Pepero Nights

Фанмитинг это событие, где может произойти всё, что угодно и это обязательно войдёт в историю. На таком мероприятии споётся даже самая забытая песня, сыграется самая странная игра и произнесётся самая удивительная фраза, которую никто не услышит ни на каком шоу.  Три из четырёх фанмитингов уже позади. Каждый оставил после себя легендарный след, который буквально сразу же завирусится в интернете. Парни не всегда специально делали те или иные действия, но компания ничего не говорила на этот счёт. Даже наоборот, хвалили, что ребятам удалось заинтересовать ещё больше людей своими выходками.  Все были на веселе после окончания третьего фанмита, обсуждая в зале ожидания, как они играли в Пепперо гейм. Это событие запомнилось больше всего.  — Трирача не честно играли! — завозмущался Сынмин.  — Кто бы говорил про честность, — парировал Чанбин. — Ты сам засунул палочку чуть ли не до самой глотки, оставляя Феликсу буквально ничего, — посмеялся он.  — Я спасал свою команду, — стал оправдываться Ким, на что все посмеялись. — А по-моему просто кто-то хотел поцеловаться с Феликсом, — фыркнул Чанбин, сложив руки на груди. Феликс глянул на старшего, у него появился румянец от осознания, что только что сказал Чанбин.  — Эй! — Сынмин подскочил с дивана. Его уши моментально покраснели. — Я же не ты. Не ищу момента засосать Хёнджина с поводом и без него.  — Я всегда хочу целоваться с собственной женой. И повод мне для этого не нужен, — самодовольно сказал Чанбин и обнял рядом сидящего Хёнджина, который, казалось, вообще был в параллельном мире и не слышал, что происходило в реальности. Он лазил в телефоне, совершенно не слушая диалоги. — И вообще, я не ищу повода, если хочу поцеловать человека, который мне нравится, — сказал Сынмин, ухмыльнувшись. Его взгляд мгновенно поменялся. Он стал властным, а ухмылка напоминала дьявольскую. Парень притянул за грудки Феликса, стоящего рядом. Ким накрыл губы старшего собственными, целуя его по-настоящему.  В зале повисла тишина, ребята уставились на парней, не особо понимая, что происходит.  Феликс не сразу понял, что ему надо делать и через пару секунд стал отвечать, положив ладошки на щёчки Кима. Его дыхание перехватывало от наполняющих чувств. Сердце билось с бешеной скоростью, а собственные щёчки пылали алым, пульсируя. На фоне его белоснежного аутфита контраст был ещё сильнее заметен.   — Фу! Может хватит слюнявить друг друга при всех? — возмутился Минхо, закрывая глаза Чонину, которому, кажется, сломали психику в неизвестно который раз.  Парни оторвались друг от друга. Феликс присел на диван, так как стоять на ватных ногах было просто невозможно. Сынмин в свою очередь присел рядом, демонстративно проводя большим пальцем по нижней губе. Он глянул на Чанбина, показывая взглядом «Вот так надо признаваться в любви» — Ладно, ребята, давайте собираться и домой, — хлопнул в ладоши лидер, отойдя от шока. Время было уже достаточно позднее, пора бы расходиться, так как завтра многим рано вставать на личное расписание.  Когда все переоделись, менеджеры вывели парней через чёрный ход и рассадили по машинам. Их всего было две, в одну из которых: Сынмин, Феликс, Чанбин и Хёнджин. Остальные парни сели в другую машину и их повезли домой.  — Прости, что так резко накинулся. Хотел сделать красиво, но получилось, как всегда, — тихо начал говорить Сынмин, глянув на Феликса.  — Ты мне тоже нравишься, — смущённо улыбнулся Ликс, опустив голову вниз. Он теребил край куртки, чтобы заняться хоть чем-то. Ему было неловко от произошедшего, хотя он очень желал, чтобы подобное произошло. Просто не знал, как это сделать.  — Будешь встречаться со мной? Мы уже даже живём вместе. — Сынмин приобнял Феликса, наклонившись к нему.  — Я согласен, — ответил Ликс и повернулся к Сынмину, уже самостоятельно целуя его.  Чанбин, наблюдая за этой картиной, закатил глаза и отвернулся к окну. Он задумался над собственными чувствами и о Хёнджине, который после шоу не произнёс ни слова. Его беспокоило его состояние, так как парень понятия не имел, что могло произойти. На сцене Хван вёл себя как обычно: танцевал, смеялся, веселился, но за кулисами его словно подменили. Казалось, что никто, кроме его самого не заметил, что Хёнджин изменился. По приезде домой, Хёнджин пошёл сразу же в душ, а Чанбин зашёл к себе в комнату. Он собирался поговорить с Хёнджином и наконец-то выяснить причину, а так же помочь, если это понадобится. Пока младший был в душе, Чанбин сел за компьютер, чтобы немного поработать, пока на это было время и желание.  Спустя пару часов, когда на телефон пришло уведомление, Чанбин вспомнил, что вообще хотел сделать. Он глянул на часы и осознал, сколько времени прошло, после чего быстро встал с кресла и вышел из комнаты.  — Джинни… — тихо произнёс Чанбин, приоткрыв дверь комнаты Хёнджина. В помещении на первый взгляд никого не было. Кровать так же заправлена, а вместо основного света горела гирлянда. Лишь из-за кровати выглядывала тёмная макушка.  Чанбин зашёл в комнату и присел на кровать. Он пытался подобрать слова, но ничего путного в голову не лезло. Парень уже собирался хоть как-то начать диалог, как услышал тихий всхлип со стороны Хёнджина. Старший не долго думая обошёл кровать и присел рядом с Хваном. Тот сидел на полу, обняв ноги руками и прижав их к телу. В одной руке была полу пустая бутылка вина. Его любимого, белого.  — Хёнджин, что произошло? — Чанбин аккуратно положил ладошки на руку Хёнджина и тот медленно поднял голову. Его заплаканное лицо наполовину было закрыто волосами, которые прилипли к мокрому лбу и щекам. Глаза были уже стеклянными от выпитого алкоголя и красными от слёз, но всё равно парень выглядел красиво вопреки тому, что должно было быть. — Бини… — тонким, будто не своим голосом произнёс Хёнджин, вновь всхлипнув. Он смотрел в глаза напротив, в такие родные, но в тот же момент чужие. Внутри боролись две стороны, она из которых говорила… Нет, она кричала, чтобы ни в коем случае он не признавался, иначе будет хуже. Терять такую крепкую связь совершенно не хотелось, но и держать в себе те чувства, которые бурлили внутри парень не мог.  Каждый раз, когда Чанбин называл «жена» или же говорил про их «семейную» жизнь, сердце Хёнджина больно сжималось. После игр, где Чанбин будто нарочно, будто зная о чувствах, мимолётно касался губ Хёнджина собственными, терпеть не было сил и сегодняшний день стал последней каплей.  — Кто обидел? Ты же знаешь, я ни на что не посмотрю и заставлю страдать того, кто сделал тебе больно. — Чанбин убрал прилипшие волосы с лица Хёнджина, вытирая мокрые щёчки от слёз. Младший сделал несколько глотков вина прямо из бутылки, но её сразу же забрал Чанбин, отставляя в сторону.  — Я люблю тебя. Но… Мне так больно, когда на сцене, на камерах, даже при мемберах ты флиртуешь со мной, обнимаешь, а в жизни, дома, практически не замечаешь. Я не понимаю, что ты чувствуешь. И чувствуешь вообще… Потому что сегодня ты флиртуешь со мной, потом с Сынмином, потом ещё с кем-то. Это тупо игра или что-то большее? — всхлипы участились, а из глаз полился новый поток слёз. Две дорожки потекли по щекам, падая на одежду и мгновенно впитываясь.  — Я боялся тебе сказать это серьёзно, поэтому переводил всё в шутку и… И не знал, как сказать, чтобы ты не ушёл, чтобы не перестал общаться, чтобы не дай боже не съехал вообще. Я боялся потерять, как бы это банально не звучало.  — Поцелуй… — прошептал Хёнджин, стараясь успокоиться.  — Что? — слегка растерялся Чанбин.  — Поцелуй меня. По-настоящему, — нахмурился Хёнджин. Злость вперемешку с отчаянием перемешались, Хван забил на все возможные последствия, которые могли бы быть.  — Джинни, в тебе говорит половина бутылки вина, ты…  — Если ты меня не поцелуешь сейчас, я поменяюсь с кем-то общагами и ты будешь видеть меня только на групповом расписании, — прошипел Хёнджин.  — Ты же будешь жалеть на утро… — вздохнул Чанбин. Что-что, но терять Хёнджина он точно не собирался.  — Пофиг, — хмыкнул Хёнджин, закатив глаза. Чанбин вздохнул и притянул младшего к себе, аккуратно касаясь губами губ напротив. Привкус алкоголя сразу же появился на языке.  Поцелуй вышел тихим, почти невесомым — как будто время на мгновение остановилось, чтобы дать этому моменту случиться. Их дыхание смешалось, сердца начали биться чуть быстрее, а всё вокруг потеряло значение. Его губы коснулись Хёнджина так осторожно, словно он боялся разрушить хрупкость мгновения, но в этом прикосновении было больше, чем слова могли выразить — тепло, нежность, обещание чего-то большего. И мир словно замер… будто остались только они вдвоём и этот поцелуй, который говорил за них обоих. Солоноватый привкус от слёз, которые до сих пор текли по щекам. Чанбин чувствовал это, поглаживая Хёнджина по голове, переходя на шею. В ответ он чувствовал, как младший держится за плечи, словно за спасательный круг, который собирается исчезнуть и он утонет в пучине собственных чувств, захлёбываясь слезами.  Хёнджин оторвался от губ первый и посмотрел в глаза напротив. Он дышал тяжело, хватая ртом воздух. Его губы опухли от поцелуя, а в глазах читалась страсть и огромное желание на продолжение.  — Не пожалеешь? — спросил Чанбин, словно прочитав мысли Хвана.  — Смотри сам не пожалей, — ответил ему Хёнджин и навис сверху, уложив Чанбина на мягкий коврик около кровати.  Смотреть на Хёнджина снизу вверх была мечта номер один в неозвученном списке желаний Чанбина. Порой ему снилось, как Хёнджин нависал над ним, оставлял метки на теле, при этом смотря на него диким, как голодный волк, взглядом. От таких мыслей всё тело напрягалось, а возбуждение росло.  Хёнджин смотрел на Чанбина пьяненьким, но при этом желанным взглядом. Он проводил пальцами по шее старшего, спускаясь вниз. Вёл по груди, спускаясь на живот, но в миг остановился, ухмыляясь, словно испытывал нервы на прочность. Сам же парень чувствовал, как тоже возбуждён не меньше. Хоть он и был одет в свободную пижаму, всё равно возбуждение неприятно тёрлось о ткань.  — Сделай со мной то, о чём думал, когда стоял в душе и позорно дрочил, представляя меня вместо руки, — прошептал Хёнджин прямо в губы Чанбина, после чего поцеловал, запуская ладошки под майку старшего. Он обводил накаченные мышцы груди, задевая чувствительные соски и слыша ответную реакцию в виде стона в поцелуй. Руки спускались ниже, к прессу, который тот напряг от прохладных ладошек на теле.  Хёнджин в свою очередь почувствовал сильные руки на своих ягодицах. Чанбин несильно шлёпнул его по одной из половинок, после чего повёл руки вверх, сжимая бока сильнее. Там обязательно останутся синяки или же красные метки, но… Разве это кого-то волнует?  Первая вещь, которая полетела с тела оказалась майка Чанбина. Хёнджин словно сорвал её, так как послышался треск ткани, но ему было всё равно, потому что теперь желанное тело снизу было открыто.  — Малыш, ты не будешь сверху, — усмехнулся Чанбин и резко, без предупреждений, перевернул Хёнджин, оказываясь сверху. — Говоришь… Сделать с тобой то, о чём я мечтал? Хм… Что ж, как скажешь, дорогой. — Старший стянул с него верх пижамы и откинул в сторону. Чанбин наклонился и стал оставлять поцелуи. Он начал с линии челюсти, нежно, еле касаясь губами кожи, но спустившись ниже к шее, резко укусил, услышав долгожданный стон. Тело под ним вздрогнуло, схватившись за сильные предплечья своими длинными пальцами. Это вызвало лишь ухмылку у Чанбина и он продолжил спускаться вниз. Ключицы тоже не остались без внимания. Россыпь засосов на утро расцветут красно-фиолетовыми бутонами, которые Хёнджин будет сто процентов замазывать, бухтя перед зеркалом, но краснеть, вспоминая ночь. Спускаясь вниз по груди, Чанбин оставлял дорожку поцелуев на подтянутом животе, но остановился, как только дошёл до косых мышц. Дразнить Хёнджина ему очень нравилось, особенно, когда тот злился. Это выглядело забавно.  — Хватит меня мучать, — возмутился Хёнджин, надув и без того пухлые губки. Чанбин ухмыльнулся и поддел пальцами резинку штанов вместе с боксерами, после чего отпустил. Ткань ударилась о кожу, создавая характерный звук, параллельно вызывая волну ощущений, от чего Хван простонал, зажмурившись.  — Я тебе член откушу, если ещё раз так сделаешь, — прорычал Хёнджин, на что Чанбин посмеялся, но в следующее мгновение стащил всю оставшуюся одежду с Хвана, полностью освобождая его от ненужных тряпок. — Не откусишь, иначе я не смогу сделать то, что планировал, — взгляд Чанбин поменялся, как и голос. Он стал ниже, возбужденнее. Парень наклонился, проходя грубой тканью по полностью возбуждённому органу младшего, заставляя его заскулить. — А планировал я много чего интересного, — добавил старший, оставляя чмок на губах Хёнджина. Чанбин перевернул младшего на живот, ставя его в колкенолоктевую, из-за чего Хван прогнулся в спине. Он снял с себя мешающую одежду и выкинул её так же в сторону.  — Можешь сильно много времени не тратить, я практически готов, — сообщил Хёнджин, чем удивил Чанбина.  — С каких пор ты играешь с собой, малыш? — спросил старший, оставляя звонкий шлепок по ягодицах, после которого получил стон и ещё более изящный прогиб в спине. Это выглядело бесподобно.  — С тех самых пор, как начал представлять себя верхом на тебе, — парировал младший. — Смазка и презервативы в тумбочке, в первом ящике.  — А ты неплохо подготовлен, я смотрю, — хмыкнул Чанбин и достал из тумбочки тюбик и золотистый квадратик. — Черри… — прочитал он.  — Надеюсь, тебе не надо объяснять, что наша команда на фанмитинге называлась «Черри» не только потому, что у тебя был патч в виде вишни, — хитро улыбнулся Хёнджин, заглядывая на Чанбина через плечо. Его лисьи глаза были словно пропитаны похотью, страстью и чем-то ещё… Любовью?  — А ты хитёр… — усмехнулся старший, выдавливая содержимое тюбика на пальцы. Запах вишни сразу же распространился по комнате и в буквально в следующее мгновение послышался стон. Чанбин решил начать сразу с двух пальцев, так как Хван сказал, что поработал над собой, и действительно. Пальцы входили достаточно легко, поэтому не долго думая, он добавил ещё два.  Параллельно Чанбин оставлял поцелуи на линии позвоночника, дабы сгладить не особо приятные ощущения. Он заметил, что волосы Хёнджина уже были мокрыми и Чанбин собрал их в хвост одной рукой, не сильно сжав.  — Бини… Я… Я готов уже… Сделай, прошу… — скулил Хёнджин, а Чанбину повторять два раза не надо. Он резко перевернул Хёнджина на спину.  — Хочу видеть твои эмоции, дорогой, — хриплым голосом произнёс Чанбин и пафосно, словно это не он, взяв в зубы край золотистого квадратика, при этом ухмыляясь.  В приглушенном свете комнаты, которая казалась слишком тесной для количества чувств, Чанбин выглядел бесподобно. Хёнджина грела и одновременно возбуждала мысль о том, что таким Чанбина видит он и только он. Больше никто не мог и даже не имел право видеть подобное. Хван слишком сильно являлся собственником, который не собирался отдавать своё.  Чанбин, смотря в глаза Хёнджина, открыл пакетик зубами, скидывая упаковку на пол рядом. От этого действия Хван почувствовал ещё больший прилив возбуждения, из-за чего даже стало больно. Он отвёл взгляд, не в силах больше терпеть подобного издевательства.  — Чанбин, блять сделай уже хоть что-нибудь, — низ живота тянуло, член пульсировал и требовал внимания, а сам Хёнджин чувствовал себя так, будто, он был готов взорваться в любой момент.  — Ты плохо просишь, малыш.  — Мне тебе особое приглашение по почте отправить? — не выдержав, спросил Хван, но успел пожалеть об этом, когда практически сразу Чанбин придавил его в полу. По телу пробежался табун мурашек от взгляда и вида старшего. Не успел Хёнджин ничего добавить, как почувствовал наполненность и громко простонал, мысленно благодаря тех, кто строил дом и сделал звукоизоляцию высокого качества.  Хёнджин тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Чанбин, будто пытаясь хоть немного прийти в себя — но это было невозможно, когда Чанбин всё ещё держал его так близко. — Скажи, если нужно остановиться, — тихо, почти хрипло произнёс Чанбин на ухо младшего, оставляя нежные, но одновременно резкие укусы на хряще. Хёнджин только качнул головой, не отстраняясь. — Даже не думай. Эти слова стали последней каплей итак в переполненной чаше терпения. Все предохранители, которые хоть как-то останавливали, были полностью сняты, а красный свет в миг превратился в зелёный. Чанбин провёл ладонью по его спине — медленно, уверенно, запоминая каждое движение, каждую реакцию. Хёнджин отозвался сразу — едва заметным вздохом, пальцы сильнее сжались на его плечах. Они двигались навстречу друг другу уже без сомнений, без прежних попыток держать дистанцию. Всё было слишком честно, слишком близко, чтобы притворяться. Поцелуи стали глубже, медленнее, как будто каждый из них хотел растянуть этот момент, удержать его как можно дольше. Между ними больше не было напряжённой тишины — только сбившееся дыхание и тихие, почти неслышные звуки, которые говорили больше любых слов. Хёнджин прижался ближе, и в этом движении не было ни капли неуверенности — только желание быть рядом, полностью, без остатка. Чанбин ответил тем же, его руки держали крепко, но бережно, словно он боялся, что всё это может исчезнуть, если отпустить хоть на секунду. Время снова растворилось. Осталось только тепло, ритм дыхания и это странное чувство — на грани между нежностью и чем-то более сильным, почти невыносимым. И в этом моменте не нужно было ничего объяснять. Они оба уже всё поняли.  — Бини, я… Я скоро… — прошептал Хёнджин, прижимаясь сильнее к Чанбину, но не успев договорить фразу, как белые капли испачкали оба тела. Младший откинул голову назад, простонав имя парня. Перед глазами образовались звёздочки, а голова слегка закружилась от накативших чувств.  Чанбин сделал несколько финальных толчков и тоже кончил. Тело Хёнджина обмякло, но сильные руки его всё ещё держали, не давая упасть. Он вышел из младшего и аккуратно сняв с себя презерватив, выкинул его в небольшую мусорку, стоящую в Хёнджина под письменным столом.  — Как самочувствие, малыш? — спросил Чанбин, аккуратно взяв Хёнджина на руки. Он переложил его на кровать с пола и накрыл одеялом. Сам же Чанбин прилёг рядом, убирая взмокшие волосы с лица Хёнджина.  — Замечательно, — сонно улыбнулся Хван, не открывая глаз. Он повернулся на бок, притянув Чанбина к себе ближе, и уткнулся лицом в грудь.  — Спи, жёнушка. — Чанбин поцеловал Хёнджина в макушку и сам прикрыл глаза, проваливаясь в сон.  Утром они обязательно поговорят об произошедшем и примут правильное решение насчёт будущего.