Цирк

Камера для допросов — тесное помещение с тусклым светом. В центре клетка из толстых прутьев. Внутри, скрючившись, сидит девушка с жёлтыми глазами и грязными растрёпанными волосами. Её руки в тяжёлых браслетах. Напротив клетки стол, за которым сидят двое: уставший мужчина и молодая женщина с планшетом. В углу комнаты видеокамера с мигающим красным глазком. Следователь спокойно повторил: — Ещё раз, с самого начала. Что ты видела в ту ночь? Зверь ответила, не поднимая головы: — Я уже сказала. Мою палатку. Следовательница продолжила: — Расскажи всё. Не торопись. Мы слушаем. Зверь молчит несколько секунд, потом поднимает голову. Жёлтые глаза смотрят сквозь следователей куда-то внутрь себя. — Я установила свою палатку посреди огромной пустой площадки, покрытой серым асфальтом. Внутри этого маленького шатра жили все мои выдуманные персонажи, а я планировала устроить представление, играя ими одним за другим. Мне не нужны были зрители, достаточно самого пространства, где мои истории могли бы звучать. Следовательница делает пометку в планшете, не перебивая. Узкая улица в спальном районе. На дворе ночь, фонари мигают, по асфальту волочится девушка. Камера не показывает лица, снимая только почти звериную согнутую спину. Вдалеке слышны крики, но они быстро обрываются. Девушка замирает на перекрёстке, принюхивается, потом сворачивает во двор. — Но мои мечты разрушились в тот момент, когда я увидела подъезжающий фургон. За ним тянулось множество ярких шаров и прочей праздничной атрибутики. Водитель сразу принялся что-то устанавливать на площадке, не спросив ни у кого разрешения. А с другого входа уже тянулась огромная толпа такого же пёстрого добра, заполняя собой всё свободное пространство. Я попыталась прогнать чужаков, но в следующем кадре палатки с чем-то своим стояли уже везде, оставив лишь один довольно узкий проход между ними. Следователь медленно скрещивает руки на груди. Он не отводит взгляда от зверя, видя в её глазах усталую обречённость. Мужчина уже слышал историю от других потерпевших. Магазин на первом этаже жилого дома, его витрина разбита вдребезги. Изнутри тянется рука в ободранном рукаве. Продавщица пытается выползти, но что-то тяжёлое придавливает её сверху. Слышен хруст. Свет фонаря отражается в окровавленных осколках. Девушка уже ушла дальше, а после неё на асфальте остаются влажные следы. — В голове вспыхнула ярость, и, направляясь к выходу от своей палатки, я начала крушить всё, что попадалось под руку. Столбы ломались, как спички, стены валились на землю, какие-то постройки рассыпались от одного моего прикосновения, а людей я просто толкала с дороги, не обращая внимания на их крики. Впрочем, по пути мне встретилась одна добрая девушка, и зверь во мне почему-то задобрился, поэтому её я не тронула. В тот момент я была в своём любимом облике полуоборотня, от этого всё разрушалось без малейшего усилия. Следовательница поднимает глаза от планшета. Она смотрит на зверя с чем-то похожим на жалость, но быстро прячет это за маской спокойствия. Подземная парковка того же жилого дома. Четыре тела на асфальте, они лежат неестественно, как брошенные тряпичные куклы. Пятый человек пытается бежать, но его настигает зверь. Случается удар, и он падает лицом вниз, больше не двигаясь. Тень над ним застывает, потом поворачивается и идёт дальше, волоча руку по стене гаража. На стене остаются глубокие полосы. Из подъезда выходит девушка с пакетом мусора, видит это и цепенеет, но зверь проходит мимо, даже не повернув головы. Девушка остаётся жива единственной на этой парковке. — Дойдя до своей постройки, я забралась наверх, и тут ко мне обратился кто-то, очень похожий на одного из моих персонажей, но настроенный при этом враждебно. Он спросил, чего я добиваюсь, но не угадал моего желания. Тогда я попыталась громко пропеть свою мечту, чтобы все вокруг наконец услышали, чего же на самом деле мне хотелось. Рифму подобрать не удалось. В итоге я прозвучала довольно тихо, так что, наверное, никто меня так и не расслышал. До этого, приближаясь к тому персонажу, я мычала какую-то бессвязную мелодию, и, видимо, это лишь усилило его враждебность. Он полетел вниз и, скорее всего, получил травмы, несовместимые с жизнью. Мужчина медленно выдыхает. Он смотрит на свои руки, лежащие на столе, и не говорит ни слова. Дверь подъезда вырвана с корнем. На лестнице, у стены, сидит молодая женщина в полицейской форме. Она сжимает в руке шокер, но не направляет его на зверя. Женщина говорит спокойно и ласково: — «Всё хорошо, ты не одна. Давай просто поговорим». Зверь замирает, наклоняет голову, будто прислушивается. Женщина делает медленный шаг вперёд, убирая шокер за пояс, так что её руки пусты. Она пытается успокоить, но зверь не понимает, видя в ней зло. Голос становится ниже, напряжённее: — Потом я встретила девушку, она не слушала меня, совсем не слушала, хотя я пыталась доказать, что не хотела никого убивать. Я начала говорить ей свою настоящую цель, но не договорила. В голове что-то щёлкнуло, как вдруг она стала угрожать мне шокером, а другой человек, стоявший рядом, попросил меня нагнуться, указывая на что-то за моей спиной. Я сразу поняла: он просто хочет достать пистолет. Зверь испугался. Он стал убеждать их, что не опасен, а в него тыкали шокером снова и снова. Страх подкатывал к горлу. А потом та девушка вдруг передумала, убрала шокер и достала небольшие вилы, сказав: — «Так зверь докажет, что он не опасен.» Следовательница перестаёт писать, её рука застывает над планшетом. Та же женщина-полицейский стоит перед зверем. Рядом с ней подоспели двое её напарников, но они держатся на расстоянии, не вмешиваясь. Женщина не достаёт оружия, говорит: — «Я не хочу тебе навредить. Но мне нужно знать, что ты меня слышишь. Просто покажи, что можешь остановиться». Она протягивает пустую руку. Зверь сжимается, в её глазах неподдельный страх. Её разум давно превратил спасителя во врага. — Сначала зверь упирался, отодвигая вилы, но потом решил рискнуть и открыл часть живота. Его ткнули совсем тихонько, едва ощутимо, затем сильнее, так что боль уже чувствовалась, а потом ещё сильнее, до настоящей боли. Девушка пошла по второму кругу, зверь напомнил ей, корчась от боли и отвращения, что она ведь обещала остановиться. Но та зло рассмеялась и продолжила. Следователь закрывает глаза. Он тоже знает эту часть отчёта. Женщина-полицейский вообще не причиняла боли. Она пыталась остановить кровотечение, потому что зверь уже был ранен до того, как они встретились. Конечно, в бреду зверя добрые руки превратились в вилы. Та же полицейский стоит на коленях перед зверем, которая постепенно уменьшается до размеров человека. В руках у женщины аптечка, она накладывает повязку на живот зверя, бормочет что-то успокаивающее. Её напарники молча наблюдают. Женщина тихо, беззвучно плачет, потому что понимает: этот зверь просто напуганный ребёнок, который не помнит, кто он есть на самом деле. Зверь видит совсем другое. Она вонзает в него вилы. Разум не может принять доброту. Голос зверя становится шёпотом: — В этот момент зверь понял, что зря доверился, и напал на неё, схватив за горло. И вдруг прямо перед ним высветилась какая-то панель управления, словно в видеоигре. Он поставил галочку в нужном месте, подтвердил действие, и девушка сразу же пропала. Он собирался просто убить её, а вместо этого она бесследно исчезла. Тот мужчина с пистолетом тоже пропал, возможно, просто убежал. Следовательница отворачивается. Она знает, что случилось с женщиной. Та не пропала, она в больнице с переломанными рёбрами и сломанной рукой, но она жива. Зверь не убил её, только отбросил в сторону, когда паника захлестнула сознание. Женщина лежит на земле, прижимая руку к груди, её напарники оттаскивают её в сторону. Зверя уже нет, он превратился во что-то меньшее и убежал в темноту. — Зверь двинулся дальше. Построек с клоунами стало слишком много, и это его пугало. Он прошёл сквозь них, оказавшись позади всех. Затем перелез через забор и пробежал перед каким-то взрослым и ребёнком, после чего скрылся в кустах. Ребёнок заметил странного человека, что только что прошёл мимо, и на этом всё закончилось. На ходу зверь перевоплотился не специально, скорее инстинктивно, в ребёнка, чтобы скрыть себя. Следователь открывает глаза. Он смотрит на зверя в клетке, на эту взрослую девушку с жёлтыми глазами и пытается представить её ребёнком. Получается с трудом, но отчётам он верит. Двор дома, уже близко к утру, небо сереет. Из кустов выходит девочка лет девяти в грязной футболке, идёт босиком. Она оглядывается по сторонам мутным, непонимающим взглядом. На её животе свежая повязка, наложенная кем-то, кто пытался помочь. Девочка не помнит, кто это был, она в целом не помнит последние несколько часов. Перелезает через забор и идёт к выходу со двора, пошатываясь. На ногах ссадины, но она не хромает. Голос зверя становится совсем тихим и детским: — Та девочка, которая меня заметила, побежала ко входу, где стояли палатки. Там оказалась полицейская. Она говорила с ребёнком ласково, как с детьми разговаривают: — «Где твои родители?» — и повела в другую сторону. Ребёнок на ходу выдумал, что встречал папу, а потом запутался — встречал или провожал? Полицейская заметила ложь. Тогда ребёнок вырвался и побежал прямо к палаткам. Полицейская рассмеялась, она поняла, куда всё это время хотел ребёнок, и бросилась догонять. Ребёнок забежал в одну из палаток, спрятался за сценой и стал невидимым. На этом мой сон оборвался. Эта девочка не кто иной, как зверь, сидящий сейчас перед ними в клетке. Улица перед торговым центром. У входа стоит мужчина в чёрной куртке, он не полицейский. На лице нет ни капли доброты. Этот мужчина замечает девочку, которая выходит из кустов, и улыбается. Девочка поднимает на него мутные глаза, она слишком слаба, чтобы бежать, и чтобы превратиться тоже. Мужчина подходит ближе, наклоняется и говорит что-то тихо. Девочка вздрагивает. Не может вспомнить, кто она, но тело помнит страх. Мужчина крепко берёт её за руку, почти ломая пальцы, и ведёт к чёрной машине без опознавательных знаков. Девочка не сопротивляется. Она уже ещё там — на сцене, в своей палатке, невидимая. Дверца машины захлопывается. Чёрная машина уезжает в сереющее утро. Следователь долго смотрит на неё, потом откидывается на спинку стула. — Ты понимаешь, что это не закончится? Зверь не поднимает головы. Следовательница закрывает планшет. — Мы не можем тебя отпустить. Ты знаешь, что будет дальше. Каждую ночь один и тот же сон. Зверь молчит, её плечи едва заметно дрожат. Следователь говорит устало: — А днём ты будешь сидеть здесь и рассказывать нам это снова и снова. Зверь поднимает голову, жёлтые глаза пустые. — А представление? Моё представление? Я так и не сыграла своих персонажей. Следовательница бормочет мягко, без надежды: — Не сыграешь. В голове зверя вновь что-то щёлкает. Она шепчет, проваливаясь внутрь себя: — Я проснулась на огромной пустой площадке, покрытой асфальтом… Следователи переглядываются. Они слышали это сто раз и услышат снова. Следователь встаёт, подходит к видеокамере и выключает её. — Завтра продолжим. Красный глазок гаснет. Люди собирают бумаги, не торопясь, не смотря на клетку. Зверь сидит внутри, обхватив колени руками в браслетах, губы тихо шевелятся. Она снова на том месте. — ...и там я планировала устроить представление, играя своих выдуманных персонажей… Каждая ночь в этом сне, каждый день на допросе. Цирк никогда не закончится. В коридоре гаснет свет. Камера погружается в темноту. Из темноты слышен тихий, бесконечный голос: — ...а потом приехал фургон. За ним много шаров… Голос продолжается.