Hollow

      18.02.2021 Ли Минхо не стало. Ночью, в 02:56 сердце его остановилось, врачи не успели его спасти.       Лицо больше никогда не озарится улыбкой с милыми кроличьими передними зубами, в бездонных глазах теперь не блеснёт огонек озорства, не будет ни колокольчиков смеха, ни мелодичного голоса. Он никогда больше не возьмёт за руку Джисона, никогда не будет петь себе под нос любимые песни, никогда не накроет Хана пледом, если тот уснёт за просмотром фильма, ведь Ли Минхо больше нет, его Минхо больше нет.       Хан лежал в скомканной постели в обнимку с одеялом и плюшевым котом, которого Минхо же и подарил ему на 14 февраля, это был последний его подарок. Он лежал, задыхаясь от слёз, и гонял в голове мысли, не зная, как жить дальше. Что ему теперь делать? Как быть? И как жить без его Минхо? На эти вопросы у него не было ответов.       

***

             Утро, часы на тумбе рядом показывают 07:43. Солнце пробудилось ещё около получаса назад, но плотные шторы еле пропускали его тоненькие лучики. Хану не хочется просыпаться, лучше пусть он будет и дальше лежать вот так в своей постели оставшуюся вечность.       Вдруг где-то в глубине квартиры послышался небольшой грохот, будто кто-то уронил лопатку на кухне.              «Что это было? А, впрочем, какая разница? Если это грабитель или маньяк, пусть убьёт меня и заберёт себе всё ценное, что здесь осталось, если осталось», — подумал Джисон, повернув голову.              Взгляд его упал на фотографии на столе. Вот на этой их выпускной из университета, а на этой они сидят в компании друзей в каком-то загородном домике. Именно там они признались друг другу и впервые поцеловались на заднем дворе под тусклыми лампочками беседки. Друзья тогда восклицали что-то вроде «ну наконец-то до них дошло», и кто-то даже спросил: «А они разве не встречались до этого?».       На следующей фотографии они стояли на балконе отеля на Чеджу. Это был последний удачный кадр перед тем, как чайка испортила идеально белую рубашку Минхо. Он долго ещё в гневе перебирал шкаф и бранил бедную чайку на чём свет стоит. В ресторан они тогда опоздали.       А на вот той Ли замер в эффектной позе посреди танца. Шея и лицо были мокрыми, волосы красиво разлетались в стороны. На фото он был в облегающей чёрной кофточке, которая немного расстегнулась и открыла вид на шею и ключицы, и объёмных штанах с множеством карманов. На плече был чёрный браслет, а на талии ремень. Минхо очень любил танцевать, он горел этим, ездил на конкурсы, занимал места. А Хан всегда был его поддержкой и опорой.       Взгляд метался по комнате. Вот там в углу стоит гитара. Джисон часто играл на ней и пел для Минхо. Ли был его музой, его вдохновением. Благодаря нему родилось множество мелодий. Ли всегда любил слушать их, даже если это была шутливая песенка про ожидание еды в отеле.       Глаза защипало от нахлынувших воспоминаний, хотелось, чтобы кто-то пришёл и успокоил его, протянул нежные руки, заключил в объятия, спрятал голову в ямочке между ключицами и сказал, что всё будет хорошо, что произошла какая-то ошибка, что это не его Минхо не стало сегодня ночью и что он скоро вернётся живым и здоровым домой.       Копошения на кухне продолжились, но Джисон и не думал вставать с постели, пока не почувствовал еле заметный запах домашней еды, такой знакомый и родной, будто приготовленной тем, кто жил здесь ещё вчера.       А что, если вчера было всего лишь кошмаром?       Что, если он сейчас зайдёт на кухню, где на плите будет шипеть яичница и кипеть их старый чайничек, оставшийся ещё со времён университета? На кухню, где будет стоять его Минхо, который сильно удивится его пробуждению ранним утром, ведь обычно Джисон встаёт только после обеда, за что Ли его вечно упрекает.       Парень тут же вскочил с кровати, чуть не потеряв равновесие из-за одеяла, которое запуталось в ногах. Он побежал на кухню, откуда уже доносился звук готовки и закипевшего чайника.       Преодолев порог кухни, Хан замер: за плитой, тихонечко напевая себе под нос, стоял его Минхо и помешивал что-то в кастрюле.              — Доброе утро, как спалось? Что-то ты сегодня рано, — прозвучал его спокойный голос.              На нём был смешной фартук розового цвета с клубничками, зайками, котиками и рюшами. Джисон плохо помнит, откуда взялся этот фартук, может, кто-то привёз его из дома, а, может, подарили друзья. Наверное, Чанбин бы посчитал этот подарок достаточно забавным. Определённо.              «Это правда он? Но как? Его же сегодня… Нет. Это был лишь кошмар. Да. Сейчас всё наконец на своих местах» — мысли пролетали так быстро, но Хан уже не слышал их.              В пару шагов преодолев небольшую кухню, Джисон заключил Минхо в крепкие объятия. В нос ударил любимый запах цитрусов и шоколада.              — Умоляю, Хо, скажи, что это не сон. Мне приснилось, что сегодня ночью у тебя остановилось сердце, мне позвонили из больницы с соболезнованиями, я помню только, как рыдал, а затем проснулся, — лепетал Хан, а потом, вздохнув, продолжил спокойнее. — Я был в отчаянии… Но это уже не важно, я рад, что всё в порядке и это был лишь дурной сон. Что ты готовишь?              — Я хотел сделать рисовую кашу с кимчи и заварить нам с тобой новый чай, я вчера вечером сходил купил тот зелёный, который ты так хотел, — с привычной ноткой веселья в голосе ответил Минхо, — Чаги-я, ты меня скоро задушишь, может, отпустишь? — мелодичный смех пронёсся по кухне.       — Ой, прости, я просто всё ещё не отошёл от кошмара, — Джисон разорвал объятия, оставив руку мирно покоиться на талии Ли, и принюхался. Прекрасный запах пробуждал утренний аппетит, — как вкусно пахнет.              — Садись за стол, скоро будет готово.              Не удержавшись, Джисон снова заключил того в объятия и быстро чмокнул в щёку. Ли на это усмехнулся и попытался пнуть Хана, но попытка его провалилась, а в отместку прилетел шлепок.              — Милый фартучек, — ухмыльнулся довольный Джисон.              — Негодник, — плохо скрывая улыбку, буркнул он.       Джисон сел за столик, Ли продолжил помешивать рис. На кухне стояла уютная тишина, хотелось остаться в этом моменте. Хану нравилось вот так проводить время с Минхо: сидеть с ним, пока он работает, лежать вечерами друг на друге под глупый сериал, засыпать на его груди, слушая мерное дышание, пока тот читает книжку в смешных очках. Однако спустя пару минут ему надоело и началась «Игра на баланс» или «Достань Минхо сотней вопросов».              — Минхо, — на лице расползлась ехидная улыбка, а глаза превратились в полумесяцы.              — М-м?              — Ты бы выбрал карри со вкусом какашек или какашки со вкусом карри?              — Фу, Джисон, ты сейчас прогонишь весь аппетит своими вопросами, я отказываюсь отвечать, — Ли скривился.              — Но ты должен, таковы правила игры на баланс! — заканючил тот.              — Джисон, я тебя умоляю, давай что-то другое…              — Так и быть, — с театральным вздохом закатил глаза Хан и, немного подумав, произнёс, — ты бы выбрал получить 10 миллиардов и не иметь возможности есть мясо в течение 50 лет или просто жить, не получая ничего, но есть мясо?              — Я думаю, что многие бы выбрали второй вариант, но мне вроде всего хватает, а становиться вегетарианцем в мои планы не входило, так что я выберу наслаждаться мясом, — еда была готова, и Минхо уже раскладывал кашу по глубоким тарелочкам и наливал новый чай в кружки.       — Какой ты правильный, ты бы мог жить в шоколаде, неужели есть мясо лучше, чем жизнь без работы и забот? — Джисон взял ложку и начал жевать поставленную перед ним кашу. — О, на вкус божественно.              — Спасибо, — скромно улыбнулся Ли, сел за стол, подогнув одну ногу, и тоже взялся за кашу. — Мне всего хватает, а если что-то понадобится, то я добьюсь этого своими силами. К тому же, представь, сколько всего ты теряешь, отказываясь от него, сколько же прекрасных блюд, — он даже расширил глаза для убедительности и посмотрел прямо на Джисона.              — Ладно, сделаю вид, что это достойный аргумент, — Минхо пнул его свободной ногой под столом. — Ай! Хорошо-хорошо, я тебя понял. Так, теперь: холодная лапша в горячей тарелке или холодное рагу из соевой пасты с кубиками льда?              — Думаю, холодная лапша в горячей тарелке, — он поднёс обратную сторону ложки к подбородку в задумчивом жесте, — так горячая тарелка согреет холодную лапшу, и тогда она станет нормальной температуры. А что бы ты выбрал?              — Ну тут я с тобой согласен, рагу потеряло бы свой вкус, будь оно с кубиками льда.              Они доели кашу, приготовленную Минхо, и тот встал помыть посуду.              — Так, хорошо, последний на сегодня: стоять на руках каждый раз, когда пересекаешь пешеходный переход, или каждый раз, когда идёшь в туалет, там так много людей, что приходится ждать 20 минут, причём даже дома.              — Я не готов ждать 20 минут, чтобы сходить в туалет, поэтому я выберу пешеходный переход, — без колебаний ответил он.              — Да, ожидание убивает…              Вскоре после того, как посуда была вымыта, Минхо вернулся на своё место и, глядя в глаза, неуверенно заговорил:              — Послушай, я должен кое-что тебе сказать… — взгляд его погрустнел, уютная атмосфера улетучилась, а говорящий стал каким-то отстранённым и, вздохнув, через силу продолжил. — То, что тебе приснилось, твой кошмар, — руки нашли кружку с недопитым чаем и начали крутить её, — на самом деле, это не дурной сон, а реальность, и сейчас ты спишь, — он поднял на парня виноватый взгляд, словно просил прощения за то, что исправить был не в силах.              В тот момент что-то внутри Джисона разбилось, а сердце пропустило удар. Если это сон, то, выходит, Минхо и вправду умер? Неужели судьба настолько жестока к нему?              — Нет, умоляю, скажи, что ты шутишь, — нервный смешок, — ты мне нужен, не бросай меня! — Хан вскочил со стула, и с такой силой вцепился в талию Ли, наивно полагая, что так он сможет не дать ему уйти. — Не поступай так со мной, прошу, я не хочу без тебя, я наложу на себя руки, только бы быть с тобой! — он закричал, слёзы-ручейки полились солёными дорожками по его щекам, создавая пелену перед глазами.              — Я знаю, ты справишься, Хан-и, и сможешь жить без меня, вот увидишь, — Ли говорил спокойно, поглаживая по спине Хана, он всегда делал так в минуты отчаяния. Однако было видно, как его глаза покраснели и намокли, — ты должен научится жить без меня, не совершай глупых поступков.              — Я не смогу, я не выдержу, — голос его дрогнул, он весь сжался в комочек печали и зашмыгал носом.              — Ты сможешь, знаю сможешь. Тебе нужно успокоиться, дыши вместе со мной: вдох, — он втянул носом воздух, — выдох, вот так.              Спустя некоторое время Джисон немного успокоился, слёзы перестали литься водопадом, и от них остались только опухшие глаза и незримые солёные дорожки, стягивающие кожу. Хан всё так и сидел на полу, обняв Минхо за бёдра и уложив голову на его колени. Тот запустил руки в каштановую макушку и начал перебирать мягкие пряди. Солнечные лучи пробирались сквозь жалюзи на небольшую кухню. Вскоре диалог продолжился:              — Прости, я не смогу оставаться здесь надолго, мне скоро придётся уйти…              — Может, мы сможем видеться во снах? Мне правда очень плохо без тебя, не покидай меня снова, — Джи поднял голову и посмотрел в глаза напротив, такие же грустные, как и его собственные.              — Я не могу, Джисон-а, ты должен научиться жить без меня. Мне тоже не хотелось покидать тебя, — рука плавно сместилась на щёку, вторая же убрала непослушную чёлку со лба.              — Я люблю тебя, Хо, и буду сильно скучать, — Джисон прильнул к такой родной руке.              — Это пройдёт, не переживай, я тоже люблю тебя, — он оставил лёгкий поцелуй на лбу Хана, — прости, что оставил тебя в первый раз, и прости, что придётся попрощаться сейчас, — вдруг спокойный голос Минхо сменился на твёрдый, — ты должен проснуться, — Ли встал и хотел отойти, как его сватили за руку.              — Но я хочу остаться с тобой! — хватка его ослабла. — Ты правда нужен мне…              — Не нужен. Больше не нужен, — рука легко выскользнула из чужой, и он отошёл в угол напротив, оттолкнув. — Прости меня, моя любовь, мне пора, ты должен идти дальше, отпусти прошлое, отпусти меня, я не вернусь, как бы нам этого ни хотелось. Прощай, — улыбка коснулась его лица напоследок.              И его Минхо растворился в воздухе, а следом тёмная дымка быстро затянула всю комнату, словно занавес, и он снова провалился в беспамятство.       

***

             Утро. Часы в этот раз показывают 05:37. В комнате темно и душно, Хан, свернувшись калачиком, лежит в скомканной постели, одеяло наполовину на полу, словно пыталось сбежать, на подушке небольшое мокрое пятно, будто маленькое озерцо печали, голова гудит, глаза опухли, став похожими на пельмешки, и болят.       Он потянулся к тумбочке за водой, которую оставлял дня них Минхо. Вот пустой стакан с кошачьими лапками и разноцветными клубочками, а рядом такой же полупустой с чернушками из «Унесённых призраками».       Парень вспомнил, как они, когда только заселялись в новую квартиру, долго гуляли по магазинам с товарами для дома и Хан слёзно выпрашивал купить парные стаканы. Ли долго бился, но в итоге уступил, по и они выбрали стаканы друг для друга.       Джисон схватил второй и жадно выпил воду, которой оказалось недостаточно, из-за чего ему пришлось идти на кухню. Всё на пути лежало так же, как и во сне. Появилась крохотная надежда, которая разбилась, стоило Джисону зайти на кухню. Никакого риса, никакого чая, никакого Минхо. Слёзы снова подступили к горлу. Хан набрал воды и залпом выпил весь стакан. От собственного бессилия и глупых мыслей рука потянулась к кухонной полочке со столовыми приборами.       Мысль не успела промелькнуть в голове, как он уже перебирал всё в поисках любой острой вещи. Насколько резко он подорвался, настолько же резко пришло осознание, что он творит. Минхо бы точно этого не оценил. Он закрыл полочку и медленно съехал вдоль стены вниз. Вдох.              — Я смогу, я должен, я сильный, — выдох. Звонок Чану. — Чан, я боюсь, что не выдержу.              В трубке послышалось короткое «Скоро буду, держись» и раздались гудки. Руки обняли колени, он справится, обязательно справится…