Resident's Minho: REALITY

Бонус: Пиксельное наследство Три месяца ничего не происходило. Минхо трахался как кролик в овуляции. Утром, днём, вечером, иногда ночью — если Джисон просыпался от того, что на него навалилась горячая, тяжёлая, пахнущая снегом и гарью туша. Джисон не жаловался. Ему нравилось. Но живот оставался плоским. — Перестань щупать, — говорил он, отталкивая Минхо. — Ты меня уже всего залапал. — Я проверяю, — упрямо отвечал Минхо и снова прижимал ладонь к его животу. — Вдруг сегодня началось? — Три месяца не начиналось. И не начнётся. Я же говорил — я мужик. Минхо хмурился, отходил к окну, смотрел на город, которого не знал, и молчал. Джисон чувствовал себя виноватым. Сам не знал, за что. На третьем месяце живот подрос. Джисон заметил это утром, когда встал с кровати и не смог застегнуть джинсы. Он посмотрел на себя в зеркало. Круглый, твёрдый, выпирающий. Как будто он проглотил маленькую дыню. — Минхо, — позвал он. Никто не ответил. Минхо ушёл в магазин. Он теперь ходил регулярно — в игре не было молока, хлеба и корейской лапши быстрого приготовления. Джисон научил его пользоваться деньгами, и теперь Минхо возвращался с полными пакетами, гордый, как охотник после удачной охоты. Джисон сидел в темноте. Закутался в одеяло, натянул капюшон. Рядом, на кровати, лежали тесты. Семь штук. Все положительные. Две полоски. Беременен. Какого хрена. Он жрал кимчи с шоколадом. Потом запивал апельсиновым соком. Потом заедал всё это чипсами со вкусом краба. Организм требовал странного. Организм явно готовился к чему-то нечеловеческому. Щёлкнул замок. — Я вернулся, — сказал Минхо, скидывая кроссовки. — Купил тебе тот йогурт, который ты любишь. И ещё... Он замолчал. Увидел Джисона. Тот сидел на кровати, укутанный в одеяло, с красными глазами и пятнами от кимчи на подбородке. На простыне, вокруг него, как гнёзда, лежали тесты. — Что случилось? — Минхо подошёл, присел на корточки, обнял его за плечи. — Ты плакал? — Я не плакал, — Джисон шмыгнул носом. — Я в ахуе. Минхо взял один тест. Две полоски. Второй. Две полоски. Третий, четвёртый, пятый. — Это... это типа двойня? — спросил он, не веря своим глазам. Джисон въебал ему. Не сильно, но со всей дури. — Это типа Я БЕРЕМЕНЕН, ПРИДУРОК! — заорал он. — Твои пиксельные гены сработали! Я ношу твоего ребёнка! Или детей! Хуй их знает! Тесты не показывают количество! Минхо сидел на полу, потёр щеку и улыбался. — Я же говорил, — сказал он. — В моих кодах есть функция размножения. — Заткнись! — И ты даже красивее, когда беременный. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС КРАСИВО В МОРДУ ДАМ! Минхо встал, подошёл, обнял его. Крепко. Осторожно. Так, чтобы не давить на живот. — Я люблю тебя, — сказал он. — И наших детей. Сколько бы их ни было. Джисон всхлипнул, уткнулся носом в его плечо и прошептал: — Я тоже. Даже когда ты бесишь. *** 10 лет спустя Они жили средне. В маленькой квартире, с видом на парк, где Джисон когда-то сидел на лавочке и мечтал о другой жизни. Минхо работал — странно, удалённо, переводя какие-то файлы на языке, которого Джисон не понимал. Деньги приходили на карту. Регулярно. Ровно. Детей было двое. Близняшки. Мальчик и девочка. — Папа, а почему ты не стареешь? — спросила дочь, когда ей было восемь. Джисон замер. Посмотрел на Минхо. Тот стоял у окна, в той же чёрной футболке, с теми же острыми скулами, без единой морщины. Как и десять лет назад. — У папы хорошая генетика, — ответил Джисон. Но ночью он не спал. Смотрел на Минхо, который лежал рядом — такой же молодой, такой же красивый. Его ногти не росли. Волосы не становились длиннее. Борода не пробивалась. Он застыл во времени. Как в игре. Как персонаж, которого никогда не обновят. Джисон встал, прошёл в комнату детей. Они спали. Дышали ровно, тепло. Но их лица казались слишком идеальными. Симметричными. Как будто их сгенерировали. Как будто они никогда не болели, не капризничали, не плакали по ночам. — Они настоящие? — прошептал он в пустоту. — Или просто пиксели, которые научились улыбаться? Минхо не ответил. Он стоял в дверях, в темноте, с ножом на поясе. — Ты тоже иногда об этом думаешь? — спросил он. Джисон кивнул. — Но это не имеет значения, — сказал Минхо. — Они наши. И мы их любим. Разве этого не достаточно? Джисон подошёл к нему, обнял, прижался щекой к груди. Сердце Минхо билось ровно. Слишком ровно. Как метроном. Как прописанный ритм. — Достаточно, — прошептал Джисон. Но он не был уверен. И никогда не будет.