Ненависть

      Женя в очередной раз где-то пропадал после концерта. Прошло довольно много времени с момента его завершения.       Барабанщик сидел на диване, сжимая челюсти. Он не находил себе места. Ему не давало спокойствия отсутствие возлюбленного. Хотя, кажется он его больше ненавидит, чем любит.       Сколько, блядь, можно? Он снова с кем-то тусуется? Ну конечно же, всё намного веселее и интереснее, чем "любимый" парень. Ну да, ну да.       Лёша сжал пальцы. Он ненавидел его так сильно, что ему буквально сводит скулы.       Сам он, конечно, был немного пьяным. Скорее даже выпившим, а не пьяным.       Наконец-то открылась входная дверь. В нос врезался запах дождя, алкоголя и каких-то духов. Где он шарахался? Глаза Бочкарёва потемнели от ненависти.       — Где. Ты. Был. — Отчеканил раздражающе по слову шатен.       — Тебе есть дело? — Мильковский снял верхнюю одежду, легкомысленно улыбнувшись.       — Есть ли мне дело? Ты серьёзно?! Ты ходишь хуй пойми где. Тебе абсолютно плевать на меня?! — Лёша подошёл вплотную к Жене, вызывающе смотря в эти родные, блестящие, карие глаза.       Гитарист усмехнулся. Забавно. Раньше ему было страшно, а сейчас же безумно весело.       — Нет, не похуй. И ты это знаешь. — Спокойно ответил Мильковский, "играя" в гляделки с парнем. Он знал, что снова и снова причиняет Лёше боль.       — Знаю? — Он явно закипал. — А может ты перестанешь себя вести вот так? Может, перестанешь ходить хуй пойми где, являться поздно домой, нажираться в говно, трахаться с фанатками, которым похуй на тебя, как только остаёшься один?! Ты думаешь, твоя мама тобой бы гордилась?! — Теперь уже Бочкарёв полоснул по больному.       — Ебаная ты тварь, Бочкарёв. — Женя зло посмотрел на Лёшу. Он пока держится, но ещё чуть-чуть и, бля, будет. Не стоило говорить о маме.       — Я? Ебаная тварь? Ты серьёзно?! Я никогда себя так не вёл! — Лёша резко отошёл от Жени и пошёл на кухню, чтобы попить воды.       Мильковский тоже направился туда, просто потому-что ему было забавно. Конфликт только разгорался.       Не выдержав этой блядской улыбки Жени, Лёша бросил стакан на пол. Тот конечно же разбился с грохотом. Женя поморщился, слишком громко.       — Всё?       — Нет! Не всё! — Голос срывался. Он не мог это выдержать. Он всю жизнь жаждал кого-то любимого. Того, кто всегда будет рядом. Женя казался таким, но теперь...       — Ясно. — Блондин лениво взял чашку, потягивая воду, прервав своим голосом все мысли. Лёша выхватил её из рук, тоже кинув. Он сметал всю посуду, что попадалась под руку. В который раз.       — Перестань быть таким похуистом! Знаешь что?! Я тоже живой человек! Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь! За то, что плюешь на мои чувства!       — Правда? Я тоже. Бочкарёв шумно выдохнул, пытаясь унять пыл.       — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Не-на-вижу! — Кричал Лёша, срывая голос. Для Жени он выглядел как маленький ребёнок, который обижался на родителей за какую-то мелочь. Когда Бочкарёв замолчал, парень встал со стула и подошёл к нему.       — Я тоже тебя ненавижу. — Шепнул Мильковский в губы шатена и, посмотрев так, словно хотел убить, притянул его к себе. Резко.       Поцелуй был горьким и агрессивным. Во рту смешался табак, алкоголь, пот и возможно даже какая-то сырость, а со временем добавился и металлический вкус крови. Это было отвратительно. Они грубо, вовсе не нежась, кусали губы друг друга, стараясь причинить боль. Но это было то, что не хватало им обоим. Ненависть – единственное, что могло их спасти.       Руки гитариста блуждали по телу парня, так что теперь тот стоял без футболки и с расстёгнутыми штанами.       Когда поцелуй прервался, они вызывающе посмотрели в глаза друг друга.       — Мне кажется, ты хочешь меня убить. — Усмехнулся Женя, оценивающе блуждая взглядом по телу.       — Ты тоже хочешь, не пизди. Но я сделаю это первым. Сколько может тебе вести? — Это уже меньше было похоже на агрессию. Кажется, поцелуй действительно его успокаивал, но глаза всё равно пылали ненавистью.       Женя больно прикусил кожу ниже ключицы, оставив засос.       — Как мило с твой стороны.       — Какой же ты сука. — Лёша потянул парня за волосы, отклонив его голову, вновь впиваясь в его губы, а другой рукой надавил на шею. Кажется, он был не против его и задушить, но... Но он единственный, кто так много вызвал у него эмоций, кто заставлял его сходить с ума и бить посуду.       Вероятно, маленький Лёша просто бы рыдал из-за таких отношений. Он никогда не хотел этого. Но сейчас он жил с этим человеком. Более того, он буквально сейчас лишал его способности нормально дышать и видеть, просто потому-что брал контроль, который так отчаянно жаждал.