la mort est l'art de créer des casquettes

      Джон Ватсон поёрзал в кресле, поправил клетчатый плед на коленях и вздохнул. Шерлок, как обычно, был погружён в свои чрезвычайно важные размышления — он сидел напротив, держа в руках свою знаменитую кепку, и что‑то бормотал себе под нос. Тишину нарушал только стук дождя по стеклу.       — Шерлок, — зевнул Ватсон, — я, кажется, уже засыпаю…       — Прекрасно, Джон, — не отрываясь от созерцания кепки, отозвался Холмс. — Завтра нам нужно будет выйти рано, если мы хотим увидеть тело до прихода Лестрейда и его ищеек.       Уже привычно не задающий вопросов Джон лишь кивнул и удобнее устроился в своём кресле.       Ватсон закрыл глаза и через несколько мгновений оказался посреди луга, усыпанного гигантскими цветами. Приглядевшись, Джон заметил, что их лепестки сделаны из чёрных зонтиков вроде тех, что носит Майкрофт Холмс. Запах напоминал смесь табака и бергамота — совсем как в гостиной на Бейкер‑стрит.       — Странно, — подумал Ватсон. — Видимо, стоит проверить те аромасвечи, которые принёс Шерлок. Неспроста всё это.       В этот момент над лугом пролетела обмотанная гранатами бабочка размером с жирную ворону и гаркнула голосом Мориарти:       — Мне нужна его кепочка. А ещё власть над миром. Но сначала кепочка!       Ватсон вздрогнул. Бабочка опустилась на цветок и превратилась в самого Джима Мориарти — в цилиндре, с тростью и зловещей улыбкой. Он ловко съехал на ногах с одного из зонтиков-лепестков и остановился перед Джоном.       — Добро пожаловать в мой сон, доктор, — поклонился Мориарти. — Или это ваш сон? А может, это и не сон вовсе. Кто знает…       — Это точно сон, — твёрдо ответил Ватсон. — Потому что в реальности вы не летаете в облике бабочки. Я допускаю всё, что угодно, но не это.       Мориарти хихикнул, и его смех эхом разнёсся по лугу:       — О, вы правы. Но во снах возможно всё! И сейчас я, например, заберу любимую кепку нашего несравненного Холмса. Представляете себе, она — ключ к власти над миром снов. А когда я получу её, то смогу проникнуть в сны каждого человека и подчинить их своей воле!       — Звучит нелепо, — нахмурился Джон. — Бессмысленно. И опасно. Впрочем, как и все ваши планы.       — Нелепо? — Мориарти приподнял бровь. — Вы, доктор, привыкли мыслить рационально. Но сны — это царство иррационального. Здесь логика бессильна! И именно в этом их прелесть. Никогда не хотели попробовать нечто совершенно новое и не поддающееся законам привычного мира?       — Логика никогда не бывает бессильна, — возразил Ватсон. — Даже во сне.       — Ах, должно быть, вы слишком сильно ошерлоковились, доктор. Какое пагубное влияние, кто бы мог подумать!       Мориарти взмахнул тростью, и луг исчез, сменившись лабиринтом из огромных кепок. Каждая была точь‑в‑точь как у Холмса, но с разными странными деталями: одна украшена динамитной шашкой, другая — шестерёнками, третья — крошечными кусочками битых зеркал, четвёртая была слеплена из маленьких шевелящихся зонтиков. Пятая и вовсе пыталась куда-то уползти на одной ноге, как слизень.       — Найдите настоящую, доктор! — раздался голос Мориарти откуда‑то сверху. — Или я захвачу не только сны, но и реальность!       — Зачем вам кепка Холмса? — крикнул Ватсон, оглядываясь по сторонам. — Неужели вы действительно полагаете, что какой‑то головной убор даст вам абсолютную власть?       — Ах, наивный доктор! — Мориарти появился прямо перед ним, словно из ниоткуда. Его конечности ежесекундно дёргались и изгибались, а сам его силуэт словно расплывался рябью. — Эта кепка — не просто вещь. Она пропитана самим духом Холмса, его гениальностью, его логикой. Если я завладею ею, я смогу использовать её как проводник, чтобы проникнуть в разум Холмса, а через него подчинить себе весь мир! О, какая это будет игра, какая игра.       — Это абсурд. Вы переоцениваете значение этой кепки, — усмехнулся Ватсон. — Холмс — гений не из‑за головного убора, а из‑за своего ума.       — Возможно, — кивнул Мориарти и улыбнулся. Со стороны он даже мог бы показаться милым. — Но в этом мире всё иначе, вы должны это помнить. Важно то, что снаружи, а не внутри.       С этими словами Мориарти откланялся и обратился в груду конфетти.       Ватсон глубоко вдохнул и шагнул в кепочный лабиринт. Жизнь с Шерлоком научила его тому, что иногда проще делать то, что велит очередной гений, криминальный или нет — неважно.       Первая кепка, к которой он подошёл, вдруг запищала голосом Молли:       — Я настоящая! Я помню все наши расследования!       Но Ватсон заметил, что на подкладке вышито: «Собственность Мориарти».       — Нет, ты подделка, — покачал он головой и двинулся дальше.       Следующая кепка пыталась улететь, но Джон поймал её за козырёк. Внутри сидел маленький Майкрофт-светлячок и фальшиво напевал под нос «Боже, храни Королеву»       — Тоже не та, — вздохнул Ватсон и поспешил отложить её подальше. Наблюдать за «британским правительством» в таких обстоятельствах казалось кощунством.       Он шёл дальше, а лабиринт менялся: дорожки извивались и перекрещивались, кепки перешёптывались между собой, а вдалеке слышался смех Мориарти, напевающего что-то про Рейхенбах.       Наконец, в самом центре лабиринта Джон увидел единственную кепку, которая не шевелилась и не говорила. Она просто лежала на камне, и от неё исходило мягкое сияние.       Ватсон осторожно поднял её — и сразу понял: это она, настоящая кепка Холмса. Он узнал её по маленькому пятну от кофе, которое сам же и поставил в прошлом месяце.       — Попался, Мориарти! — воскликнул Ватсон и поднял кепку высоко над головой.       Лабиринт задрожал, стены рассыпались, и перед ним появился сам виновник торжества. Он выглядел раздосадованным. В голове у него была проделана аккуратная круглая дыра, но крови заметно не было.       — И как ты только догадался? — прошипел Мориарти.       — Потому что это мой сон, — улыбнулся Ватсон. — И в нём я знаю, что нужная мне кепка не станет хвастаться или петь, — образ Майкрофта всплыл в голове и Джона передёрнуло. — К тому же, Шерлок не любит… непрактичные украшения.       — Хитро, — Мориарти скрестил руки на груди. — Но ты всё равно в моём мире, доктор. Я могу стереть этот сон и создать новый — такой, где ты проиграешь!       — Нет, — Ватсон надел кепку на голову. — Потому что даже во сне я остаюсь верным другом (и ты несомненно знаешь, что не только другом) Шерлока Холмса, и пока я помню о дружбе, логике и правде, твои чары бессильны, — пауза. — Я действительно мог бы сказать что-то подобное, но на самом деле я просто знаю, что ты мёртв. А Шерлока я собираюсь убить за наркотики в свече.       Мориарти взмахнул руками, но было поздно. Голос Холмса прорезал иллюзию.       — Просыпайся, Джон.       Ватсон медленно открыл глаза. Он всё ещё сидел в кресле у камина. Шерлок смотрел на него с маленькой, не заметной никому другому улыбкой.       — Ты говорил во сне, — Шерлок склонил голову вбок. — Что‑то про кепки и власть над миром.       — Это был чертовски странный сон, Шерлок, — Ватсон потёр лоб. — Чертовски странный.       — Но, судя по твоему лицу, ты победил, — Холмс кивнул на свою кепку, всё ещё лежавшую у него на коленях. — И кепка осталась со мной.       — Да, — Ватсон хмыкнул. — Осталась. И, знаешь, я рад, что это был всего лишь сон.       Шерлок встал, подошёл к окну и посмотрел на дождь:       — Возможно, Джон, сны — это тоже своего рода расследования. Мы ищем ответы, боремся с призраками прошлого… и иногда даже побеждаем.       — Потуши свою свечу.       — Бога ради, Джон, это эксперимент!