Акт жизни

Слава существовал в самых счастливых отношениях с самым драматичным человеком.Приходилось за руки оттаскивать Мирошу от новой бяки, что тот ,как дитя, тянул в рот. В первые дни семейных будний Мирон фыркал и протестовал такой заботе. Он писатель и поэт. -Ты еблан и параноик.-Заключил Слава и вытащил из ручек этого чудовища бутылку Dalmore. Мирона такой акт поддержки не оценил. Он потянулся к бутылке, пару раз проклял рост Славы, но все таки отступил. Подальше от греха Карелин поставил бутылку на самые верхние полки кухни, куда сам еле доставал. Там они держали ненужные баночки, кружки с подарков, просто хлам и пыль. Мирон обиделся. Неприятно наступил на тапочки славе, тыкнул фак и ушел. Он старается для семьи. Все контролирует и опасается, а для Славы это неважно! Еврейские шестеренки снова закрутились только теперь в их спальне. Федоров уселся на кровать, уже готовясь к тираде и скандалам. Такое случилось с завидной регулярностью, Мирона чуть-чуть клиник и он примеряет образ нервозной истерички. Совершенно неосознанно. Почти. Слава привык следить за этим не доросшим самоубийцей. Обидки Мирон кидал из принципа, фетиш у любимого такой. Карелин микрофибрами души чувствовал когда надо завалить и внемлить, а когда завалить и трахать. Сопоставив все за и против, Слава понял, внемлить нечему. -Оксан, ну не дуйся-Слава зашел в комнату и тут же увернулся от снаряда подушкой. Как хорошо, что бог не одарил Мирошу точностью. Секундное насилие и Оксана в плену этого озабоченного. -Я выселю тебя!-Федоров пыхтит и наигранно отбивается. Потом вспоминает, что они вроде как семья и негоже так со Славой себя вести, он та ему в вечной любви клялся. Осмыслив, что Мирон выпал в свой мир. Слава наклоняет и втягивает любимого в поцелуй. Принцесса ожила. Сначала чуть-чуть прихуела, но не отвергла этого слюневого придурка. Татуированные руки залезли в растрепанные волосы, ноги обвили домашние треники. Все снова хорошо.