Полночные признания

***

      Теребя пуговицу на блузке, Гермиона всматривалась в ровные строчки, выведенные рукой Малфоя. Тон письма был сухим, официальным. Никакого намёка на то, что он оскорблён или обеспокоен её утренним побегом.       Узел тревоги, не утихающий с тех самых пор, как она покинула поместье Нотта, наконец ослаб. Гермиона расслабилась, отложила письмо в сторону и нервным движением заправила выбившуюся прядь за ухо. Драко уезжает в командировку на неделю. Семь дней у неё есть на то, чтобы определиться с тем, что делать дальше. Она думала о том, что изменилось между ними, всё утро.       Прокручивала в своей голове все полгода, но не могла собрать пазл в своей голове.       Когда между ними всё началось, они оба обозначили границы: сбросить напряжение, никакой привязанности, никаких чувств. Но именно Малфой нарушил этот уклад. Гермиону устраивало то, что они построили на пепелище былой вражды. Хоть она порой и ловила себя на мысли, что стала иначе смотреть на Драко, но никогда не хотела чего-то большего.       Взгляд невольно скользнул к письму. Думал ли он о том же? Жалел ли о том, что позволил себе переступить черту?       Гермиона глубоко вздохнула и запихнула письмо в ящик стола, чтобы оно не манило её. Чтобы у неё не возникло соблазна ответить Малфою.

***

      Череда сменяющих друг друга дней тянулась бесконечно долго. Гермиона засыпала и просыпалась только с одной мыслью: поставить точку или покориться и начать играть по правилам Драко?       На четвёртый день она проснулась посреди ночи с дико колотящимся сердцем и долго смотрела в потолок, успокаивая дыхание. Ей снился секс с Малфоем. Разум подкидывал ей отрывки того вечера: его взгляд, направленный исключительно на неё, его прикосновения, поцелуи, неожиданно ставшие нежными. И его горячие объятия позже, когда Драко уложил её, измотанную, спать.       Гермиона была не сильна в чувствах. Она всегда пыталась искать логику в поступках людей и не могла оправдать тот или иной порыв исключительно эмоциями. Она не была бездушной куклой: она так же смеялась, плакала, злилась, горевала, но не могла себе позволить кого-то любить. За свои двадцать пять лет она могла на пальцах одной руки пересчитать людей, к которым чувствовала что-то сильнее, чем обычная симпатия.       Отдельное место в её сердце занимали родители, затем Гарри и Рон, которых она считала самыми близкими друзьями, почти что братьями, но это шло вразрез с тем, что вызвал в ней Малфой.       На пятый день Гермиона решилась написать Драко. Но, испортив несколько чистых пергаментов, сдалась и движением палочки сожгла их все. А затем сосредоточилась на работе, заперев все мысли об этом мужчине, заставляющем переворачиваться всё внутри, в самый дальний уголок памяти.       Но на седьмой день все подавленные эмоции хлынули разрушительным потоком. Она задыхалась под их натиском. Невпопад отвечала на вопросы подчинённых и совсем не могла сосредоточиться на работе.       Гермиона ждала, что Малфой зайдёт в её кабинет, вздрагивала от каждого стука в дверь, но затем выдыхала, потому что Драко никогда не стучал. Он входил и мгновенно заполнял собою душное пространство, выкачивая весь кислород.       Его природный магнетизм не позволял отвести от него взгляд. Стоило ему перешагнуть порог её кабинета, как мир тут же сужался только до его по-кошачьи небрежных движений, до взгляда, проникающего под кожу.       Гермиона часто размышляла о реакции своего тела на Драко. Только она была так зависима от него? Или каждая женщина, с которой он был, чувствовала то же самое?       Но, несмотря на то, какую бурю он вызывал внутри, Гермиона бежала от этих чувств. Рационализировала их, искала логическое объяснение и списывала всё на химические процессы в организме. И у неё блестяще получалось убеждать себя в том, что влечение появлялось только после секса, когда одурманенный гормонами мозг не мог работать в полную силу.       Так было до того злополучного вечера в поместье Нотта. И до того момента, когда Драко Малфой осмелился перешагнуть порог её квартиры, переместившись с помощью камина.       Этими действиями он буквально смёл тщательно выстроенную стену между ними. И Гермиона страшилась того момента, когда они вновь окажутся лицом к лицу.       Нервы сдали к утру восьмого дня, когда, судя по слухам, Малфой должен был появиться на работе. Она не выходила из своего кабинета до самого обеда, несмотря на то что несколько папок с немым осуждением взирали на неё со стола. Гермиона должна была отнести их Кингсли, чтобы он поставил печать и одобрил финальную версию проекта, после чего она смогла бы представить его председателям совета.       Гермиона покосилась на папки, поджала губы, а затем, вздохнув, схватила их и поднялась с места.       К чёрту!       Ей же не пятнадцать лет, чтобы прятаться от парня. Внутренний голос иронично усмехнулся:       «В пятнадцать ты была храбрее, чем сейчас».       Она хотела было возмутиться, но поняла, что это слишком странно — спорить со своим «Я». Хоть оно и было, как всегда, право.       Обойдя стол, Гермиона направилась к двери, потянулась к ручке, но она распахнулась раньше, чем ей удалось сделать это самой. В нос ударил знакомый парфюм, взгляд упёрся в крепкую мужскую грудь, обтянутую белой рубашкой. Как всегда идеален: ткань отглажена, воротник стоит, но пару пуговиц сверху расстёгнуты. Она подняла глаза выше, сталкиваясь со спокойствием Малфоя. Никакой привычной усмешки, ни взгляда, гуляющего по её телу.       Прочистив горло, она произнесла:       — Доброе утро.       — Уже обед, мисс Грейнджер, — по-деловому ответил Драко. — У вас найдётся несколько минут, чтобы обсудить дела?       Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, покосилась на папки в своих руках.       — Если это действительно что-то важное.       — Я не отниму много времени.       Драко выразительно изогнул бровь, ожидая, пока она отойдёт в сторону. И, нацепив на себя маску уверенности, Гермиона вернулась к своему столу, ощущая, как на самом деле внутри всё переворачивалось от волнения.       «Дела — предлог для того, чтобы остаться наедине?»       «Он злится?»       «Он сейчас устроит ей допрос с пристрастием!»       Короткий путь до её места показался бесконечным, пока в голове вспыхивали догадки. Но, повернувшись к Драко, Гермиона нахмурилась, наблюдая за тем, как он вытащил из кармана маленькую стопку папок, а затем увеличил их заклинанием.       — Здесь информация о контрабанде химер на Ближнем Востоке. Судя по наводке, некоторые улики ведут в Лондон. Их местный руководитель отдела попросил передать это тебе и связаться с ним.       Гермиона приняла протянутые папки. Что-то внутри треснуло. Неужели Малфой уже вычеркнул её из своей жизни? Да, она сама сбежала от него. Сглупила, позволив тем вечером переступить порог её квартиры, но глубоко внутри её настигло разочарование. Почему-то казалось, что растущие внутри неё чувства были взаимны. Хоть Драко и умел скрывать свои эмоции слишком хорошо, но ей не могло показаться, что он стал смотреть на неё иначе.       Сделав вид, что увлечённо листает файлы из верхней папки, Гермиона позволила своим мыслям свободно блуждать, заводить её на опасную территорию. Возможно, её поведение могло показаться нелогичным, но страх крепко держал за горло. Она боялась открыться Драко. Показать все свои неприглядные стороны и разочаровать.       — Что скажешь? — прервал молчание он, звуча так же сухо.       Гермиона медленно перевела на него взгляд, сталкиваясь с серыми глазами.       — Я разберусь с этим.       Ни единого всплеска эмоций. Малфой молча кивнул и направился к двери.       Он так и не заговорил о том, что же произошло в тот вечер.

***

      Все знали Гермиону Грейнджер как законченную карьеристку и борца за свободу волшебных тварей. Она отчаянно, год за годом, заваливала Министерство новыми законопроектами, которые часто оказывались трудновыполнимыми, и раз за разом получала отказ. Но Грейнджер не сдавалась.       Она во всём была такой: в постели, в отношениях. Драко видел, как она вкладывалась на сто процентов во всё, что считала важным.       Когда началась их связь, Грейнджер пыталась применять ту же тактику, что и на дебатах по поводу нового проекта, но быстро осознала, что с ним такое не пройдёт. Обманчивое спокойствие и беспрекословное выполнение поручений министра сделали Драко в глазах других прилежным и послушным работником. И никто не видел то, что таилось внутри.       Секс с Грейнджер напоминал взрыв сверхновой. Так же красиво. Так же феерично. И ещё долго Драко не мог выбросить из своей головы её стоны, её прикосновения или выражение на лице, когда она достигала кульминации. Он любовался каждой её частью, восхищался не только умением Грейнджер в мгновение ока брать всё под свой контроль, но и тем моментом, когда она этот самый контроль безропотно передавала ему.       До того злополучного вечера.       Вместо того чтобы расслабиться, Гермиона была на взводе, а затем и вовсе сбежала. Если бы Драко знал её хуже, то решил бы, что она слишком торопилась вернуться к делам, но причина крылась в другом: она сбежала от чувств. Опять.       У него самого душа не была нараспашку. Он держал дистанцию даже с теми женщинами, с которыми решился встречаться после развода.       Ему было важно, чтобы они держали язык за зубами и не распространялись о том, что творится за закрытыми дверьми его кабинета. Именно поэтому он никогда не позволял Грейнджер приходить к нему, чтобы получить свой оргазм на том же столе, где до неё было ещё три женщины.       Потому что эта чёртова ведьма не просто проникла в его разум, а с ноги открыла дверь в ту комнату, где были скрыты все чувства. Она всё перевернула верх дном, устроила беспорядок, а затем, складывая коробку за коробкой, выстроила свою собственную систему. Грейнджер навела порядок в его собственной голове, но так и не позволила проникнуть в свою. Она выстраивала высокие стены, скрывая всё, что могло её беспокоить, хотя с удовольствием проникала через его защиту.       Мог ли Драко назвать любовью то, что стал испытывать к ней? Возможно, в каком-то извращённом смысле — да.       Он хотел эту женщину. Возжелал так сильно, что нарушил свой главный принцип: держать все сексуальные связи втайне. Грейнджер не могла быть грязным, постыдным секретом. Но он столкнулся с тем, что заставить её изменить несколько пунктов в их соглашении оказалось практически невозможно. Любой контакт, выходящий за пределы её кабинета, тут же пресекался. Она всегда отвечала на ласки, всегда показывала своё желание наедине, но не давала пробиться сквозь броню.       Будто он был её грязным секретом.       Драко хлопнул дверью кабинета и тут же наложил запирающее, не желая никого видеть. Все в Министерстве знали, что он только что вернулся из недельной командировки и займётся отчётом, поэтому посетителей не ожидалось.       Нервно вращая пальцами палочку, он опустился на кресло, откинулся на спинку и закинул ноги на край стола.       Грейнджер не просто так бежит от чувств. Она даже не дала им шанса, хотя Драко был уверен, что они подходили друг другу не только в сексе. И его бы не заботило это, если бы это была обычная интрижка, которая в конце концов рано или поздно закончилась бы. Но ему хотелось не только спать с ней.       Драко всё чаще ловил себя на желании сделать для неё что-то приятное. И к тому вечеру, когда они отправились к Нотту, желание перейти на новый уровень буквально сводило его с ума.       И когда Грейнджер предложила отправиться на вечеринку вместе, прямиком из её квартиры, он подумал, что наконец-то смог проделать брешь в её обороне. Даже то, что она согласилась выйти с ним в люди, уже говорило о многом.       Драко раз за разом прокручивал тот вечер в памяти, но никак не мог понять, в какой момент она решила закрыться. Стоило ему подумать о том, какой податливой она была в его руках, как член тут же ожил.       — Проклятье! — резко выпрямившись, Драко провёл рукой по волосам, наводя лёгкий хаос на голове.       То, что он не мог сосредоточиться на работе, уже показывало, насколько он становился жалким, когда заходила речь о чувствах к этой ведьме.       После Астории он долгое время был холодным и отстранённым, но Грейнджер смогла зажечь в нём тот самый, почти угасший, огонь. Она смогла пробиться сквозь толщу льда, используя те крохи личной информации, которые его затуманенный после секса мозг с радостью выдавал ей. Так почему же Драко не может сделать то же самое?       Стук в дверь вырвал его из раздумий. Он взмахнул палочкой и замер с поднятой рукой.       Грейнджер, прижимая к груди одну из папок, шагнула в кабинет. Её взгляд замер на поднятой палочке.       Нацепив маску равнодушия, Драко запер дверь и поднялся.       Никто из них не произнёс ни слова. Они просто смотрели друг на друга, и Драко вдруг ясно увидел испуг и сомнение, отразившиеся на лице Гермионы. Он заметил, как она тяжело сглотнула.       — Ты вместе с другими папками принёс лишнюю. Кажется, это касается твоего отдела, — она протянула её ему, оказавшись слишком близко.       Его нос уловил нежный цветочный аромат. Несколько прядок, как всегда, обрамляли лицо. Россыпь веснушек на носу и щеках делала её на первый взгляд скромной, но Драко знал, что внутри этой ведьмы сидит ненасытная дьяволица. Член нетерпеливо дёрнулся, раззадоренный недавними воспоминаниями и присутствием этой невероятной женщины.       — Спасибо, — Драко кивнул и принял папку, продолжая пристально смотреть на неё, ища отблески эмоций, которые она так усердно пыталась спрятать.       Он намеренно прикоснулся к ней, забирая документы, но вместо ожидаемой дистанции, которую, как ему думалось, она хотела выстроить, Грейнджер замерла и не отпускала папку несколько мгновений. Её зрачки расширились, дыхание стало поверхностным, но затем она разомкнула пальцы, и момент растворился в воздухе, будто его никогда и не было. Она моргнула, стирая все следы того, что Драко успел заметить.       — Как прошла командировка?       Драко отложил папку в сторону, прислонился бёдрами к поверхности стола и скрестил руки на груди. Однажды Грейнджер прочитала ему целую лекцию насчёт этой позы. Считалось, что таким образом собеседник закрывается.       — Сносно. Вышел небольшой спор по поводу импорта некоторых ингредиентов для зелий, но я был слишком убедителен.       — Я не сомневалась, что ты справишься, — её глаза вспыхнули, на губах расцвела робкая улыбка.       Драко хотелось обхватить её плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она перестала прятать то, что им обоим уже давно известно. Никому из них не нужна напускная вежливость, когда они знали каждый дюйм друг друга. Она не должна была радоваться его успехам, но не позволять делать то же самое ему.       — Как прошла твоя неделя?       — Работала, — она прикусила нижнюю губу, отведя взгляд. — Послушай, насчёт того вечера… Мне пришлось уйти…       — Сбежать.       — Что? — её глаза испуганно округлились, когда она вновь взглянула на него. — Нет. Мне нужно было выполнить несколько дел перед работой.       — Как и мне, — кивнул Драко. — Но я считал, что если мы заснули вместе, то и проснуться должны были вместе. Если тебя что-то не устраивает в наших отношениях, Грейнджер, то давай обсудим это сейчас.       Она тяжело вздохнула и опустилась в кресло для посетителей.       — Я тебе говорила про правила. Напоминала. Но то, что произошло тогда, было слишком… — она замялась, но затем мотнула головой, будто прогоняя какую-то мысль.       — Я подумал, что твоё согласие пойти на вечеринку, которое, кстати, идёт вразрез с твоими правилами, является билетом на нарушение других, — Драко подался вперёд, обхватил рукой её подбородок, заставляя поднять взгляд на него, и провёл большим пальцем по нижней губе. — Раз для тебя это слишком, то мы всегда можем вернуться на безопасную территорию.       Она вздрогнула на последних словах. Но то, как она безропотно подчинилась ему, рассказало больше, чем все слова, которые они могли произнести. Драко склонился почти вплотную к её лицу.       — Ты не должна прятаться от меня, Гермиона.       Рваный вздох сорвался с её губ. Она невольно потянулась к нему и замерла в каком-то жалком дюйме, будто сама испугалась этого порыва. Драко не стал проявлять инициативу. Он позволил ей руководить, задать темп. Или, наоборот, отступить.       Её губы всё же коснулись его губ. Поначалу робко, нежно, но затем пальцы Грейнджер вцепились в рубашку на груди, притягивая Драко ближе. Это именно та Грейнджер, которая была так хорошо ему знакома. Она брала, давила и никогда не отступала.       Любой намёк на нерешительность исчез. Руки, вцепившиеся в его рубашку, резко рванули ткань в разные стороны, несколько пуговиц отлетело. Драко запустил пальцы в её волосы, углубляя поцелуй. Грейнджер не давала ему даже вздохнуть, она напирала, не желая передавать ему контроль.       Драко почувствовал прикосновение тёплых ладоней к своей груди. Её руки скользнули вниз, щёлкнула пряжка ремня, и тут он отстранился.       Гермиона встала, пристально глядя на него снизу вверх, и облизнула припухшие и блестящие от поцелуев губы. Её щёки и шею покрывал румянец, но Драко следил лишь за её пальцами, проворно расстёгивающими пуговицы на блузке. Показался край белого кружевного бюстгальтера, и Драко шумно сглотнул. А затем она протянула руку, коснулась его плеча и надавила на него, вынуждая опуститься на колени. И он подчинился, потому что не мог устоять перед ней. Потому что нуждался в том, чтобы Грейнджер через действия показала все свои страхи. Он добровольно отдал ей поводок, не моргнув и глазом.       Колени столкнулись с полом, но его взгляд неотрывно следил за ней. Грейнджер провела рукой по линии его челюсти, а затем, повторив его движение, провела большим пальцем по нижней губе, царапая ногтём кожу.       Подчинение? Нет.       Даже стоя на коленях, Драко Малфой не переставал быть тем, кто имеет над ней власть. Он охотно поклонялся ей, но оставался хозяином положения.       И ей был необходим этот контроль. Драко давал ей понять: «Смотри, я иду на уступки. Я готов оказаться в уязвимом положении, если это поможет тебе доверять мне».       Драко обхватил ладонями её бёдра, сжал ткань юбки и медленно, не разрывая зрительного контакта, стал поднимать её выше.       — Коснись себя, Грейнджер, — хрипло прошептал он.       — Так? — она, намеренно дразня его, провела указательным пальцем по очертанию возбуждённого соска, выступающему через тонкую кружевную ткань. — Или так?       Её рука проследила путь до собравшегося на талии подола и ниже, устремляясь к белому белью.       — Именно так, — уголок его губ дрогнул, но Драко опустил взгляд, наблюдая за тем, как её пальцы скользнули под ткань. — Ласкай себя, Грейнджер.       Рваный вздох сорвался с её губ, когда она надавила пальцами на набухший клитор. Гермиона прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям, нисколько не стесняясь внимательного взгляда Драко, следящего за каждым её движением. Его тёплые ладони, удерживающие край юбки, крепко поддерживали её, пока она выводила круги, гонясь за разрядкой.       Но вдруг Малфой отстранился, заставляя Гермиону остановиться и взглянуть на него.       — В чём дело? — она нахмурилась, наблюдая за тем, как он садится в кресло для посетителей и приспускает брюки, полностью обнажая вставший член.       — Сядь на стол, — хрипло приказал Драко, обхватывая себя рукой и делая пару движений вверх-вниз.       Мерлин…       Гермиона, облизав пересохшие губы, села на край стола и широко развела ноги, открывая вид на промокшее нижнее бельё. Но она не стала прикасаться к себе. Её взгляд был сосредоточен на движениях Драко. Он медленно двигал рукой, глядя на неё, и её убивало то, что она не могла прикоснуться к нему. Он находился на расстоянии вытянутой руки, но в то же время его взгляд пригвождал её к месту.       Было ли это его наказанием за её побег?       — Что ты чувствуешь?       Гермиона сглотнула, следя за тем, как его большой палец размазал капельку предэякулята по головке. Вопрос Драко повис в воздухе. Она не могла ответить на него. Внутри она испытывала столько всего и сразу, что не находилось точных слов, чтобы описать то, что хотелось бы показать ему.       — Что ты чувствуешь? — уже твёрже спросил он, переставая двигать рукой.       Поймав её взгляд, Драко склонил голову набок.       — Что ты за что-то меня наказываешь, — наконец ответила Гермиона, сводя ноги вместе и собираясь спрыгнуть со стола.       Мужская ладонь легла на её колено, останавливая.       — Я не наказываю тебя, Гермиона, — спокойно ответил Драко. — Я пытаюсь доказать тебе, что готов открыться. Есть ли что-то более интимное, чем ласкать себя на глазах своего партнёра?       — Партнёра?       — Если я назову тебя своей девушкой, то ты тут же сбежишь, — усмехнулся он. — И если ты принимаешь правила игры, то ты останешься на этом столе, снимешь трусики и доведёшь себя до оргазма, чтобы потом я мог вылизать тебя.       Бёдра Гермионы сжались, когда внизу живота всё напряглось от его слов. Она слегка прикусила губу, глядя на Драко из-под полуопущенных ресниц.       — Тебе нравится, когда я так говорю? — порочная усмешка искривила его губы. — Что насчёт того, чтобы сесть мне на лицо, Грейнджер? Душить меня бёдрами, пока я буду сам доводить себя до оргазма?       — Да… — выдохнула Гермиона, скользя на середину стола и разводя ноги.       — Ты хочешь этого? — взгляд его серых глаз пронзал насквозь. Сжигал остатки страхов и сомнений и позволял отпустить поводья контроля, сдаваясь во власть похоти. — Коснись себя, Грейнджер, и тогда ты получишь желаемое.       Гермиона подцепила пальцами нижнее бельё и потянула вниз, пристально глядя на Драко. Никто из них не мог отвести взгляд друг от друга. Она слышала лишь своё тяжёлое дыхание и грохот пульса в ушах.       — Блять…       Малфой сдался первым, опустив глаза вниз. Он не касался себя, впившись пальцами в подлокотники кресла, будто старался уговорить себя оставаться на месте.       Коснувшись себя, Гермиона провела пальцами, собирая влагу, и обвела подушечками клитор, усиливая давление. Она со стоном откинула голову назад, приподняв таз.       — Не прячь от меня взгляд, — хрипло произнёс Драко. — Я хочу видеть тебя всю!       Гермиона посмотрела на него и протяжно выдохнула, наблюдая за тем, как его рука скользит по всей длине члена. Он снова откинулся в кресле, широко разведя ноги. И ей приходилось прикладывать недюжинные усилия, чтобы остаться на месте. Чтобы не спрыгнуть с этого проклятого стола и не забраться на Драко. Он часто дышал, внимательно следя за каждым её движением.       Она шире развела бёдра, заставляя его шумно сглотнуть. Движения его ладони ускорились, и Гермиона повторила за ним, чувствуя, как знакомое чувство зарождается внизу живота. Но ей нужен был он. Она была готова наступить на горло своей гордости и страху. Стоило произнести лишь одну фразу, и Малфой тут же исполнит её прихоть.       — Мне нужно… — она замялась, прикусив нижнюю губу, натыкаясь на внимательный взгляд серых глаз. — Ты мне нужен…       Драко не показал удивления. Он встал и подошёл к ней, сжимая её бёдра ладонями. Опустившись на колени, Малфой взглянул на неё снизу вверх.       — Давай, Грейнджер, — прошептал Драко.       Тёплое дыхание опалило её кожу, и она перестала сдерживаться. Мозг отключился в тот момент, когда мягкие губы коснулись внутренней стороны бедра. Движение пальцев на клиторе ускорилось. Внизу живота всё сжалось. Гермиона всё ждала, что Драко отодвинет её руку, но он лишь покрывал поцелуями бёдра, усиливая ощущения.       — Мерлин… — сорвалось с её губ на выдохе, когда рука Малфоя скользнула выше, обхватывая её ягодицу.       Вторая его рука обхватила её грудь, сжимая сосок сквозь тонкое кружево. Разряд тока пронёсся по всему телу, кожа горела, и напряжение почти достигло своего пика.       Мимолётная мысль практически взорвала мозг Гермионы:       Она доверяла Малфою. Не просто позволяла ему видеть себя в уязвимом состоянии, но и хотела, чтобы он узнал её так, как больше не мог никто.       Она была так близка в тот момент, когда Драко откинул её руку и накрыл ртом её промежность. Упёршись руками в столешницу, Гермиона не сдержала громкий стон от ощущения его языка, надавливающего на клитор так, как ей нравилось. Но когда Драко обвёл двумя пальцами её вход, собирая смазку, и вогнал внутрь до первого сустава, ей показалось, что под веками вспыхнули звёзды.       Любой намёк на осторожность исчез под напористостью Малфоя. Он пожирал её так, будто не мог насытиться, действуя в тандеме с пальцами, повторяющими его обычные движения члена.       — Ты нужен мне, — выдохнула Гермиона, подмахивая бёдрами и мечтая, чтобы вместо пальцев её стенки сжимались вокруг его члена.       Мерлин, она была слишком повёрнута на этом мужчине!       Но Драко не встал с колен, он лишь усилил напор, приближая оргазм.       Гермиона откинулась назад, практически ложась на стол. Его пальцы внутри изогнулись, толкая её к краю. Громкий стон перебил звук их тяжёлого дыхания. Тело Гермионы задрожало, пальцы в туфлях поджались, но Драко не остановился. Он усилил напор языка, продлевая оргазм.       Казалось, будто из кабинета разом выкачали весь кислород. Она хватала губами воздух, но его катастрофически не хватало. Все мысли вылетели из головы, и осталось только ощущение влажного языка на её клиторе и движение пальцев внутри.       Когда она всё же рискнула взглянуть вниз, то Драко уже отстранился, наблюдая за ней потемневшими глазами. Его губы блестели, а волосы были всклокочены, но он выглядел так, будто мог бы сниматься для обложки журнала. Напускная маска безразличия пала, явив Гермионе истинное лицо Драко. Её взгляд жадно пожирал каждый дюйм его тела, но она не могла двигаться, завороженная видом перед собой.       — Тебе нравится кончать мне в рот, Грейнджер? — криво ухмыльнулся Драко, кладя руки по обе стороны от её бёдер и, поднявшись, навис над ней. — Тебе нравится этот контроль? Потому что я ощущал, как ты крепко сжимала своими ногами мою голову, как твоя киска сокращалась, когда я стоял перед тобой на коленях. Ты заливала мне рот, и, возможно, я слишком извращённый ублюдок, но твой вкус сводит меня с ума.       Гермиона смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, расслабленная, но почти утихшее желание вспыхнуло с новой силой. Она выпрямилась и оказалась почти вплотную прижата к Драко. Он коснулся кончиками пальцев края кружевного бюстгальтера и потянул его вниз.       — Но я хочу посмотреть на то, как ты кончаешь от своих пальцев, — не отводя от неё взгляда, он склонился к её груди и накрыл горячим ртом сосок.       Рука Гермионы взмыла в воздух, тут же зарываясь в платиновые пряди.       — Ты любишь власть, Грейнджер, — пробормотал Драко, слегка прикусывая возбуждённый сосок и посылая тем самым разряд электричества прямо в низ живота. — Но ты не должна всегда держать всё под контролем. Ты должна расслабляться и не отвечать за действия других.       — Это сложно, — мотнула головой Гермиона.       Он отстранился и сел обратно в кресло, глядя на неё снизу вверх.       — Ты убежала, потому что я отошёл от привычного сценария.       — Я… — она замолчала, почувствовав себя слишком уязвимой.       Гермиона, вцепившись в полы рубашки, свела их вместе, желая оттянуть неизбежное.       — Я не хочу с тобой просто трахаться, Грейнджер, — спокойно произнёс Малфой, застёгивая ремень. — Между нами что-то изменилось, и я достаточно смел, чтобы сказать об этом прямо.       Гермиона тяжело сглотнула, чувствуя ком в горле. Ещё секунду назад она была на седьмом небе от блаженства, а теперь хотела сбежать отсюда. Подальше от Малфоя. Подальше от разговоров. Ей было интересно узнавать его, разбивать толстую броню слой за слоем, но она не могла позволить ему сделать то же самое.       Спрыгнув со стола, она поправила юбку и только потом осмелилась посмотреть на Драко. Он стоял всё ещё растрёпанный, с распахнутой рубашкой и ждал ответа.       — Ты хочешь нечто большее?       — Именно, — со смиренным вздохом ответил он, приближаясь к ней и обхватывая заднюю часть её шеи. — Мне надоело прятаться по кабинетам. Я хочу водить тебя на свидания. Хочу быть безумным парнем, тратящим целое состояние на то, чтобы ты просто улыбнулась. Мне надоело, что мы молчим о том, что чувствуем на самом деле, — он прислонился своим лбом к её и закрыл глаза. — Я больше не хочу отрицать то, что влюблён в тебя.       Гермиона замерла и боялась даже дышать. Сердце сжалось от радости, которая тут же сменилась тревогой.       Малфой был рядом. Касался её. Буквально предлагал себя. И ей хотелось нырнуть в этот омут с головой, отдаться во власть чувствам, которые и сама давно испытывала, но мерзкий внутренний голос насмехался над ней:       «Разве ты не видишь, что он просто пытается подавить тебя? Ему не нужна ты. Он хочет обладать тобой, а не любить тебя. Ты станешь просто ещё одним именем в длинном списке его завоеваний. Наверняка на этом столе побывало множество девушек, перед которыми он так же опускался на колени».       — Мне страшно… — наконец призналась она, отмахнувшись от своего внутреннего голоса. — Я так долго не позволяла людям узнать меня настоящую, что даже малейшее изменение вызывает ужас.       — Ты не одна, — Драко немного отстранился, обхватил её лицо руками и взглянул прямо в глаза. — Я не прошу доверия прямо сейчас. И я готов ждать. Просто ты должна дать нам хотя бы крошечный шанс.       Гермиона уже знала, что даёт этим отношениям зелёный свет. Разве можно было убедить себя в том, что это просто секс, когда одно его прикосновение сводило её с ума? Или забыть все те жесты заботы, которые он делал на протяжении полугода?       Драко прищурился и отступил, лишая её тепла ладоней.       — Сегодня в восемь вечера. Свидание. Если твой камин будет закрыт, то я всё пойму.       После этих слов он призвал свою палочку, молниеносно привёл себя в порядок и покинул кабинет.       Гермиона осталась стоять на месте, растерянно глядя ему вслед. И только потом осознала, что он ушёл из своего же кабинета.