Эффект бабочки

«Кто лучше всего разыграет начальство – получит бесплатный кофе до конца апреля» Хенджин, как и все младшие сотрудники в закрытом чате без главных, получил это сообщение за неделю до всемирного дня дурака. Их компания была серьезной и решала серьезные задачи, но в последние годы молодого поколения стало больше и каждый праздник отмечался с размахом. Такой день они тоже обходить не собирались, но Хван надеялся, что подшутит лишь над парочкой лучших друзей, а остальным скажет про белую спину, но за неделю главный организатор вечеринок Ким Сынмин решил ударить его в больное место. Кофе хотелось, а у них оно было еще и дорогое, но и начальство разыгрывать было страшно. Первые пару дней в голову не лезли никакие мысли совершенно. Кого и как ему разыграть так, чтобы не пришлось искать новое место работы. Один начальник был страшнее предыдущего. Хенджин слишком поздно понял, что жертву он выбрал сразу, просто долго не мог себе в этом признаться. Выбор пал на одного из молодых управляющих, Ли Минхо. Вполне себе безобидный, даже не кричит ни на кого. Правда, те, кого он вызывал в свой кабинет, после выходят и по долгу ни с кем не разговаривают, работая в поте лица. Внешне господин Ли был даже очень симпатичным мужчиной. Хенджина он никогда не трогал и, возможно, поэтому Хенджин и остановился на нем. Ли Минхо был консервативных взглядов. Хенджин последние два дня перед стартом розыгрышей думал лишь в этом направлении. Весь их коллектив помнит, как однажды к ним пришел молодой и перспективный специалист Хан Джисон, но кроме работы он хотел построить свое счастье, но еще и со своим полом. Если каждый из простых сотрудников не видел в этом что-то страшное, но когда этот слух дошел до Минхо, то Джисона вызвали на серьезный разговор о традиционных ценностях, а когда Хан посмел перечить, то в течении часа был уволен. Вспомнив лицо Минхо, когда Джисон посмел перечить ему, Хенджин слегка улыбнулся. Безобидная шутка сама пришла ему в голову, как и оправдание, когда Минхо вызовет его на такой же «разговор о важном». Довольный собой Хенджин лег спать, чтобы в среду как следует повеселиться. С раннего утра в офисе царила напряженная атмосфера. То ли все ожидали прихода начальства, у которых график был на час позже, то ли все ожидали подставы друг от друга. Но Хенджин особо на это внимание не обращал. Он был занят подготовкой своей безобидной шутки. Минхо появляется позади незаметно. Хенджин едва успевает спрятать записку и не остаться заикой. — Хван Хенджин, вы в понедельник обещали мне сдать отчет первого числа. Я жду его до обеда. И если вы решите подшутить надо мной в такой веселый день, то я вас вполне серьезно накажу. Стоило только начальнику скрыться в своем кабинете, как по офису прошел смешок. Хенджин и сам покраснел, но не от смущения, а в попытке сдержать смех. К сожалению или к счастью Минхо удачно подобрал фразу под его пранк. А может он просто все же успел подсмотреть его записку и просто решил поиздеваться? Выдохнув, Хенджин встал со своего места и пошел в кабинет Ли Минхо. Тот как и всегда хмуро сидел за своим компьютером, проверяя отчеты подчиненных и сам готовя отчет для своего начальства. Услышав стук и впустив его к себе. — Все готово? — Да, господин Ли. — Мне стоит перечитывать отчет на предмет издевальств? Хенджин резко опускает голову вниз и качает головой. На самом деле ему ужасно сильно хотелось смеяться, но сейчас он использовал это как смущение. Минхо же напрягся, когда заметил такую реакцию и быстро отпустил подчиненного.

***

Уже вечером он позволил выплеснуть эмоции за кружкой пива с лучшим другом. В баре было довольно весело, но только не ему. В их компании сегодня веселился Чанбин за двоих. — Хватит ржать как конь. Мне что делать? — Муравью хуй приделать, — Чанбин вытирает выступившие от смеха слезы и откидывается на диванчике, косясь на друга. — Вот еще после такого я бы за хуи не пил. Минхо хотел сделать глоток, но тут же отстранился. Увольнять человека за хреновую шутку в первое апреля не очень. Хенджин ему нравился тем, что никогда к себе внимание не привлекал в плане работы, стажировку прошел быстро и без лишних вопросов. Он был мечтой любого работодателя. Молодой, перспективный, умный, быстро схватывает и легко учится, неприхотливый. Минхо лично писал его характеристику и рекомендовал, а потом еще и выпрашивал в свой отдел разработки. Что могло пойти не так и почему он влюбился? — Господи, хоть бы это была простая шутка. Гребанное первое апреля. — Почему ты так боишься? — Чанбин оставляет на всякий случай пиво подальше. — Вообще-то он единственный, кто работает. Ну, точнее, он как и все хуи пинает, но когда подходит время сдачи плана или отчетов, у него у единственного каким-то чудом все всегда готово и без ошибок. Так что не хотелось бы терять такого сотрудника. — Ну так выеби его пару раз, жестко так, чтобы он понял, что подкидывать записочки с признаниями в любви начальству не лучшая идея. Чанбин снова начинает ржать, Минхо же чувствует, что его стошнит. И лучше бы это произошло прямо на Со, чтобы не выпендривался. Вечер проходит как всегда, только в этот раз Чанбин еще больше смеется и как генератор воспроизводит все новые и новые шутки, растирая покрасневшие глаза, а Минхо же практически смирился с тем, что придется просить Хвана по собственному. — Ладно, — Чанбин наконец отходит, когда в его организме появляется достаточное количество нефильтрованного. — Увольнять его и правда не выход. Ну пошутил мальчик, мало ли. Хотя… — Что значит «хотя»? — Минхо напрягается еще сильнее. Такой тон друга всегда говорил о том, что в его голову пришла действительно глубокая мысль и больше чем в половине случаев он будет правым. — Ну смотри. Сегодня первое апреля. Все разыгрывают друг друга. Если отбросить твою гей панику… — Чанбин. — Если отбросить твою гей панику, — настойчиво повторяет Чанбин, — то что мы видим. Ты воспринимаешь это как шутку, завтра вызываешь его к себе и говоришь, что начальство разыгрывать это плохо, так? Так. А ты ведь абсолютно уверен, что это шутка, ведь сегодня такой день. Мой лисенок, — Чанбин невольно расплылся в улыбке при упоминании своей возлюбленной, — говорила, что для некоторых людей это возможность. Возможность высказать то, что они не могут сказать в обычный день. Это такая психологическая херня, что я даже не скажу как точно, но надеюсь суть ты понял. Так что исхода тут два. Либо все это реально шутка и твой Хенджин-и – гений, либо же он реально в тебя влюблен и вот под шумок решил высказать свои чувства, чтобы закрыть гештальт. Минхо бледнеет. Слова Чанбина действительно попали в точку. — Но как он вообще мог в меня влюбиться? Я же никак к геям не отношусь. — Эх, друг мой, сердце – мышца гордая, ей не прикажешь. Минхо морщится и допивает пиво. Обычно остатки всегда были сладки, но сейчас он чувствует лишь горечь. И на языке, и в душе. Утро отдалось головной болью. К сожалению были не выходные, чтобы как следует все обдумать и найти логичный выход. После бара Минхо завалился в квартиру Чанбина. Если наржавшийся и нажравшийся друг быстро уснул, то с его подружкой-психологиней Минхо хотел поговорить уже серьезно. Вот она и посоветовала попробовать проверить эту теорию. Не отталкивать Хенджина сразу, он вообще мог поддаться чьему-то воздействию, а попробовать пойти навстречу. Если Хенджин начнет отвечать, то так можно в мягкой манере отказать ему. Если же начнет отталкивать сам, то это была шутка и наверняка у Хенджина найдутся слова оправдания. В офисе с утра было шумно. Минхо удалось затаиться, подслушивая разговоры подчиненных, но все они были лишь о вчерашних розыгрышах. — Чонин, а у тебя что? Ян Чонин, который обычно мало с кем разговаривал на работе, вдруг густо покраснел. Сотрудники загудели, обсуждая его пранк над самим директором. «Видимо у них чересчур много свободного времени. Нужно пересмотреть график». Минхо показывается и голоса сотрудников стихают. Улыбающийся кому-то Хенджин и подавно бледнеет, когда Минхо меняет траекторию похода к своему кабинету, как и вчера, сначала заглядывая к нему. Каждый начал стучать по клавиатуре лишь для вида, все взгляды были прикованы к столу Хвана. Но Минхо все еще не мог понять: рассказал ли он о своей шутке и сейчас все ждут его реакцию, либо же не рассказывал и никто не знает о его чувствах. — Хван Хенджин, через пять минут я жду тебя в своем кабинете. Минхо вложил все силы, чтобы сказать это мягким голосом и не показать грубость. А еще он впервые обратился к нему без уважительной формы и на «ты». Хенджин, кажется, побледнел еще на пару тонов и каждый советовал брать с собой листок и ручку – придется писать заявление на увольнение. Минхо уходит к себе, а в офисе все еще сохраняется тишина и лишь некоторые перешептываются между собой. Хенджин встает на ватных ногах, но по подсказкам листок и ручку с собой не берет. Если уж Минхо так захочется – сам предоставит. Но идти в кабинет начальника было действительно страшно. Постучавшись, он входит внутрь. Обстановка обманчиво спокойная. Минхо, как и всегда, сидит в своем кресле и что-то проверяет в ноутбуке. На него он внимание обращает сразу и вдруг улыбается. Хенджин еле сглатывает. Улыбку начальника он видит впервые. — Вчера должен был отъехать по делам, поэтому читал твой отчет дома. — У Хенджина сердце пропускает один удар. — Признаться честно я ждал подвоха. — А теперь, кажется, еще один. Хенджин пошатывается и не спрашивая разрешения садится. Минхо тут же встает и наливает ему прохладной воды, которую Хван выпивает залпом. — Ты чего? Плохо? Может возьмешь больничный? Ты хорошо постарался, молодец, заслуживаешь выходной. — Что?.. — Молодец говорю. Ни одной ошибки. Порадовал. Хотя я ждал, что в честь «праздника» ты выкинешь что-то в этом отчете. Я сразу его сдал директору. Хенджин начинает краснеть, расслабляя галстук на шее. Минхо садится совсем рядом с ним и он начинает дышать чаще. — Простите… господин Ли… вы до конца дочитали отчет?.. — Да. Если ты так распереживался из-за записки… я не отдал ее. Она у меня дома. Хенджин краснеет еще сильнее и действительно просит отгул. Минхо отпускает его, но перед уходом предлагает еще и до дома подвезти. Хенджин быстро отказывается и пулей покидает его кабинет. Минхо все же выходит, провожая его до двери и тем самым не позволяя коллегам расспросить его о случившемся. Вернувшись в кабинет, Минхо садится в кресло и смотрит на монитор ноутбука. Он даже не видит что там, зрение расфокусируется. Отвлекает его только телефонный звонок от друга. — Ну что там, Ромео? Начал действовать? — Да. Попробовал быть с ним мягче. И намекнул, что оставил записку у себя ну и… типа принял его чувства или как. Кароче. Он сначала побледнел, что мне показалось придется скорую вызывать. А потом покраснел как раскаленное железо. Тут не надо врачом быть, чтобы понять, что ему херово стало. — А почему ты так грустно об этом говоришь? — Я поставил себя на его место. Если бы я точно так же разыграл начальника и он увидел и начал намекать на записку, как я… я бы стал оправдываться. Подумал, что меня хотят уволить. Стал плести что угодно, заикался бы… а он ни слова не сказал. Чанбин, он что, серьезно… любит меня? — Все возможно, бро. Тогда только один вариант. — Какой? — Доиграй спектакль до конца. Сначала дай ему успокоиться. Продолжай быть таким же милым и вежливым, подкатывай. А когда он расслабится и привыкнет, сделай какую-нибудь херню, чтобы он подумал: «нахер мне нужно все это». Тогда он и сам отвалит и сердце никому разбивать не придется. Минхо слушал друга, пока собственное сердце щемило от боли и легкого отвращения и к себе, и к ситуации в целом.