно теряло смысл. Рыцарь уже было пожалел о своём решении вызваться спасать прекрасную Елену, принцессу Южных Земель, да только вот награда за непокорную девицу манила, словно мёд диких пчёл.       Мешок серебряных монет, громкий пир в честь его имени, да Елена, что станет женой рыцаря, вызволившего её из чудовищных лап уродливого дракона. Ну разве это не чудесно? Рыцарь принесёт сердце ящера королю, и тот сразу же расщедрится на награды! Глупый старый дурак. Рыцарь умертвит его сразу, как только вернётся в своё королевство обратно, сопровождаемый прекрасной принцессой.       Лес постепенно редел, тропинка перестала петлять и понемногу стиралась, как бы сливаясь с окружающим её пейзажем. Воздух быстро наполнялся сладким запахом полевых цветов, свежей хвои и приближающегося поля, на котором и раскинулась огромная, высокая словно великан башня. На небе не было ни единого облачка, когда рыцарь появился у самой кромки леса.       — Мы прибыли, Максимус! — устало, но всё же ликующе проговорил мужчина. Казалось, будто конь ответил ему довольным ржанием. Наверняка он тоже был рад, что какое-то время ему не придётся таскать на себе тяжёлого словно слон рыцаря.       — Надеюсь, что Елена эта будет посговорчивее, чем Персеида. Я более чем достоин почестей и заботы. Верно говорю, Максимус? — настрой рыцаря приподнялся, стоило только увидеть прочные стены, возведённые вокруг башни.       Однако радость его длилась недолго. Внезапно поднялся ветер, налетевший со спины, что сбил рыцаря с толку. Лес загудел, наполнился звуками и скрипом деревьев. Рыцарь обернулся и обомлел от неожиданности.       Огромный дракон, коих он ещё никогда не видывал, летел прямиком к нему, раскинув свои широкие могучие крылья. Каждый взмах грозился сложить стволы вековых деревьев. На солнечном свету поблёскивали длинные словно диковинные мечи когти, загнутые и вострые. Чешуя драконова цвета топкого болота была украшена драгоценными камнями, монетами да обломками мечей. Рыцарю сделалось не на шутку жутко, стоило только ящеру пролететь над ним. Должно быть, страшно жить под надзором такой твари! А потому должен мужчина поспешить вырвать Елену из плена драконового.       Спрятавшись меж деревьев, наблюдал рыцарь, как дракон приземлился внутрь преграды из стен. Вот же проклятье! Надеялся прибывший справиться без магии, но такую небесную тварь просто так не одолеть. Придётся делиться частью сокровищ с магом, что дал ему зачарованный песок, а не то он нашлёт на рыцаря свой гнев, и тогда точно будет ему не сдобровать.       Елена же, не подозревавшая ни о каких рыцарях, спасении и замужестве, была рада прибывшему другу своему — дракону. Тот, хоть и не мог молвить и слова, был её преданным рыцарем, опорой и питомцем. Принцесса и дракон росли с самого глубокого детства вместе, познавая сей чудесный мир и помогая друг другу в горестях да разделяя радости. Поначалу Елена оберегала дракона от злых языков и молвы, когда тот ещё был хилым дитём. По мере того, как ящер рос, роль защитника постепенно переходила к нему, и теперь уже сама принцесса была под протекцией дракона.       Так они и решились жить вместе, в башне на границе двух миров, волшебного и обычного. Завеса была крепка, а уж если кто-то и умудрялся найти пути в волшебный мир, его тайком спроваживали. Не было ещё ни одного человека, который бы поверил в россказни о волшебном мире, а потому и принцессе, и королевству её ничто не угрожало. Разве что рыцарь, тенью притаившийся среди деревьев.       Елена была умна не по годам. Быстро научившись читать, принцесса перечитала каждую книгу из небольшой библиотеки, что была расположена в самом сердце королевства. А после, воодушевлённая писательницами прошлого, и сама взялась за свою собственную книгу. Писала принцесса о людях, за которыми наблюдала из-за призрачной завесы. До чего же они были необычны! Странные одеяния, странные разговоры и не менее странные обычаи поражали юные разум и сердце Елены, отчего она приходила в детский восторг.       — Посмотри, Самсон! Я наконец-то доделала наш с тобой портрет! — радостно воскликнула дева, как только друг её опустился на землю, поднимая облака пыли.       Принцесса выбежала из ворот башни, держа в руках плотно свёрнутый гобелен, в то время как дракон с самым довольным выражением морды лёг кольцом вокруг прекрасной своей подруги. Та же устроилась у зверя под боком, разворачивая вышитую собственноручно картину: вот маленькая фигурка принцессы в бордовом платье стоит посреди изумрудного цвета поля, а вокруг неё, словно узор из монастырской книги, свернулся дракон.       — Что скажешь, друг мой? Нравится тебе сие творение? — с любопытством глядя на Самсона, спросила принцесса.       В ответ дракон довольно прикрыл глаза и будто бы в самом деле улыбнулся. День был поистине чудесным, и оба — принцесса и дракон, — впали в сладкую дрёму. Казалось, Самсон довольно мурлычет какой-то мирный песенный мотив, а это, в свою очередь, убаюкивало ещё сильнее.       Длинные тени ползли по земле, удлиняясь в свете багряного закатного солнца, когда в большие башенные ворота постучались.       Елена недовольно встрепенулась, очнувшись ото сна, когда стук повторился. Дракон же словно пёс навострил уши и, склонив могучую голову набок, с интересом ждал указаний хозяйки.       — Ох, не нравится мне всё это, — пробормотала принцесса, — совсем не нравится.       Дева оказалась у ворот в считанные секунды, пытаясь через небольшую щелку разглядеть нежданного гостя, но ничего не получалось. Тогда она спросила громко, насколько ей позволял её спокойный голос.       — Кто вы и что забыли в этих краях? Может быть, вы нуждаетесь в помощи? — с сомнением задала свой вопрос Елена.       — Я рыцарь короля Давида! Вы же принцесса Елена? Я приехал к вам с очень важным посланием! — произнёс некто за воротами. Голос был незнаком, но Елена знала, что отец её, король Давид, время от времени набирает в ученики рыцарей оруженосцев, мальчишек и девчонок, а лучших из них в дальнейшем посвящает в рыцари. Может быть, то был один из них, «новопосвящённых»?       — Обождите же немного! — крикнула принцесса чуть погодя, после обращаясь к другу своему, — Самсон, милый мой, помоги мне открыть ворота.       Дракон лениво потянулся, размял затёкшие лапы, после чего с лёгкостью зажал тяжёлую чёрную цепь, что открывала вход в их с Еленой пристанище. Потянув на себя, дракон открыл дубовые ворота, радостно скаля могучие зубы. Механизм был прост и незатейлив, однако работал прекрасно. Конечно, Елена справилась бы и сама, но раз уж рядом с ней был дорогой её сердцу Самсон, как могла она пренебречь его помощью? Он же, чего доброго, ещё и обидится! Тогда мир станет нерадостен и принцессе.       — Премного благодарен вам, ваше величество. — тут же поклонился рыцарь, сидящий на белоснежном коне. Лицо прибывшего было скрыто за шлемом, равно как и тело за блестящими, начищенными до блеска доспехами. Эмблем при нём не нашлось, что несколько пугало Елену.       — Что же за поручение велел вам передать король Давид? — со всей серьёзностью спросила принцесса. Она была готова дать отпор в случае обмана — в поясной сумке девы всегда находился кинжал. В обычные дни она аккуратно срезала им понравившиеся растения и цветы, но ради своей безопасности готова была применить и по прямому его назначению.       — Велел вам прибыть домой как только вы сможете, ваше величество. Его одолела тяжёлая хворь, а посему он пожелал видеть вас, — углядев решимость принцессы двинуться в путь прямо сейчас, рыцарь добавил, — однако разумнее будет отправиться ранним утром. Я помогу вам собрать вещи, чтобы с рассветом мы могли полететь домой на вашем драконе.       Елену одолевали сомнения. Если отец заболел, значит, необходимо вылетать прямо сейчас! Но рыцарь был прав: ночью они могут сбиться с пути и прилететь в иные земли, а время было дорого им как никогда раньше.       — Хорошо, пусть будет так. Вы, думается мне, устали от долгого пути. Проходите же внутрь да стреножьте коня, будьте нашим гостем.       Дракон же старался вовлечь в придуманную им игру рыцарского коня. Тот трясся от испуга, глядя на исполинского ящера, но Самсон будто бы и не замечал страха в глазах смотрящего; дракон довольно вертел хвостом, словно гончая высовывал язык и едва ли не скакал на месте, выражая свой восторг от знакомства с новыми существами.       С самого своего глубокого детства Самсон был таким — чересчур добрым, слегка наивным и излишне доверчивым. И как бы ни старалась Елена втолковать другу, что не все кругом него желают добра, сердце дракона всегда было открыто для всего мира, каким бы чёрным и жестоким он ни был. Ни грубые старики, ни глупые малые дети, ни даже другие драконы — словом, ничто не могло заставить Самсона обратиться ко злу и очерстветь душой.       Именно поэтому Елена и была привязана к своему сердечному другу так сильно — он отражал её собственные взгляды на мир. В какой-то степени принцесса видела в людях одно лишь злое начало и корысть, но Самсон помогал ей не уподобляться подобным страшным людям и не впускать зло в своё сердце. Не все люди были плохие, это дракону точно и наверняка было известно.       Рыцарь же и вовсе показался дракону слишком хорошим и приятным, словно игрушка из ткани и соломы. Самсона так и подмывало взять да и крепко обнять рыцаря, но без одобрения Елены ящер не рискнул бы свершать подобное.       Как выяснилось за поздний вечер, имя прибывшего к Елене гостя было не иначе, как Иблис, звучно и красиво. Он рассказал принцессе о своей далёкой родной стране, откуда прибыл ещё мальчиком, чтобы учиться при дворе короля Давида. Рассказ поразил принцессу до глубины души, но бдительности дева не теряла. Речи рыцаря были сладки, словно мёд и убаюкивающий рокот, исходящий из кошачьей груди. И посему и принцесса, и её верный друг приняли решение не спать всю ночь напролёт — принцесса не хотела попасть впросак во сне, а дракону же казалось, будто всё это не более чем забавная игра.       Ночь была лунная, яркая и притягательная. Голубой мягкий свет узорной вуалью аккуратно покрывал всё видимое пространство. Воздух полнился свежестью травы и ночной прохладою, отчего спать не хотелось. Разве что только совсем немного, ведь днём спать было некогда — мирские заботы и дела не позволяли преклонить голову хоть на полчаса, да и совестно было спать принцессе, когда подданные её королевства трудятся, не покладая рук своих.       Украдкой Иблис наблюдал за копошащимися у стен башни прицессой и её прихвостнем. До чего же мерзок был этот дракон! Как только Елена касается его руками? Как может она обнимать столь уродливое существо? Хорошо, что мысли Иблиса не способна читать принцесса, иначе худо было бы рыцарю.       Всю ночь у башни горел жаркий костёр; улетал один раз дракон за сухими ветвями, да не решился рыцарь нападать на принцессу в отсутствие друга её; гнев драконов был страшен, даже магия не возьмёт такой огонь! И потому, к большому неудовольствию Иблиса, приходилось ему быть словно тень. Выжидать, наблюдать, слушать. Не любил рыцарь подобного, а любил сечь головы да брать своё без оглядки.       Но увы, приходилось рыцарю быть обходительным, заговаривать зубы да строить из себя благородного мужа. Проклятая Елена! Она оказалась куда хитрее Персеиды. Елена была ведьма, не иначе.       Так все они и провели бессонную ночь, наблюдая друг за другом — рыцарь за принцессой, принцесса украдкой за рыцарем, а дракон же за ними двумя. Жаль было ящеру, что рыцарь не позволил обнять себя, но ничего уж тут не попишешь. Зато подруга драконова в кои-то веки разрешила не спать от заката и до самого рассвета. Обычно строгая, принцесса почему-то расщедрилась в эту ночь. Стоит ли думать об этом, если можно просто наслаждаться её компанией?       Самсон довольно грел бока перед огнём, пока Елена мастерила для друга венок из ароматных ночных цветов. Закончив, она с мягкой улыбкой водрузила своего рода корону на голову ящера, и тот принял вид королевский, будто он был сам Давид Второй. Это позабавило Елену, и рассмеялась дева мягко и легко.       Ночь оказалась коротка; быстро пришедшее на смену ей ранее утро встретило их медвяной росой и нежными лучами, показавшимися из-за гор на горизонте.       Иблис делал вид, будто сладко спал всю эту ночь. Принцесса нисколько не отставала, и дракон, глядя на них двоих, принимал условия их странной игры — зевал что есть мо́чи да тянул спину, как если бы разминался после долгого сна.       — Время для полёта, ваше величество, — поклонился Елене Иблис, — как же мне везти коня моего, Максимуса, если боится он высоты?       — Самсон будет держать его крепко, об этом бояться не стоит. Я доверяю ему как себе, поэтому отмети́те же слова о страхе.       — Всё как пожелаете вы, ваше величество. — подобострастно ответствовал рыцарь, возмущаясь в глубине чёрной своей души.       Принцесса не ответила ему любезностью на любезность, лишь попросила привести коня да помочь ей принести её вещи. Нечего делать было рыцарю — без Елены дракон не стал бы его слушаться, ведь не был Иблис прекрасною девою. Посему послушно привёл рыцарь своего коня, да пожитки принцессовы погрузил на могучую спину дракона.       Предвкушая долгожданный полёт, Самсон нетерпеливо переступал с ноги на ногу, довольно урчал и всячески поторапливал людей.       И вот дракон, нагруженный вещами, людской компанией и целым конём, взмыл в воздух. До чего же хорошо ящер чувствовал себя в небе! Делая размеренные взмахи крыльями, петляя средь облаков и гоняя зазевавшихся пташек, Самсон довольно летел вперёд, невзирая на жалобное ржание коня да испуганный взгляд рыцаря.       Летели они так невесть сколько. По крайней мере, так показалось трусливому рыцарю. Решительная принцесса и бровью не повела. Ей было страшно за отца своего. Вдруг они не успеют? Бог весть сколько рыцарь был в пути на тизоходном своём коне… Может быть, отца уже и нет в мире живых?       Вот наконец-то показались тёмные шпили королевского дворца. Рыцарь готов был исправляться прямо сейчас, если это подарит ему одну единственную возможность коснуться ногами земли. Дракон, напротив, провёл бы в полёте цедую вечность, хотя таковой у него и не было.       Поднимая облака пыли, Самсон шумно приземлился на огромную городскую площадь. Люди принялись выглядывать из окон, озираться по сторонам да смотреть, кто же это поднял такой шум. Увидев принцессу Елену, восседающую верхом на своём друге драконе Самсоне, многие обрадовались. Нравилась им принцесса, что несла знания и просвещение в их мир, а посему каждый раз встречали её с почестями и радостью.       Лишь в этот раз Елене было не до ликования. Как там её отец? Жив ли король Давид?       Иблис же, равно как и Максимус, повалился на землю с величайшей радостью, едва ли не расцеловывая твердь под собою. Не будет больше рыцарь летать, и точка! Рыцари не должны летать, они вообще не созданы для подобных отвратительных полётов! Уж лучше столкнуться с тысячами Персеид, чем ещё один раз подняться в воздух!       Принцесса, легко сойдя на землю после долгого полёта, не стала разминать затёкшие конечности, сразу же отправляясь к воротам замка. Сердце её раненой птицей билось в груди.       Не давая Елене и шанса сбежать, Иблис упрямо поднялся с земли и, на нетвёрдых ногах делая шаги, двинулся в сторону принцессы.       Жители королевства наблюдали за рыцарем с удивлённым выражением лиц — он был малоприятен внешне, но прибыл с Еленой. Значится, был рыцарь этот важен для девы.       Пропущенная в прохладу коридоров и залов замка, принцесса кинулась что есть сил к королевской опочивальне, где был её отец. Рыцарь, не медля ни минутой, как мог бежал следом.       Оставленный снаружи Самсон наблюдал за беготнёй людей сквозь резные окошки. Он ждал, когда прекрасная подруга его появится на балконе своей комнаты, где обычно они могли видеться, когда принцесса посещала родной дом.       Винтовые лестницы, коридоры с высокими потолками да библиотека со старинными фолиантами в бархатных обложках — столько пришлось пересечь, прежде чем оказалась Елена в покоях короля Давида.       Вид его был ужасен; кожа Давида казалась сотканной из лунного полотна — так он был бледен. Впалая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, истончившееся тело было укутано множеством шерстяных покрывал, поскольку короля бил страшный озноб.       — Отец! — воскликнула Елена, бросившись к ложу родителя, — что с тобой стряслось, отец?       Тот же смотрел на деву взглядом туманным, будто не узнавал свою дочь. Готова была залиться принцесса слезами печали, да только вот не поможешь ими, если дело совсем плохо.       Пала ниц принцесса, прямиком на колени. Отчаяние охватило её, мешая мыслить. За спиной раздались шаги — подоспел Иблис. Он ступал неспеша, будто ликовал и не торопился помочь. Принцесса подняла голову и обомлела: рыцарь запирал королевские покои на прочный внутренний засов.       — Видите, ваше высочество, всё как я и говорил, — сказал он довольно, замечая перемену на лице Елены, — могу ли я помочь вам избавиться от горечи страдания?       С этими словами вытащил Иблис меч из ножен, блестящий и остро наточенный.       Ужаснулась принцесса, но не растерялась — вытащила кинжал из поясной сумки своей.       Иблис криво усмехнулся.       — Не думаете ли вы, будто этим куцым подобием оружия вы сможете отбиться от моего многолетнего опыта? — медленно, будто хищный зверь, рыцарь принялся подходить к принцессе, что выставила руки с крепко зажатым кинжалом перед собой.       Ситуация казалась безвыходной. Она одна, стражи по какой-то причине нет, а на поверку рыцарь оказался предателем. Быстрее же, к Самсону!       Однако короля нельзя было оставлять один на один с этим нечестивцем! Он порубит и Давида, и Елену, а за неимением свидетелей все поверят ему!       Так думала принцесса, пока оскалившимся волком Иблис подбирался всё ближе и ближе.       Надо было что-то предпринять, иначе наступит смерть всему королевству.       Отвлечь! Отвлечь мерзавца, отобрать меч и спустить в самое тёмное сырое подземелье, чтобы больше и не думал угрожать Елене и её семье!       Дракон, заскучавший от полного безделья и ленивого лежания на нагретой солнцем каменной мостовой, кружил у замка в попытках увидеть верную подругу свою.       Оконца были крохотные, а глаза у Самсона не такие уж и маленькие, так что не сразу заметил он принцессу.       В руках у неё был кинжал, которым Елена старалась отбиваться от нападок Иблиса; видно затеяла она какую-то игру с рыцарем. А Самсона и не думали они позвать! Экая несправедливость.       Конь же, улучшив момент, удрал за ближайший угол — хватит с него всех этих рыцарей, походов и драконов!       Ткнулся дракон исполинской мордой в мозаику на резных балконных дверях, как бы говоря сим действом «пустите и меня тоже».       Обернулся Иблис на звук резкий, а Елена, воспользовавшись моментом, выхватила с пояса рыцаря мешок с песком волшебным.       — Глупая дева! — тут же вскричал Иблис, — не ведаешь ты, что творишь! Сейчас же верни!       Не послушалась Елена, а вместо этого кинула горсточку песка прямиком в лицо негодяя. Волком завыл он, откинув меч и хватаясь за глаза свои, а принцесса же тем временем бросилась к резным дверям.       — Самсон, милый мой друг! Давай же играть! — крикнула она вмиг повеселевшему дракону, — обними же рыцаря скорее!       Долго уговаривать добродушного Самсона не нужно было; протянул дракон лапу свою да и схватил бесполезно сопротивляющегося рыцаря. Нравилось ящеру дарить свою любовь, пусть и не понимал он временами, что сил своих не рассчитывал, калеча заботой.       Пичужкой сердце Елены билось, всё не могло успокоиться, пока дракон не унёс Иблиса в логово своё. Раскаялся рыцарь, да не поверил ему никто, пока не заговорил он про мага, что дал ему песок волшебный.       Отыскали того быстро; сбирался он покинуть королевство, но Елена и Самсон не дали ему и шага ступить. Пришлось магу снимать своё проклятие со всех их земель — ожил король Давид, вернулась к нему жизнь, а вместе с ним и прежнее возвратилось. Разумной снова стала стража, да и жители будто очнулись от долгого зачарованного сна.       И снова было всё хорошо.       А Иблиса и чёрного мага, друга его, отправили на работы исправительные, лишив всех благ да способностей.