Курорт

***

Схватки начались в три часа ночи. Шэнь Цзю проснулся от того, что низ живота скрутило тупой, тянущей болью. Он замер, прислушиваясь к себе. Дыхание сбилось, на лбу выступила испарина. — Юэ Цинюань, — позвал он. Голос был спокойным. Слишком спокойным. Юэ Цинюань спал рядом — он всегда спал рядом последние месяцы, боясь пропустить момент. Он открыл глаза мгновенно, словно и не спал. — Что? — он сел. — Началось? Схватки? — Схватки, — Шэнь Цзю выдохнул, когда боль отпустила. — Пока не частые. Но... я думаю, пора. Юэ Цинюань уже был на ногах. Заряжал телефон, хватал сумку, собранную месяц назад. В глазах — паника, но руки двигались чётко, быстро. — Дыши, — сказал он, помогая Шэнь Цзю подняться. — Дыши, как учили на курсах. — Я помню, — Шэнь Цзю скривился от очередной волны. — Чёрт... больно. — Я знаю, любимый. Я знаю. В машине Шэнь Цзю молчал, сжимая руку Юэ Цинюаня так, что тот тихонько постанывал, но не отнимал. — Может, включить музыку? — предложил он. — Если ты включишь музыку, я выйду на ходу, — прошипел Шэнь Цзю. Юэ Цинюань промолчал. Просто сжал его ладонь в ответ. В роддоме их уже ждали. Му Цинфан, который дежурил в эту ночь (специально поменялся с коллегой, чтобы принять роды у друга), встретил их у входа. — Как схватки? — спросил он, помогая Шэнь Цзю пересесть в кресло-каталку. — Часто, — ответил вместо Шэнь Цзю Юэ Цинюань. — Примерно каждые пять минут. — Хорошо, — Му Цинфан кивнул. — Поехали. Шэнь Цзю, ты молодец, что не тянул. — Я и не тянул, — Шэнь Цзю закусил губу от очередной схватки. — Просто... больно. — Знаю, — Му Цинфан ускорил шаг. — Скоро станет легче. — Ты врёшь, — выдохнул Шэнь Цзю. — Вру, — согласился Му Цинфан. — Но ты всё равно молодец. Родильный зал был светлым, стерильным, пахло антисептиками и чем-то ещё — надеждой, что ли. Шэнь Цзю переложили на кровать. Приборы запищали. Врачи и медсёстры засуетились вокруг. — Можно я останусь? — спросил Юэ Цинюань у Му Цинфана. — А ты куда денешься? — усмехнулся тот. — Только не падай в обморок. У меня и так пациент один. — Не упаду, — пообещал Юэ Цинюань. Подошёл к Шэнь Цзю, взял за руку. — Я здесь. Я рядом. Шэнь Цзю смотрел на него. Бледный, мокрый от пота, но в глазах — не страх. Решимость. — Если я закричу, — сказал он, — не смейся. — Я никогда не буду смеяться над тобой, — серьёзно ответил Юэ Цинюань. — Кричи, сколько нужно. Схватки нарастали. Му Цинфан проверял раскрытие, смотрел на мониторы, кивал медсёстрам. — Шэнь Цзю, ты молодец. Раскрытие хорошее. Скоро можно будет тужиться. — Сколько ещё? — голос Шэнь Цзю был хриплым. — Часа два-три, — честно сказал Му Цинфан. — Так долго? — простонал Юэ Цинюань. — Это ты не рожаешь, — огрызнулся Шэнь Цзю. — Так что заткнись. — Молчу, — Юэ Цинюань поднёс его руку к губам, поцеловал. Боль была такой, что Шэнь Цзю начал забывать, зачем он здесь. Всё смешалось: время, пространство, собственное имя. Остались только схватки и рука Юэ Цинюаня, которую он сжимал так, что хрустели кости. — Дыши, — говорил тот. — Дыши со мной. Вдох-выдох. — Ты меня бесишь, — прошептал Шэнь Цзю между схватками. — Знаю, — Юэ Цинюань улыбнулся. — Ты меня тоже иногда бесишь. — Но я люблю тебя. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. Когда Му Цинфан сказал: «Можно тужиться», Шэнь Цзю обрадовался. Обрадовался тому, что скоро всё закончится. — Давай, — Му Цинфан стоял между ног, сосредоточенный. — На схватке тужишься. Я скажу когда. Шэнь Цзю тужился. Изо всех сил. Лицо покраснело, вены на шее вздулись. — Ещё, — командовал Му Цинфан. — Ещё. Вижу голову. — У тебя получается, — шептал Юэ Цинюань, вытирая пот со лба Шэнь Цзю. — Ты справишься. — Если я выживу, — прохрипел Шэнь Цзю, — я сделаю тебе больно. — Обещаю, что заслужу, — серьёзно сказал Юэ Цинюань. И вдруг — резко, сразу — боль отпустила. Тишина. А потом — крик. Тонкий, пронзительный, самый прекрасный звук на свете. — Мальчик, — сказал Му Цинфан. — Здоровый. Крепкий. Он положил малыша на грудь Шэнь Цзю — тёплого, скользкого, орущего. Шэнь Цзю смотрел на него и не мог отвести взгляд. Маленький. Красный. С тёмными волосами, прилипшими к голове. Глаза уже открыл — мутные, но такие живые. — Здравствуй, — прошептал Шэнь Цзю. — Здравствуй, мой хороший. Голос сорвался. Он плакал. Впервые за долгое время — не от боли, не от страха, а от счастья. Юэ Цинюань стоял рядом, смотрел на них обоих и тоже плакал. — Он похож на тебя, — сказал он. — Очень. — Бедный ребёнок, — усмехнулся Шэнь Цзю сквозь слёзы. — Самый красивый, — поправил Юэ Цинюань. — Как и его отец. Он наклонился и поцеловал Шэнь Цзю в лоб. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что ты решился. Спасибо за нашего сына. Шэнь Цзю прижал малыша ближе. — Как назовём? — спросил он. — Шэнь Юань, — сказал Юэ Цинюань. — Мы же договорились. В честь твоего... в честь нового начала. — Шэнь Юань, — повторил Шэнь Цзю. — Юань. Маленький Юань. Малыш затих, прижимаясь к тёплой груди. За окном занимался рассвет. Через час, когда Шэнь Цзю перевели в палату, Юэ Цинюань сидел рядом и смотрел, как он кормит сына. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Шэнь Цзю. — Я тоже люблю тебя. Идиот. — Твой идиот. — Наш, — Шэнь Цзю посмотрел на малыша. — Наш идиот. Они рассмеялись. Тихо, чтобы не разбудить Шэнь Юаня. А за окном вставало солнце. Новый день. Новая жизнь. ...