Горячий шоколад

      Шел уже восьмой месяц усиленной тренировки, которую Всемогущий организовал для него. Сам Всемогущий! Для него – беспричудного Деку, которого каждый его знакомый в школе и на улице называет бесполезным, бесперспективным и никчемным.       Даже спустя уже такой длительный срок Изуку все еще не верилось, что кумир и правда занимается с ним. Какая-то его часть (пусть и становящаяся со временем все меньше) все еще страшилась того, что это надоест герою или же и вовсе окажется сном. Вместе с удивительной тайной причудой, которую можно было передать от одного носителя другому. Ту самую, которую Всемогущий обещал ему и для подготовки к получению которой организовал этот адский фитнес-марафон на пляже Дагоба.       Этот день был тяжелым во многих смыслах этого слова. Изуку знал, что так будет, еще вчера. И позавчера. И каждый день в средней школе. Они все были тяжелыми, но сегодняшний особенно.       Все началось еще утром, когда он, собираясь в школу, вспомнил о том, что сегодня должны были объявить результаты за последнюю контрольную по математике. Изуку знал, что он обязан был с ней справиться (в конце концов, Интернет умело доказал ему, что его метод решения таких уравнений был верным, что бы ни говорил учитель, вызвав его к доске пару дней назад).       К сожалению, такому, как он, было нельзя демонстрировать свои знания и получать при этом правильный ответ. Его успеваемость обязана была быть едва проходной, чтобы не вызвать внимания проверяющих органов, но при этом не позволить ему поверить в то, что он хоть что-то знает и понял из той или иной темы. Ну, и испортить его итоговый табель, разумеется. В конце концов, неуспевающих не берут в геройские академии.       Однако сердце Изуку сжалось, когда, войдя в класс, он заметил на своей парте цветы. Опять… Он знал, что за этой жестокой шуткой стоит кто-то другой, не Каччан, но все равно получать их по меньшей мере раз в месяц все еще было больно. Даже имея Всемогущего в своем углу (не то, чтобы хоть кто-то здесь знал об этом факте).       Несколько минут Изуку рассматривал тонкие красные лепестки паучьей лилии, проводя по ним пальцем, прежде чем выбросить цветок, как делал всегда. Он не понимал, почему всем вокруг происходящее казалось чем-то нормальным.       Почему все думали, что в их жизни ничего не изменится, если он и правда шагнет с крыши этой школы (возможно, выбери он иной способ, это еще могло бы сойти им с рук, но не так)? Все же публичное самоубийство было почти единственным моментом, который мог бы привлечь внимание властей к жизни беспричудного и его окружению. И он знал об этом лучше своих одноклассников и учителей.       Контрольная работа ожидаемо оказалась для Изуку почти провальной, но он не переживал. Благодаря Всемогущему он знал, что Юэй просматривала табели успеваемости средней школы в последнюю очередь. Гораздо больше академию интересовали результаты их собственных тестов (какими бы они ни были). Главное, что он сам был уверен в том, что освоил эту тему верно.       Оставшийся школьный день был полон привычных, но от этого не менее едких насмешек со стороны некоторых одноклассников и парочки учителей. Изуку молча сносил их, хотя внутри чувствовал, что задыхается. Чем ближе был выпуск и свобода от них всех, чем ближе было достижение его собственных целей, тем сложнее ему было снова и снова терпеть всю токсичность внутренней атмосферы Альдеры.       Наверное, он просто наконец достиг своего предела и, возможно, не имей он выхода впереди, он мог бы и задуматься об ином пути, который мог бы помочь ему вырваться отсюда. Может быть именно поэтому чаще всего беспричудные совершали самоубийство на последнем году средней школы?       Звонок с урока стал для Изуку глотком свежего воздуха, когда он окольными путями выбрался с территории Альдеры и направился в сторону уже хорошо знакомого ему пляжа Дагоба. Встречный ветер трепал его немного отросшие кудри, словно унося с собой часть того смрада, в который он был погружен весь день.       Погода была неустойчивой. Зима постепенно входила в свои права и редкое солнце сменялось дождями и пронизывающим ветром. Море, омывающее Дагобу, было неспокойным, обрушиваясь на прибрежный песок ледяными волнами.       Предвидя это, Изуку уже очистил эту зону летом, а сейчас взялся за завалы, которые были ближе к дороге. Его работа по уборке была завершена уже на две трети, но до конца было еще далеко. Бросив свой рюкзак на холодный песок, он сделал разминку, которую требовал Всемогущий, и приступил к разбору ближайшей кучи.       Изуку работал с некоторым остервенением, вытаскивая одну ржавую конструкцию за другой. Ветер трепал его волосы и одежду, рядом неспокойно бурлило зимнее море и все это словно резонировало с бурей в его собственной душе, растревоженной очередным тяжелым днем в школе.       Он был здесь, чтобы бороться за свои мечты. Против мира, против стереотипов, против этих гор мусора, против стихии, что бесновалась вокруг него. Дыхание Изуку было тяжелым, но он продолжал трудиться, не обращая внимания на начавший моросить холодный дождь и голодное бурчание в собственном животе (он снова не смог поесть).       Приход Всемогущего отчасти вырвал его из пелены собственных мыслей и он, наверное, впервые за этот час (а может и больше) почувствовал, что дрожит от холода. Все же погода была не лучшей для тренировки на пляже. Герой окинул его проницательным и немного обеспокоенным взглядом и поманил к себе.       - Достаточно на сегодня, – произнес он хрипловатым голосом, к которому Изуку постепенно привык. – Если ты заболеешь, юный Мидория, твой режим тренировок сильно нарушится. Пойдем, тебе стоит выпить горячего и согреться. Я угощаю.       Изуку смущенно покраснел. Когда Всемогущий говорил с ним так, ему становилось стыдно, что в своем стремлении стать сильнее он переставал обращать внимание на собственные потребности. Такие как отдых, еда или тепло. Худая ладонь героя, опустившаяся ему на плечо, казалась горячей по сравнению с его собственной кожей. Он действительно сильно замерз.       Всемогущий привел его в небольшое кафе и, едва войдя внутрь, Изуку не сумел сдержать облегченного вздоха. Здесь было тепло, пахло горячими напитками и выпечкой, а также не было ледяного ветра и моросящего дождя. Герой с мягкой настойчивостью подтолкнул его к одному из столиков в углу. Они уже бывали тут пару раз, так что он знал его предпочтения по заказу.       Несколько минут спустя официантка поставила перед Изуку тарелочку с кексом и большую чашку горячего шоколада. От нее шел пар и густой сладкий запах, который, казалось, тоже можно было съесть. Взяв ее в руки, Мидория блаженно вздохнул, чувствуя проникающее под кожу тепло и расслабляясь, наверное, впервые за довольно долгое время.       - Приятного аппетита, мальчик мой, – Всемогущий одарил его своей худощавой улыбкой, также грея свои руки о чашку, в которой был чай.       - Спасибо, – Изуку улыбался, наверное, искреннее, чем за последние дни, чувствуя, как внутри него ширится тепло, которое не имело никакого отношения к температуре напитка в его руках.       Возможно, он просто был счастлив… Ведь счастье – понятие относительное и имеющее массу определений. Иногда все, что для него нужно, это просто заботливо налитый кем-то горячий шоколад в конце трудного и во всех смыслах холодного дня.