примите мой all-in

Последние минуты игры с докупом. Шаст сосредоточенно смотрит на свои карты, перебирая в руках фишки. Всё идёт, ну, если не хорошо, то как минимум нормально, и атмосфера какая-то спокойная, что удивительно. Постоянно мельтешащий и болтающий ураган слева чуть-чуть отвлекает, конечно, но в ладушки с ним играть очень весело. Хотя… Антон замечает, что (не)много сам не свой, и он, наверное, даже знает, почему. Ещё он знает, что люди вокруг заметили это тоже. Трудно было не: Антон коллит странные для себя раздачи и смело вступает в них, не придерживаясь своей тактики отсиживаться почти всё время до конца. Зато кушает во время игры он стабильно. Перерыв. Антон благодарен за своё место, потому что очень удобно сейчас встать и выйти из-за стола максимально быстро. Он достаёт телефон и сразу открывает список контактов, надеясь, что уже сбежал из зоны видимости камер. Нажимает кнопку вызова в самом первом контакте и параллельно ищет глазами тёмный уголок, куда можно спрятаться от чужих ушей. – Арс? У нас перерыв, докупы всё. Где-то в районе сердца становится теплее. Антон слышит родной голос, и что-то внутри, что до этого беспокойно крутилось, радостно пищит. Было бы совсем счастливо, если бы Антон этого человека ещё и видел, но до такого нужно подождать два дня и самолёт до Москвы. Или неопределённое количество часов и путь до номера отеля, чтобы была возможность переключиться на видеозвонок. Это всё равно невыносимо долго, потому что в этот турнир режим скучания выкручивается не на максимум, а намного сильнее, ломая ту верхнюю планку, к которой, казалось, они успели привыкнуть. Антон не пытается анализировать, в чём именно дело – то ли в том, что последнее время загруженность их графиков стала слишком ебанутой, то ли просто в том, что их родственные души требуют нахождения своей любви рядом каждую единицу времени. Неважно. Итог один – он скучающе скулит какие-то случайные слова в телефон и слышит такой же грустно-скучающий скулёж в ответ. Они говорят, говорят и говорят, Антон даже не осознаёт, о чём – главное, что говорит с ним. Он физически не может бросить трубку первым, и вызов завершается с другой стороны, кажется, уже тогда, когда Антон идёт обратно к столу. В ту же секунду, последнюю перед концом перерыва, приходит несколько сообщений, и Антон этой секундой пользуется, заходя в чат. Арс [00:46] Удачи 💋 Только попробуй вылететь! Арс [00:46] *Фотография* Главный приз )) Заходя в чат в последнюю секунду перерыва, после которого вылет для Антона будет стоить не использования бесплатной второй жизни, а попадания на стол фрибетов. И, походу, заходя зря. Там же могло быть что угодно: абсурдный мем с каламбуром, новый удобный парк для пробежек или идея дизайна футболки – это же Арс. Вот именно, это же Арс. Поэтому на заблюренной фотографии нет ничего из перечисленного. Блять. Блядь.  Антон нажимает на фото и, шумно выдохнув, замирает. А его, между прочем, уже почти видно в эфире, на котором объявили конец перерыва. Одного мгновения хватило, чтобы посмотреть на Арсения, расслабленно лежащего на кровати. Голого, естественно. Из одежды на нём (или в нём?) только пробка. Арсений, опираясь на локти, прогнулся в спине, почти неестественно – так, как умеет только он – и на его крепкие, соблазняюще подчеркнутые мышцы попадают закатные лучи. Но всё это Антон изучит потом. Сейчас – он успевает только ахуеть, моргнуть и услышать краем уха где-то за спиной что-то вроде "Антон?..." Наверное, он не готов обернуться и увидеть, кто это был. И заметил ли этот кто-то открытый чат. Лицо краснеет, а Антон уже наконец-то подходит к столу, стараясь выключить телефон как можно быстрее – пальцы не слушаются.

***

Ну какой, нахуй, покер? Идёт третья минута после перерыва, и ему бы о раздачах и стеке сейчас думать, а в голове исключительно тот прогиб, усыпанный родинками. Он же даже не рассмотрел почти никакие детали. Но Антону это и не нужно – он эту спину и всё, что ниже выучил уже наизусть. Одного взгляда мельком хватает, чтобы не самый святой антонов мозг визуализировал эту картину с точностью известных художников. Он даже чётко помнит эту пробку, потому что она у них всегда в быстром доступе – лежит в верхнем ящике правой прикроватной тумбочки. И конечно, он ясно может представить, как Арсений привычным движением её достаёт, идёт в ванную, чтобы дотошно продезинфицировать, и... Арсений просто… пиздец. Дело не в этом. К своим фантазиям (а чаще воспоминаниям), которые совсем бесоёбят, когда они друг от друга далеко, Антон привык. Хуже, намного хуже от осознания, что Арсений, получается, заранее подготовился и высчитывал время до секунды, чтобы… что? Свести Антона с ума? Конечно да. Ему же это нравится. Нравится риск быть увиденным, которому он каждый раз подвергает их своими выходками практически на грани, нравится быть увиденным, когда он эту грань переходит. Как, вот, сейчас. Арсений – ебанутый. И Антон тоже, вообще-то. Потому что ему тоже это нравится. И Арсений это знает. Вряд ли, конечно, конкретно в данной ситуации он планировал светить своей задницей на весь состав медиа-покера, но наблюдать за краснеющим Антоном, который со своим лицом-чистый-лист пытался бы делать вид, что ничего не произошло, и сосредоточиться на игре, в его планах было точно. Ну, он своего добился. Даже с запасом. Антон пасует, а потом забирает какую-то тысячу только потому, что последний в очереди в раздаче, но он еле это осознаёт. Он правда старается включиться в игру, пора бы уже, пятая минута пошла, но мысли всё время возвращаются к одной. Ха, а он думал по объятьям будет скучать, меланхолично вспоминать бубнеж из-за крошек на кровати и всё такое. Это тоже конечно, но. Но. Мысль о том, что он не один сейчас думает об этой фотографии (и что, скорее всего, не он один на турнире теперь о ней знает), лучше, конечно, не делает. Как и Игорь с Сережей со своими взглядами напротив. Спасибо, что хотя бы не шутят в эту сторону. Четвёртая раздача. Дама десять? Колл. В раздаче остаются трое. Шансы есть, хоть и не сильно большие. С дамами Антону всегда не везло. Иронично. А что может быть у Майами и Германа? Арс, сука. Похуй. Олл ин. С дамой десять. А с дамами Антону всегда не везло. Он, наверное, и сам не понимает, что делает – в голове ворох из мыслей, и одна хуже другой, а покерные там находиться отказываются. В моменте становится так всё равно и на уже закрытые докупы, и на прошлый опыт поднятия до финала с самых низов, который был пиздец каким тяжёлым, и на вероятную реакцию всех вокруг. У него тут обстоятельства поважнее. Семейные обстоятельства, блять. Похуй. Фрибеты так фрибеты. Открываются карты Майами, и до Антона доходит с опозданием – всё. Даже успеть расстроиться вылету не получилось. Фишки переходят Олегу, и Антон буквально на автомате пожимает на прощание руки. Головой он уже не тут – он уже в разговоре с ним. Его пытаются поймать какие-то знакомые, другие участники покера, Дима с Серёжей, чтобы спросить, как это вообще вышло? Что за хуйню он творит? Будто он знает. Антону не до этого совершенно – ноги сами ведут его в номер отеля, а он лишь иногда в ответ на удивлённые взгляды бубнит тихое "потом". Eдва закрывается дверь и принимается вызов, как в двух разных городах, от двух разных людей звучит абсолютно синхронное: – Ты ахуел, блять?

***

Арсений уже места себе не находит. Он смотрит второй день по десятому часу этот турнир. Он надеялся, что второй день можно будет пропустить и ждать уже только финал. Сережа бы его точно простил за то, что он не смотрел его сумасшедший стол финала фрибетов. Ему даже тренировку с Димой пришлось отменить, потому что "ну, там очень важное дело, я не могу его перенести!" А у него, вообще-то, марафон через месяц. И пришлось перетерпеть закатанные глаза тренера после его слов. Дима в любом случае пожелал удачи в турнире, понимающе похлопав по плечу. Арсений орет на Германа на всю квартиру – да простят его соседи – но даже для него это уже совсем пиздец!  От звонка телефона он вздрагивает. Сразу отвечает, не смотря на имя контакта. Однако последнее, что он ожидал услышать, это характерное молчание и хмыканье, точно принадлежащему одному конкретному человеку. – Блять, Антон? Так. Стол же ещё должен идти, кто-то кого-то выбил? У вас перерыв? Не должно же его быть. Что случилось? – Арс, стой. Нет, перерыва нет. – Ты прошёл дальше?  – Ну, как сказать. Если "дальше" это номер отеля и билет на самолет через три часа – то да, я прошел дальше. Антон нервно хихикает, а в ответ слышит тяжелый вздох – и ничего хорошего он не означает. – Нет, ты все-таки ахуел. Ладно вчера. Решил попробовать новый стиль игры, быть более активным, свести с ума зрителей. Ладно. Но теперь то что?! Ты даже с температурой до финала досиживал! До третьего места, вообще-то!  – Ну там… ну... Ну как есть. Арсений ничего не говорит около минуты. Антон тоже, и мысль о том, что он не дошёл до финала впервые за сколько? турниров шесть? – догоняет и начинает тревожить, будто на повторе. Наконец давящая тишина прерывается долгим выдохом. – … Ты как? – Не знаю. Не осознал пока. Позже накроет, наверное. Ты знаешь. – А про "перед сном в слезах лежал какое-то время" ты серьёзно говорил? – Будто ты не слышал. Так, подожди, щас зайду в номер… Арсений прислушивается к скрипу двери, щелчку замка и шуршанию одежды, и становится как-то обидно, что плохая связь крадёт у него любимое сопение вечно заложенного носа. – Всё, я тут. Знаешь… Нахуй мне этот покер не нужён наверное. – Да что ты говоришь. И одновременно смеются. Парадоксально становится легче. Или не совсем парадоксально. – Нет, я шучу, конечно, но… Арс, я пиздец скучаю – Я тоже, Шаст. Они дышат друг другу в трубку ещё какое-то время, пока телефон Антона не пиликает уведомлением. – Бля-я-ять, Арсений! Арс [00:26] *Фотография*