Все ради игры/фем.

      Сигарета дотлела до фильтра – Нила Джостен не сделала ни одной затяжки. Она нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал о матери. Если вдыхать медленно, почти ощущаешь призрачный запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и столкнула вниз комочек пепла. Он упал под ноги Ниле на трибуны, и тут же исчез, подхваченный ветром.     Нила посмотрела на небо, однако в мощном свете прожекторов звезды поблекли. Она – не впервые – задалась вопросом: смотрит ли на нее сверху мать? Хоть бы нет. Уж она бы на ней места живого не оставила, если б увидела, как она тут киснет и мается. Скрип двери вывел её из задумчивости. Нила подтянула спортивную сумку поближе и обернулась.Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом.        – Не заметил на игре твоих родителей, – сказал он.        – Они в отъезде, – ответила Нила.        – Все еще или снова? Ни то ни другое, но об этом лучше промолчать. Нила знала, как надоело тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но для нее эта ложь была столь же легка, сколь и привычна. Удобное объяснение, почему Джостенов не видно в городе и почему Нила чаще всего ночует в школе. Не то чтобы ей негде было жить; дело, скорее, в её нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом Нила тайком облюбовала один такой домик в тихом районе, заселенном в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но, приходя и уходя, Нила все равно рисковала попасться. Как только до людей дойдет, что она заняла жилье незаконно, сразу начнутся неудобные вопросы, так что проще пробраться в раздевалку и переночевать там. Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы и не стучит администрации школы, Нила не знала и предпочитала не спрашивать. Эрнандес протянул руку. Нила передала ему сигарету. Тренер затушил ее о бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок и повернулся к Ниле. – Думал, сегодня они сделают исключение. – Кто же знал, что эта игра – последняя? – отозвалась Нила , глядя на поле.    Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Р-раз – и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было больно, однако Нила не отводила взгляда. Экси – игра-гибрид, помесь: что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное – и по жесткости не уступает хоккею. Нила обожала в этом виде спорта всё, начиная от высокого темпа и заканчивая агрессивностью. Экси – единственная часть его детства, от которой он не смог отказаться. – Позвоню им позже, сообщу счет, – добавила она под пристальным взглядом тренера. – Скажу, что ничего интересного они не пропустили. – Пока, может, и не пропустили, – туманно произнес Эрнандес. – Тут к тебе кое-кто пришел. Для того, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Нила  тут же вскочила на ноги и закинула сумку за спину, но звук шагов сзади подсказал, что драпать поздно. Рывком развернувшись, она увидела в дверном проеме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнаженные плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз – пристальным.          Нила его не узнала, а значит, мужчина был не местным. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Тут все обо всех всё знали. Ниле с её секретами такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой обитателей городка, заметно усложняло жизнь, однако она рассчитывала, что местный менталитет послужит еще и защитой: по идее, слухи о чужаке должны были добраться до нее раньше, чем сам чужак. Но Милпорт её подвел. – Я вас не знаю, – констатировала Нила. – Он из университета, – пояснил Эрнандес. – Приехал посмотреть, как ты играешь. – Чушь, – фыркнул Нила. – Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это. – Есть такая вещь, называется «карта», – подал голос незнакомец. – Может, слышала? Тренер бросил на Ниле предостерегающий взгляд и поднялся. – Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени. – Чего-чего? – Нила вытаращил глаза. – Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорила,они постараются приехать на игру?            — Они хотели, — буркнула Нила — Не получилось. — Я больше не могу ждать. — Незнакомец подошел и встал рядом с Эрнандесом. — Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты еще не определилась с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе — команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моем распоряжении. Со второй попытки Нила  выдавила:     — Вы же это не всерьез?    — Еще как всерьез. К тому же дико тороплюсь. — Незнакомец бросил свою папку на трибуну, где сидела Нила. На обложке черным маркером были жирно выведены имя и фамилия  Ниле. Она уже хотела открыть папку, но потом подумала: а смысл? Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через пять недель Нила окончит школу, а через шесть будет далеко отсюда, сменит и место жительства, и имя. Неважно, что ему понравилось быть Нилай Джостевней. Она и так здесь слишком задержалась.           По большому счету, к такому образу жизни Ниле не привыкать. Последние восемь лет она провела в бегах, нанизывая одну ложь на другую, путая следы. От настоящего имени её отделяло двадцать два фальшивых, и она знала, что случится, если кто-нибудь все же отследит между ними связь. Стать членом университетской команды — значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше Ниле просто не выжить. Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт — верный билет в будущее, которое ему не светит и о котором он мечтает до боли. На краткий миг Нила возненавидела себя за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя ей было возвращаться на поле. Говорила же мать, что она должна завязать с экси. Предупреждала, чтобы не высовывала носа, чтобы «болела» издали, а она не послушала. Но что еще ей было делать? После смерти матери Нила приткнулась в Милпорте, потому что не знала, как жить дальше, вот и все. У нее не осталось ничего, кроме экси, и теперь, заново почувствовав вкус игры, она уже не представляла,как от нее отказаться.             — Понимаю, все это немного неожиданно, но имей в виду, ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает. Сердце Ниле ухнуло. Она оторвала взгляд от папки и посмотрел на чужака. — «Лисы». Университет Пальметто. Мужчина — Ниле уже догадалась,что это тренер «Лисов» Дэвид Ваймак, — заметно удивился его сообразительности. — Значит, ты видел сюжет в новостях, — произнес он.        Технические трудности, сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила ее со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышал Нила, — Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “Лисов”», — бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил.    «Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Его намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили — все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, — однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ — Комитет по регламенту экси.            А потом к команде присоединилась Кейли Дэй, некогда завоевавший титул чемпионки страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Ниле — причиной, по которой она не могла принять предложение Ваймака. Нила не видела Кейли уже почти восемь лет и не горела желанием встретиться с ней снова. Не все двери стоит открывать; в случае Ниле от этого зависела её жизнь.  — Не надо было вам приезжать, — сказала она. — И все же я здесь, — парировал Ваймак. — Ручку дать? — Нет, — ответила Нила. — Я не буду играть за «Лисов». — Я ослышался? — Вы взяли Кейли. — А Кейли  предложила взять тебя, так что…        Дальше Нила слушать не стала— рванула вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ней вдогонку? Нила не оглядывалась.К черту окончание школы, к черту Нилей Джостевну. Она удерет сегодня и будет бежать, покуда слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из её головы. Она опоздала. На полдороге к выходу из раздевалки до нее дошло, что в помещении она не одна: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка — стоявшая замахнулась,— а затормозить Нила уже не успела.Деревянная рукоять ударила ей под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Она не помнила, как упала, и просто обнаружила, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Ниле получилось вздохнуть, её бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось. Выяснилось, что шум в ушах — это голос разъяренного Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния.       — Черт побери, Миньярда!Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей. — Да ладно вам, тренер, — прогудела кто-то над головой у Ниле.— Будь она приличной,нам бы не пригодилась,верно? — Она и не пригодится, если ты её переломаешь! — По-вашему, надо было дать ей сдернуть? Налепите на нее  пластырь, и будет как новенькая. В глазах у Ниле потемнело, затем окружающий мир обрел болезненную четкость — в ушибленные легкие наконец хлынул воздух. Она вдохнул так резко, что закашлялааь. Казалось, от этого мучительного кашля она сейчас развалится на куски. Обхватив себя обеими руками, Нила исподлобья бросила свирепый взгляд на нападавшую. Ваймак уже назвал её по фамилии, однако Ниле это было без надобности. Слишком часто она смотрела на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Эндри Миньярда с виду не представлял собой ничего особенного — светловолосая девчонка  ростом всего-то под метр пятьдесят два, — но Нила знала, сколь обманчива внешность. Первокурсница Эндри была голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов». Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Эндри бросалась на других. Она провел три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежала второго срока. Вдобавок Эндри была единственной, кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана — действующих чемпионов страны. Кейли и Рина даже устроили прием в её честь, но Миньярда отчего-то предпочела неудачников-Лисов. Свой выбор она не комментировала,но все объясняли это тем, что Ваймак согласился принять в команду и всю её семью: в том же году к «Лисам» присоединились Ари , близнец Эндри, и их двоюродной сестре Ника Хэммик. Ну, и недавний переход Кейли тоже относили на счет Эндри. Кейли играла за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломала преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ей спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что она восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кейли вдруг перебралась в Пальметто, где стала помощником Ваймака. А три недели назад она подписала контракт и с нового сезона официально вошла в состав «Лисов».            Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кейли только одно: голкипершу, некогда презрительно отвергшею её предложение. Всю весну Нила собирала информацию об Эндри желая понять, что же такого разглядела в этом человеке Кейли,Встреча с Миньярдой лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. Коснувшись пальцами виска, Эндри с улыбкой отсалютовала Ниле: — Ничего, в другой раз повезет. — Пошла ты, — отозвалась Нила. — У кого клюшку сперла? — Не сперла, а одолжила на время. — Эндри перебросила клюшку Ниле. — Держи. — Господи, Нила, ты как? — Подошедший Эрнандес схватил её за локоть и помог подняться. — Воспитание у нашей Эндри слегка хромает, — заметил Ваймак, вставая между девушками. Миньярда прекрасно расшифровала это безмолвное предупреждение. Она вскинула руки — дескать, я что — я ничего, — и удалилась. Проводив её глазами, Ваймак осмотрел Ниле. — Что-нибудь сломала? Нила осторожно прижала ладони к ребрам и вдохнула; мышцы протестующе вспыхнули болью. Она перенесла достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделалась. — Я в порядке. Тренер, мне надо идти. Пустите. — Мы еще не закончили, — возразил Ваймак.         — Тренер Ваймак… — начал было Эрнандес, но тот его перебил: — Я недолго, хорошо? Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечного, затем отпустил его. — Подожду снаружи. Нила прислушалась к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Нила заговорила: — Я уже дала ответ. Я не буду подписывать контракт. — Ты даже не выслушала мое предложение полностью, — сказал Ваймак. — Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты могла бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а? Кровь отхлынула от лица Ниле так внезапно, что закружилась голова. Она отшатнулся от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Спортивная сумка ударила её в бедро, и она обмотала ремень петлёй вокруг ладони, желая ухватиться хоть за что-нибудь. — Только не говорите, что взяли её с собой. Ваймак устремил на неё суровый взгляд. — Какие-то проблемы? Открыть правду Нила не могла, поэтому сказал: — Я недостойна играть на одном поле с чемпионкой страны. — Вот именно, хотя сейчас это не важно, — раздался голос, и у Ниле перехватило дыхание. Она обернулась — помимо собственной воли.          Следовало бы догадаться раньше, как только она увидела Эндри.С какой стати вратарю смотреть на потенциальную новенькую, если та играет в нападении? Эндри здесь только потому, что Кейли Дэй никогда не ходит в одиночку. Кейли устроилась на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор она сдвинула на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложилась бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым она наблюдал за спектаклем, её не впечатлили слова Ниле. Прошли годы с тех пор, как Нила с Кейли находились в одной комнате; с тех пор как на их глазах отец Ниле раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Нила знала лицо этой девушки, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следила за возрастающей популярностью Кейли, пускай и издалека. Кейли Дэй изменилась во всем. И осталась прежней— тоже во всем, начиная с зеленых глаз под темными волосами,и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у Ниле приступ тошноты.          Кейли ходила с ней и тогда, давно, просто была еще слишком юна, чтобы набить настоящую татуху. Она и её сводная сестра: Рина Морияма черным маркером выводили у себя на щеках двойку и единицу, а когда цифры начинали стираться, подрисовывали их заново. Нила в то время еще не понимала, что Кейли и Рина с самого детства стремились к славе. Таким образом они обещали, что станут звездами. И оказались правы. Обе играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году обеих приняли в национальную сборную. Обе завоевали чемпионский титул, а Ниле… Нила запуталась в клубке лжи и безысходности. Кейли  не могла её узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между ними целая пропасть. Кроме того, Нила маскировалась при помощи темной краски для волос и коричневых контактных линз. Но тогда с чего вдруг Кейли Дэй явилась на нее поглазеть? Ни одна университетская команда не падет так низко, даже «Лисы». В личном деле Ниле указано, что она играет в экси всего год, и весь этот год она тщательно косила под «чайника», прошлой осенью даже затарилась разнообразными мануалами и повсюду таскала их с собой. Учитывая, что она восемь лет не держала в руках клюшку, поначалу притворяться было несложно. Помогло и то, что в Малой лиге Нила занимала другую позицию на поле и теперь ей пришлось практически переучиваться по новой. Кривая ее обучения завидным образом ползла вверх, однако она по-прежнему прилагала массу усилий, чтобы не выделяться. Неужели она где-то прокололась?Неужели предыдущий опыт, о котором она умалчивала, все-таки вылез наружу? Как вышло, что, несмотря на все свои старания держаться в тени, она привлекла внимание Кейли Дэй? Если Кейли высмотрела её с такой легкостью, то для людей отца Нила Джостен, должно быть, и вовсе живая мишень. — Что ты тут делаешь? — процедила она сквозь онемевшие губы. — А ты чего рванула? — задала вопрос Кейли. — Я первая спросила. — Тренер тебе уже ответил, — с легким раздражением произнесла Кейли. — Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит уже тратить наше время.     — Нет, — сказала Нила. — Слушай, тысячи нападающих только и мечтают о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь? — Мы просмотрели все анкеты, — вступил в разговор Ваймак, — и выбрали тебя. — Я не буду играть с Кейли, — пробурчала Нила. — Будешь, — сказала Кейли. Ваймак равнодушно пожал плечами. — Ты, наверное, не поняла, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся твоего согласия. Кейли считает, что ты нужна команде, и он прав. — По-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера не читая, — продолжал Кейли. — Твоя анкета — полное убожество, и мне салага в команде не нужен. Это идет вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. На поле ты бьешься не на жизнь, а на смерть.        Салага? Если бы Кейли её узнала, то поняла бы, что сведения в анкете — сплошное вранье. Она ведь знает, что Нила играла в Малой лиге, и не могла забыть тот жесткий матч, прерванный из-за убийства. — А, вот в чем дело, — тихо произнесла Нила. — Только такой инсайд нам и нужен. От облегчения у нее едва не скрутило живот. Значит, Кейли её не узнала и все это — просто дурацкое совпадение. Вероятно, таким способом мир показывает ей, что может произойти, если она будет чересчур долго засиживаться на одном месте. В следующий раз за ним придет не Кейли. В следующий раз придет отец.        — На самом деле нам даже на руку, что ты из такой глуши, — заметил Ваймак. — Ни в команде, ни в твоей школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом твоя фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся тебя во все это втягивать, пока не устроишься в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности — поэтому до начала сезона в августе ты обязана молчать о том, что вошела в состав «Лисов». Нила снова всмотрелся в лицо Кейли: может, все-таки узнала? — Это плохая идея, — сказал она. — Твое мнение принято к сведению, — сухо сообщил Ваймак. — Еще вопросы или подпишем уже наконец бумаги?  Лучший выход — исчезнуть. Даже если Кейли её не узнала, затея все равно хреновая. «Лисам» и так уделяют в новостях много внимания, а с переходом Кейли станут уделять еще больше. Ниле попадать в фокус ни к чему. Надо разорвать контракт Ваймака на мелкие кусочки и валить. Сбежать — значит выжить, но ведь Нила и без того занятв исключительно выживанием. Её жизнь — это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только где-то осела — собираешь вещи и подрываешься. А в прошлом году, когда умерла мать, она осталась в полном одиночестве и с тех пор просто бесцельно плыла по течению, не зная, куда её вынесет.        Не знала она и того, сможет ли во второй раз отказаться от экси. Игра — единственное, благодаря чему она ощущала себя живой. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальным еще какое-то время. Ваймак сказал, это на пять лет, но Ниле необязательно оставаться на весь срок. Она может смыться, как только пожелает, так ведь? Нила снова посмотрел на Кейли. Та её не узнала, но, возможно, где-то в подсознании вспомнила девчушку, с которой была знакома много лет назад. Ее прошлое заперто на замок в памяти Кейли . Это доказательство существования Ниле, как и экси. Кейли — подтверждение реальности Ниле и, пожалуй, самый верный ориентир: если Нила будет находиться рядом с ней, если они будут играть в одной команде, она не пропустит момент, когда Кейли начнет что-то подозревать. Как только пойдут лишние вопросы или косые взгляды, Нила исчезнет. — Ну так что? — поторопил Ваймак. Инстинкт самосохранения ожесточенно боролся с желанием, и эта борьба повергала Ниле в бессильную панику. — Мне надо поговорить с мамой, — сказала она просто потому, что не нашла другого ответа. — Зачем? — не понял Ваймак. — Ты ведь совершеннолетняя , так? В личном деле указано, что тебе девятнадцать. На самом деле восемнадцать, но раз в фальшивой анкете написано девятнадцать, пусть так и будет. — Все равно надо посоветоваться. — Она за тебя порадуется.      — Наверное, — тихо согласилась Нила, хотя это тоже было неправдой. Узнай мать, что она хотя бы задумалась над этим предложением, она пришла бы в ярость. Может, и к лучшему, что она ничего не узнает, только разве «к лучшему» должно отзываться в груди нестерпимой болью, как от удара ножом? — Я поговорю с ней сегодня вечером.     — До дома подбросить? — Не надо, я сама. Ваймак обернулся к Кейли. — Ждите меня в машине. Кейли собрала бумаги и соскользнула со своего насеста. Эндри, стоявшая за дверью, покинула раздевалку вместе с ней. После того как они удалились, Ваймак посмотрел на Ниле со всей серьезностью. — Хочешь, мы побеседуем с твоими родителями? — предложил он. — Не надо, я сама, — снова сказала Нила. Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью. — Родители тебя бьют?     Нила уставилась на него в полнейшем недоумении. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что не стоило и пытаться ответить. Ваймак, очевидно, это понял и сразу продолжил: — Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю ты ночуешь здесь. Он думает, у тебя дома не все ладно, поскольку ты не уходишь вместе со всеми и не позволяешь никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про тебя — решил, что ты мне подойдешь. Понимаешь, да? Тебе известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у тебя проблемы с родителями, мы можем устроить твой переезд в Южную Каролину пораньше.          — В смысле? — не поняла Нила. — Эндри с сестрами на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишнего места у нее нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можешь перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван — на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина — нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни никого не касаются, а сам я не стану приставать к тебе с расспросами и, уж поверь, не стану трепаться.       Обрести голос Ниле удалось лишь со второй попытки: — Зачем это вам? Ваймак с минуту молчал. — Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый — главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Нила не раз слышала, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. В душе Ниле недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование. На его месте Нила давным-давно бы отказалась от «Лисов». Выждав короткую паузу, Ваймак спросил:           — Так с родителями все-таки проблемы? Нила понимала, что рискует, но соблазн пересилил. Кивнув, она испытала болезненный укол, однако еще острее её кольнула усталость, проступившая во взгляде Ваймака. Это не было жалостью, которую Нила порой улавливала в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что значит быть Нилей,какой ценой она каждый день заставляет себя вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представлял себе ее жизнь, но от других Нила не получала даже такой малости. Ей пришлось отвернуться. — Твой тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, — наконец прервал молчание Ваймак. — В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту.      Нила едва не брякнула, что ни на что не соглашалась, но слова застряли у нее в горле: она вдруг осознала, что все решено. — Оставь бумаги у себя. — Ваймак снова протянул ей папку, и на этот раз Нила ее взял. — В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду.       Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Нила не смогла выдавить из себя ни звука и продолжала сверлить взглядом пол. Ваймак не стал дожидаться ответа и пошел искать Эрнандеса. Задняя дверь с лязгом захлопнулась. Нервы у Ниле сдали. Она метнулась к туалету и едва успела влететь в кабинку, прежде чем ее вывернуло наизнанку, хотя желудок был пуст. Мать бы просто взбесилась, если бы узнала, что она наделала. Память о том, как она драла ее за волосы, была еще свежа. Столько лет они скрывались, переезжая с места на место, и вот теперь, благодаря Ниле,все их труды пойдут насмарку. Она знал: мать ей этого бы не простила, — и потому грудь стягивало обручем еще сильнее.        сильнее. — Прости меня, — шептала она, давясь и кашляя, — прости, прости. Спотыкаясь, Нила добрела до раковины. Прополоскав рот, подняла глаза на свое отражение в зеркале. Черные волосы, карие глаза — обычная, заурядная внешность; в толпе не заметят, не запомнят. Именно этого она и добивалась, но сработает ли маскировка против репортерских фотокамер? Слегка поморщившись, она склонился ближе к зеркалу и оттянула  несколько прядей. Убедилась, что рыжие корни пока не отросли, облегченно выдохнула и подалась назад. — Университет… — пробормотала она себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел.             Нила дернула молнию на спортивной сумке и сунула в нее контракт. В раздевалке её ждали оба тренера. Не проронив ни слова, она направилась к выходу. Когда она шла мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулась Эндри Миньярда ; её губы растянулись в издевательской улыбочке. — Слишком крута для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь? Нила скользнула по ней взглядом и ускорила шаг, а дойдя до конца парковки, перешла на бег. Стадион, Лисы и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в сумке давил тяжким грузом, пригибал к земле.