...
5 апреля 2026 г., 00:47
После тяжелого февраля настал март. Снег почти растаял, остатки его лежали грязными комками только в потаённых углах улицы. Солнце появлялось всё чаще и наконец-то грело, не только отскакивало бликами от гладких поверхностей. Всё чаще Ростислав щурил глаза, ослепленный преломлённым в линзах прямоугольных очков светом солнца. Всё чаще Александр пытался одеться полегче и попроще, в рубашку и пиджак, например, а не в свитер с высоким воротом. Всё чаще кошки Ёмкость и Индуктивность прятались от них на подоконниках. подставляя свои пушистые животы солнцу и мурлыча от удовольствия.
Но пасмурная погода не оставалась в стороне. За каждыми двумя солнечными днями следовал день с затянутыми тучами небом, иногда шёл мелкий холодный дождь, от которого тело прозябало насквозь, едва на лицо попадала хоть одна капля. Александр морщился, пытался замотать синим кашемировым платком пол-лица, чтобы не чувствовать этот холод никогда. И всё равно глаза слезились, когда в лицо дул холодный ветер. Ассистент тогда едва не натягивал шапку на глаза и надевал капюшон, чтобы спрятаться от холода.
Ростислав в холод чувствовал себя полегче. Тоже, конечно, хмурился, когда дождь ронял свои слёзы ему на очки, затрудняя обзор. Но не стремился спрятать лицо в шарфе (Александр подозревал, что это из-за бороды, обижался в шутку, но сам щетину отращивать не спешил, гладко выбривая лицо), только заматывал шею поплотнее: с тремя лекциями на неделе остаться без голоса — своего рода преступление. От прохладного ветра голове становилось полегче после тяжелого дня, когда виски гудели от напряжения, а доцент каждую минуту спрашивал себя, мигрень это или всё же нет.
С наступлением тепла и студенты как-то оживились. То приходили на пары почти полным составом, притаскивая с собой проснувшихся после зимней спячки одногруппников. То приходили на консультации, таща с собой черновики с курсовой работой. Работы вроде бы не стало больше, но всё равно она утомляла преподавателей, особенно, когда приходилось вести занятия за заболевших коллег: Александр снова подменял кого-то из заболевших ассистентов, Ростислав иногда читал лекции за старших коллег. Вечером оба приходили с желанием рухнуть в кровать и больше ничего не делать, но силились готовить ужин и не ворчать друг на друга из-за работы.
— Когда уже лето?.. — вздыхал Александр, ковыряя вилкой ужин.
— В отпуск хочешь? — чуть усмехнулся Ростислав. Наливал чай по кружкам.
— В отпуск, и чтобы тепло было! Задолбал этот собачий холод! — тряс руками Александр в негодовании.
— Летом жарища адская, пусть лучше холод будет, можно хотя бы одеться. В жару кожу-то с себя не снимешь! — ворчал Ростислав.
— Мя-я-я-яу! — поддакивали кошки.
— Вот и кошек против меня настроил! — драматично вскинул руку ассистент.
— Кошкам тоже жарко! — заступался доцент.
— Я старый уже, мне кости греть надо, а не замораживать, — ворчал Александр.
— Саш, тридцать восемь — это не старость, — Ростислав глянул на него поверх очков.
— Ну охота тебя подразнить, — только и улыбнулся Александр. Ущипнул Ростислава за бок, пока тот ставил кружки на стол: Ростислав вздрогнул и капнул чай на стол. — Ростик, завтра как раз ясный день обещали. Надо прогуляться вечерком после консультации.
— Только шапку не забудь, а то уши застудишь, — усмехнулся Ростислав. Потрепал дорогого человека по голове, растрепал каштановые волосы.
— Не забуду, мне надо чем-то слушать твои ворчания, — Александр взял Ростислава за руку, перебирал в своих руках, чувствуя непривычное тепло, оставшееся на коже от кружки с чаем: обычно у доцента были холодные руки.
Ростислав только наклонился поближе и поцеловал Александра в лоб, обхватив его голову двумя руками. Александр приобнял Ростислава в ответ, да так, что тому пришлось опуститься на колено, чтобы стать поближе и не нависать со своей двухметровой высотой над дорогим человеком.
— Спустил с небес на землю, — проворчал Ростислав. Но ворчание это было отнюдь не колючим и не злым: у доцента порозовели от смущения щёки, и очки скатились на кончик носа. И улыбался он, прищурив свои серо-зелёные глаза.
Александр лишь прибрал русые волосы Ростиславу за ухо. Сам улыбался, пока дорогой человек улыбался. Даже прослезился.
***
Пятница и правда началась с ясного неба. Ни облачка не было, только этот ярко-голубой цвет и яркое солнце, лучи которого отскакивали от луж, от машин, от окон, продирались сквозь ветки деревьев и щёлкали по носу, выглядывая из-за зданий, когда на земле заканчивалась тень и появлялся какой-то просвет. Александр и успел пройти по этому солнцу. Даже куртку расстегнул, было как-то жарковато под этими лучами. Зажмурился, как котенок, чувствуя тепло на щеках. И, когда вёл занятия, в окно тоже светило солнце — свет можно было даже не включать, солнца было более чем достаточно, всё равно тёмных штор в аудиториях никогда не было, а жалюзи не сильно спасали: солнце бежало по партам, солнечными зайчиками отпрыгивая от экранов телефонов, лежавших на столах у студентов. Ростислав же шёл на свои занятия позже. Солнце спряталось, снова поднялся холодный ветер. И это он шёл к четвёртой паре, а не к первой. В какой-то момент пришлось почти бежать на занятия, сжимая рукой длинную лямку портфеля: пошёл дождь, а зонт доцент с собой не взял — поверил прогнозу погоды и снова оказался обманут. Губы обветрились и треснули, стало больно улыбаться. Глаза слезились от ветра. Дождь закончился ко второй паре доцента. Но небо продолжало быть серым в цвет свитера Александра и пиджака Ростислава. Ближе к вечеру только становилось темнее, но совсем не прояснялось — и остатки тепла уходили, вымораживая лица людям на улице. К семи вечера закончили и с консультацией. Александр тяжело выдохнул, собирая ведомости и стопку студенческих работ в кучу. Ростислав раскладывал работы своих студентов по группам и убирал в папку. Доцент взял со стола ключи, ассистент выключил свет в аудитории, и оба вышли в коридор. Рабочий день можно было считать завершенным. — Полагаю, мы идём на свидание, но делаем вид, что это не свидание, — Александр оглядывал Ростислава с головы до ног. Доцент был в выглаженных синих брюках и вычищенных ботинках, в голубой рубашке и в сером пиджаке. — Знал бы, оделся бы получше... — вздохнул ассистент, убирая руки в карманы джинсов. — Мы же не в ресторан идём, а гулять. Так что ты оделся по погоде, — Ростислав провёл по плечу Александра, чуть морщась на колючую шерсть серого свитера. — Потому что на улице опять ветер и дождь. — Ну, значит, тебе запрещено чихать и кашлять, — усмехнулся Александр. — Только услышу, что ты в нос разговариваешь, сразу домой пойдём. — Ну, мама! — протянул Ростислав, передразнивая манеру Александра. Оба рассмеялись. — Прогноз погоды обещал двенадцать градусов тепла и солнце. Дождя там не было. Получили семь градусов и ветер в итоге. — Верю, верю, — улыбнулся Александр. На улице не утихал ветер. За каких-то минут пять руки стали ледяными, а суставы тянуло болью. Александр прятал их в карманы, но безуспешно — холод доставал даже там. Ассистент дул на них тёплым воздухом, но от этого становилось легче только на пару секунд, после чего холод снова впивался иголками. — Держи, — Ростислав протянул свои перчатки. — И подожди меня, — Александр только поднял голову, а Ростислав уже скрылся за дверями кофейни. Ассистент лишь натянул на руки перчатки дорогого человека, глупо улыбаясь тому, что они ему большеваты. Ростислав вернулся через минут пять. От двух картонных стаканчиков поднимался пар. Тепло напитков щекотало озябшие руки доценту, а горячий пар касался носа и щёк, дразня теплом и запахом. — Горячий шоколад. Очень горячий, — Ростислав протянул один стакан Александру. Александр сжал свой стакан в руках. Если б не перчатки, мог и обжечься: руки совсем застыли от холода, даже хуже, чем на зимнем морозе. Тепло медленно разливалось по телу, пальцы оттаяли, стало проще ими шевелить. — Спасибо... — прошептал Александр. Сделал глоток и вздрогнул — совсем не думал, что он замёрз настолько. — Не обожги язык, кто мне сплетни будет рассказывать? — чуть улыбнулся Ростислав. Сам пил какой-то травяной чай, боялся раздразнить на ночь свои нервы кофе, а от сладкого горячего шоколада заболели бы зубы — слишком чувствительные. Александр только улыбнулся в ответ.
