Ссадины

На прощание Петя напомнил Илье, что тот всегда может обратиться к нему за помощью, но сейчас в ней не было нужды — по крайней мере сегодня: отчим не бил два дня подряд. Это было его «правило». Весь следующий день прошёл спокойно, и за неделю изменилась только одна вещь: Петя стал провожать Илью каждый день до дома, и они стали ближе общаться. У Ильи перестало замирать сердце при виде Пети — это, конечно, не значит, что чувства исчезли, просто он понял: это не чудо, а просто Петя. Они продолжали общаться несколько месяцев, переписывались по ночам и разговаривали на переменах. Одноклассники замечали, как Илья расцветал рядом со старшеклассником, но тактично молчали. Наступила поздняя весна: всё начинало цвести. Зацвела сирень, и, проходя мимо, Илья подумал, что очень хотел бы получить веточку сирени от Пети в подарок. Петя будто прочитал его мысли: подбежал к кусту, сорвал веточку, протянул Илье и улыбнулся. Как обычно, проводив его до дома, они попрощались. Как назло, когда Илья зашёл в квартиру, отчим был пьян и собирался куда-то идти; он столкнулся с Ильёй прямо на пороге. Сразу заметив сирень в его руках, отчим влепил звонкую пощёчину и закричал: — Что твой дружок-пидор подарил? Я давно за вами наблюдаю. Признавайся: ты что, гей? Я сейчас всё из тебя выбью — сразу забудешь своего педика. Мразь. Он тут же забыл о своих планах: за шкирку затащил Илью за порог и закрыл дверь на замок. Кинул его у входного коврика и пошёл искать, чем можно его «исправить». Илья впал в ступор; единственное, что ему удалось сделать — спрятать подарок в рюкзак. Отчим вернулся с шнуром от зарядки телефона. «Блять», — пронеслось в голове у Ильи, но он знал правило: никаких звуков. Мужчина заставил раздеться парня до трусов и встал посреди комнаты. Илья послушно, как марионетка, выполнил приказы. В последующие два часа отчим измывался над бедным парнем. Сначала он как следует отхлестал его — «чтобы вся дурь вышла из головы». Достав сигареты, мужчина курил одну за другой, стряхивая пепел на Илью и туша бычки об оголённое тело. Мать пришла посреди «веселья», увидела израненного сына, свернувшегося калачиком на полу, но ничего не сказала и просто пошла готовить ужин. Отчим заметил её присутствие, но это его не смутило — он только раззадорился ещё сильнее: привязал парня к батарее тем же шнуром, сел ему на живот и стал избивать кулаками, затем — ногами. Вскоре Илья отключился. Когда он открыл глаза, сначала не понял, где находится. Потом глаза привыкли к темноте, и он осознал, что всё ещё привязан к батарее. Спустя минут двадцать он выбрался из пут и, не глядя в зеркало и не одеваясь, подошёл к портфелю, достал веточку сирени и, не обувшись, вышел из квартиры. На автомате он побрёл к набережной. Илья шёл, думая о своей ужасной картине: полуголый, израненный и босиком идти ночью по улице — кошмар. Вдруг он вспомнил адрес и резко развернулся; ноги кололи мелкие камни, но по сравнению с отчимом это был пустяк — сейчас тот сильно перегнул. Дойдя до нужного дома, он позвонил в домофон. Подъездная дверь открылась, он поднялся на нужный этаж, подошёл к входной двери и, чтобы хоть как-то скрыть масштаб увечий, закрыл лицо сиренью — так наивно и по‑детски. Но это хоть что‑то, лучше, чем ничего.