Вино, усадьба и любовь

– А я тебя дождалась... между прочим. Мужчина приподнимает брови. Вот уж кого он точно не ожидал здесь увидеть, так это её. Зайдя в усадьбу, он только струсил снег с ботинок. Расстегнул несколько пуговиц на своём пальто, и обернувшись, заметил здесь Лэйн. Девушка выглядела также как и обычно. Однако, кажется была немного пьяна. – Лэйн? Борис останавливается, так и не расстегнув своё пальто полностью. Девушка мило улыбается ему. В темноте усадьбы, рассмотреть что-то сложно. Однако, он точно замечает в её руке бутылку вина. Мужчина улыбается, поджимает губы в усмешке. Добралась до его запасов. – Ты где так долго был? – она оставляет бутылку в сторону, на деревянный комод. И медленно подходит к нему. Борис осматривает её. – Ходил по лесу, капканы убирал. Ваши военные понаставили их на каждом шагу. Ещё немного, и в Сибири не останется ни одного зайца. Девушка поджимает губы, что выглядит совсем уж по детски. Мужчина сдерживает улыбку. Для него всё ещё остаётся неожиданным то, что Лэйн сейчас здесь. Они не виделись уже больше недели. Он занимался своими делами, пытаясь вновь вникнуть в дела родного годами. А Лэйн... А она теперь была замужем. – Ты что здесь делаешь? Он медленно расстёгивает пуговицы на своём пальто. Снимает его, вешает на крючок. – Я... Искала тебя. Но тебя здесь не оказалось и я... – Решила подождать. Он улыбается, снова смотря на её шаткую походку. Интересно, сколько она здесь находится. Если в бутылке по его подсчётам, осталось меньше половины. — И давно ты ждёшь? — Борис подходит ближе, его движения плавные и спокойные. Он аккуратно перехватывает её за локоть, когда замечает, что Лэйн слишком сильно качнулась в сторону. От неё веет холодом усадьбы и терпким, сладковатым ароматом вина. — Час... или два. Я сбилась со счёта, — она поднимает на него затуманенный взгляд, и на мгновение задерживает его на его губах. — Твой дом такой огромный. Я заблудилась. Мужчина мягко усмехается. Он не задает лишних вопросов о её положении, настроении и в целом на том, почему она вообще пришла к нему сюда. — Пойдём в гостиную, Лэйн. Там должно быть теплее, — он не отпускает её руку, осторожно ведя за собой по тёмному коридору. — Тебе не стоило пить это вино на голодный желудок. Оно старше нас двоих вместе взятых и бьёт в голову быстрее, чем сибирский мороз. — Оно вкусное, — упрямо шепчет она, послушно следуя за ним. — Ты сердишься? Борис останавливается у дверей. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными, голубизны почти и не видно. Но в них нет ни капли злости. — На то, что ты дождалась меня? — он качает головой, едва заметно касаясь пальцами её щеки, чтобы убрать прядь её волос. — Нет. Я просто удивлён. Борис толкнул тяжелую дверь в гостиную. В комнате было прохладно, но камин, который он разжег еще днем, все еще давал некоторое тепло. Мужчина усадил Лэйн в кожаное кресло и, не теряя своего спокойствия, опустился на корточки прямо перед ней. — У тебя ледяные руки, — заметил он, накрывая её ладони своими. — Вино создало иллюзию тепла, но на самом деле ты замерзла. Лэйн молчала, завороженно глядя на его пальцы. В этом жесте не было страсти, только тихая, почти меланхоличная забота. Она склонила голову набок, и несколько прядей снова упали ей на лицо. Она знала, что должна сказать.ь Знала, что этот груз между ними станет только тяжелее, если она промолчит. Снова промолчит, испугается. — Борис... — она запнулась, голос дрогнул. — Прости меня. Мужчина замер, не убирая своих рук. Его взгляд стал внимательным. Он ждал продолжения, не перебивая её слов. — Я не сказала тебе сразу... про венчание. Про то, что я теперь... — она сглотнула, пытаясь подобрать слова, которые объяснили бы абсурдность её положения. — Это... Так было нужно . Она подняла на него глаза, полные вины за молчание. За сохранение той тайны, которую не решилась рассказать ему сразу. Теперь же говорила потому что уже было нечего таить. Да и портить, тоже было нечего. — Я просто не хотела портить тот момент. Не хотела, чтобы мы думали не о нас. Извини. Борис долго молчал, переваривая её слова. Он не выглядел обманутым или рассерженным. Скорее, в его спокойствии читалась глубокая, тихая грусть человека, который понимает, что некоторые жертвы неизбежны. А может, он и так уже всё знал, без её слов. — Спасительница человечества, — тихо сказал он, и в его голосе проскользнула едва уловимая горечь. — Ты продала свою свободу за наше выживание, Лэйн. Разве за это извиняются? Осторожно протянув ладонь, заправил пряди волос ей за ушко. После мягко сжал её холодные ладони, притягивая их к своим губам. — Тебе не нужно было оправдываться. Я чувствовал, что ты носишь в себе тайну. Но сегодня... сегодня ты здесь. И твой Бог далеко. Лэйн вздрогнула, когда его губы коснулись её пальцев. Это прикосновение было коротким, почти невесомым, но в тишине гостиной оно прозвучало громче любого другого действия между ними. Борис не отстранился, продолжая смотреть на неё снизу вверх тем же самым взглядом. — Он не отпустит меня, Борис... Прошептала она, и её пальцы непроизвольно сжали его ладони. — Это венчание... оно как клеймо. Я чувствую холод даже здесь, рядом с тобой. Я... Борис мягко улыбнулся, и эта улыбка была полна невысказанной печали. Он медленно поднялся с корточек, не выпуская её рук, и сел на широкий подлокотник её кресла. — Пусть так, — тихо ответил он, — Но сейчас ты здесь, в доме, который принадлежит только мне. И в этом кресле сидит не мессия и не жена бога, а та девушка, которую я когда-то встретил на улице города. Он приобнял её за плечи, позволяя Лэйн прислониться к нему. От его одежды всё ещё пахло хвоей и морозным лесом, и этот земной, простой запах помогал снова и снова возвращаться к их разговору. — Ты пришла извиниться, — продолжал он, поглаживая её плечо большим пальцем. — Я услышал тебя. И я не виню тебя за то, что ты хотела оставить нам хотя бы один тихий вечер. Лэйн закрыла глаза, чувствуя, как напряжение отступает. — Ты слишком... Почему ты не злишься? Борис издал короткий, едва слышный смешок, тихий и лишенный всякой насмешки. Он чуть сильнее прижал её к себе, устраивая её голову у себя на плече. — Злость требует слишком много сил, Лэйн. А у нас их и так осталось немного. Его спокойный и тихий голос звучал над самым её ухом, убаюкивающе и ровно. – К тому же, на кого мне злиться? На тебя, решившую спасти этот гибнущий мир ценой собственного будущего? Или на него, за то, что он взял то, что ему не принадлежит? Он замолчал на мгновение, глядя на камин. Стоило бы подбавить немного дров. В комнате становилось всё холоднее. — Ты сделала то, что должна была. В Сибири выживают те, кто умеет вовремя принести жертву. Но это не значит, что я должен перестать видеть в тебе ту Лэйн, которая мне когда-то понравилась. Или ту, что обещала ждать меня, не имея ни малейшей уверенности в будущем. Девушка почувствовала, как тепло его тела медленно просачивается сквозь её одежду, вытесняя тот могильный холод, о котором она говорила. Вино всё ещё туманило рассудок, и в этой полудреме ей казалось, что стены усадьбы, это та крепость, где её никто не сможет тронуть. Борис коснулся губами её макушки. Жест был настолько естественным и спокойным, что у Лэйн на мгновение перехватило дыхание. — Я буду здесь до тех пор, пока ты сама не решишь, что этот дом тебе больше не нужен, — ответил он. — А теперь... Давай разожгём камин. Борис мягко отстранился, помогая Лэйн удобнее устроиться в кресле. Его движения оставались неторопливыми и бережными. Он поднялся и подошел к камину. Сложив поленья, мужчина чиркнул спичкой, и вскоре по комнате разнесся сухой треск дерева. Рыжие блики пламени заплясали на его лице, смягчая строгие черты и делая взгляд еще теплее. — Сейчас станет теплее, — не оборачиваясь, тихо произнес он. Девушка наблюдала за его широкой спиной, чувствуя, как хмель постепенно сменяется приятной тяжестью во всем теле. Вина за молчание, страх перед венчанием теперь отступила. — Ты сказал... — она запнулась, вспоминая его слова. — Что я тебе когда-то понравилась. Это было до... Борис обернулся, опираясь рукой о каминную полку. Пламя за его спиной создавало ореол, в котором его фигура казалась почти нереальной, призрачной. — Это было на площади. Я говорил тебе об этом, помнишь? Именно поэтому ты мне и понравилась, — ответил он с едва заметной улыбкой. — В тебе всегда было это странное сочетание холодного рассудка и готовности сгореть дотла ради своей цели. Редкое качество для человека. Он вернулся к ней и, достав из-за спинки кресла тяжелый шерстяной плед, аккуратно укрыл её ноги. — Теперь тебе тепло? Лэйн кивнула, чувствуя, как веки становятся невыносимо тяжелыми. – Ты пытаешься уложить меня спать, да? Я тебе надоела... Она улыбается ему. Её улыбка выглядит милой и немного пьяной. Борис опускает голову, смотря вниз. Лэйн не видит, но знает что он улыбается. — Я пытаюсь спасти тебя от завтрашней головной боли, — Борис наконец поднимает на неё взгляд, и в его глазах пляшут отблески разгоревшегося пламени. — И нет, ты не можешь мне надоесть, Лэйн. Просто я предпочитаю беседовать с тобой, когда ты не пытаешься уснуть прямо посреди нашего разговора. Он снова опускается на корточки рядом с её креслом, поправляя край пледа. Его близость теперь не пугает. Уже давно совсем не пугает. — Твоя улыбка сейчас… — он замолкает на секунду, подбирая слово, — слишком искренняя. Береги её. Лэйн сонно щурится, протягивая руку из-под пледа и едва касаясь кончиками пальцев его колена. — Ты хочешь её видеть чаще? Борис накрывает её ладонь своей, прижимая её к ткани брюк. Его рука тёплая, живая, и это... Так непривычно. Так необычно ощущать его так близко и по настоящему. Не во снах, а наяву. — Хочу, но только когда буду уверен, что ты действительно счастлива. Он аккуратно перехватывает её пальцы и подносит их к своим губам, на этот раз задерживая поцелуй чуть дольше, чем в прошлый раз. — Засыпай. Он встаёт со своего места. Но Лэйн спать не собирается. Она садится на кресле удобнее. Подтягивает колени ближе к себе. – Иногда мне кажется, что ты избегаешь меня. Не знаю почему... Просто ты... Ты занят своими делами, лесом, разговорами с торговцами. И ты совсем не рядом со мной. Проходит несколько мгновений. – Хотя это наверное звучит эгоистично... Она опускает голову снова вниз. Сцепляет свои пальцы снова вместе. Мужчина лишь наблюдает за ней. Но Борис не спешит оправдываться. Он делает шаг к окну, за которым беснующаяся метель бьется в стекла усадьбы, и замирает, глядя на темные силуэты деревьев. Его силуэт в этом свете кажется еще более одиноким. — Эгоизм, это право живых, Лэйн, — негромко произносит он, не оборачиваясь. — А ты сейчас жива как никогда, несмотря на всё происходящее здесь. Он медленно поворачивается к ней. Она снова смотрит на него. Он тихо продолжает. — Я не избегаю тебя. Я даю тебе возможность привыкнуть к твоему новому миру. Со своими проблемами я разберусь как-нибудь сам. А вот ты... у тебя всё гораздо сложнее. Он снова подходит к креслу и, вопреки своим словам о сне, присаживается на ковер у её ног, прислонившись спиной к боковине кресла. Теперь он совсем близко, и Лэйн может коснуться его плеча, просто протянув руку. — Ты думаешь, мне легко смотреть, как ты уходишь к нему? — Борис тихо усмехается. — Видеть, как тьма ложится на твои плечи, пока я считаю капканы в лесу, чтобы просто не сойти с ума от бессилия? Он накрывает её сцепленные пальцы своей ладонью, заставляя её перестать их мучить. — Я рядом, даже когда меня нет в поле твоего зрения. Но сейчас... Сейчас ещё не время. Он улыбается, смотрит на неё так, как она давно мечтала. Не в видениях, ни во снах, а здесь, наяву. Здесь, где она может его коснуться. Где можно не бояться что сон вдруг прекратиться и всё это снова исчезнет. Здесь, где он рядом, пусть даже и не постоянно. – Не время... Для нас? Тихо спрашивает она. Чувствуя его тёплые ладони на своих холодных. Он улыбается ей. — Для нас в том виде, в котором ты этого хочешь, — он произносит это почти шепотом, и в его голосе слышится странное, болезненное благородство. — Сейчас ты принадлежишь вечности, Лэйн. А я... я всего лишь часть этого заснеженного города, который ты пытаешься спасти. Борис не отводит взгляда, и в его зрачках она видит отражение огня. — Время, забавная штука. Оно может замереть в этой комнате, пока мы здесь одни. Но за порогом оно течет иначе. Я понял это, пока был там, далеко. Лэйн подается вперед, чувствуя, как плед соскальзывает с её плеч. Она кладет свободную руку ему на плечо, ощущая под пальцами плотную ткань рубашки и твердость его мышц. — Значит, ты просто ждешь? — её голос дрожит от подступающих слез или от вина, она уже не понимает. — Ждешь, когда этот мир погибнет, либо... Борис перехватывает её ладонь с плеча и прижимает к своей щеке. Его кожа чуть шероховатая от холода леса, но дыхание тёплое и живое. — Я умею ждать, Лэйн. Охотники в Сибири учатся этому с детства. Я подожду. Даже если на это уйдут годы. Даже если мне придется смотреть на всё это лишь со стороны. Он закрывает глаза на мгновение, наслаждаясь её прикосновением. После, осторожно тянет её за руки на себя, побуждая спуститься из кресла к нему на ковер, ближе к теплу камина и к нему самому. Лэйн послушно соскальзывает с кресла, оказываясь на пушистом ковре прямо напротив него. Плед окончательно спадает, оставляя её один на один с жаром камина и пристальным взглядом Бориса. Теперь они на одном уровне, и дистанция между ними кажется совсем маленькой. Она чувствует, как его колено касается её бедра, а руки всё ещё крепко держат её ладони, не давая отстраниться. — Ты пахнешь снегом, — шепчет, подаваясь ближе, так что её дыхание щекочет его подбородок. — И лесом. Борис выпускает одну её руку и осторожно обнимает Лэйн за талию, притягивая к себе. Свободной рукой касается её затылка, зарываясь пальцами в волосы и заставляя её чуть запрокинуть голову. В полумраке его лицо оказывается совсем рядом, и Лэйн видит, как в его глазах отражается не только огонь, но и тоска, которую он так тщательно скрывал за маской вежливости. — Ты пришла извиниться. Но ты ведь знаешь, что мне не нужны твои извинения Лэйн. Она чувствует, как сердце бьется о ребра, а остатки вина в крови делают её смелой. Она кладет ладони ему на грудь, чувствуя мерный стук его сердца. Он прикрывает глаза, на мгновение притираясь щекой к её виску. Лэйн подается вперед, окончательно стирая те жалкие сантиметры, что отделяли её от него. Она касается его губ первой, очень осторожно и неуверенно. Борис замирает на секунду, словно давая ей возможность отступить. Но когда ее ладони сильнее сжимают ткань его рубашки на груди, он издает тихий, рваный выдох и отвечает. Борис целует её медленно, с тем самым спокойствием, которое всегда её покоряло, но теперь в этом спокойствии чувствуется тщательно скрываемая жажда. Его рука на её затылке собственнически притягивает её ближе, пальцы путаются в волосах, заставляя Лэйн полностью раствориться в их такой желанной и долгожданной близости. Это не страсть. Но что, Лэйн сама ещё не понимает. А ведь там, в мелководье, он целовал её совсем по другому. Когда он чуть отстраняется, чтобы перевести дыхание, его лоб упирается в её. Он ничего не говорит. Да и Лэйн не больше не настроена говорить. Слова кажутся ей сейчас слишком лишними. Если судьба и так неблагосклонна к ним. Зачем заставлять себя отказываться от того, чего желаешь больше всего остального? Вместо слов она высвобождает руки из его хватки и запускает пальцы в его волосы, притягивая к себе с неожиданной силой. Она снова находит его губы, но на этот раз в поцелуе нет ни капли прежней осторожности. Ранние, желание быть рядом есть. Но осторожности уже больше нет. Борис глухо рычит. Сдержанность как и полное спокойствие рассыпается на кусочки. Мужчина подхватывает её под бедра, усаживая к себе на колени, и прижимает к себе крепко крепко..Его поцелуи становятся настойчивее, спускаясь к линии челюсти, к пульсирующей жилке на её шеи. — Лэйн... — его голос надломлен, он шепчет её имя в изгиб плеча, и его горячее дыхание заставляет её выгнуться в его руках. Она принадлежит этому человеку... Впервые за всё время их знакомства они находятся настолько близко друг к другу. Чувствовать его, ощущение весьма новое и необычное. Но такое приятное и долгожданное. Лэйн откидывает голову назад, подставляясь под его ласки, и её пальцы до боли сжимают его плечи. Борис прерывисто выдыхает ей в шею, и Лэйн чувствует, как его самообладание, которое казалось незыблемым, окончательно дает трещину. Он перехватывает её ладони, прижимая их к ковру по обе стороны от её головы, и нависает сверху, смотря ей в глаза. Спокойствие, которое он так долго держал, треснуло с небывалой скоростью. Его руки, обычно осторожные, теперь действуют решительно: он ведет ладонью по бедру, задирая подол её платья, и Лэйн вздрагивает от контраста его горячей кожи и прохладного воздуха комнаты. Среди тишины, теперь слышны только их сбивчивое дыхание и треск прогорающих поленьев. В этот момент для них не существует ничего кроме друг друга. Взглядов, ласки, губ человека, которого так давно желал. Борис целует её снова. Его ладонь поднимается выше по бедру, сминая тонкую ткань платья, и Лэйн чувствует, как по телу проходит электрический разряд. Она подается навстречу, вплетаясь пальцами в его волосы, направляя, требуя большего. В темноте комнаты его фигура кажется огромной, заполняющей всё оставшееся пространство. Он не просто берет то, что она предлагает, он защищает её от холода, который преследовал её с самого момента венчания. Когда его губы касаются нежных ключиц, оставляя там невидимые, но ощутимые следы, Лэйн кажется, что она наконец-то сбрасывает с себя оковы. То, что сдерживает, мешает, не даёт жить свободно. – Не здесь... Его тихий голос вновь привлекает девушку. Лэйн смотрит на него сонными, опьянёнными алкоголем и желанием глазами. – Не могу позволить себе это. Секунду и Борис встаёт со своего места. А после осторожно тянет её к себе. Его руки притягивают её ближе к своему телу. Борис надежно удерживает её, притягивая к своему боку. — Не здесь, Лэйн, — повторяет он немного тише, — Холодный пол и догорающий камин, это не то, чего ты заслуживаешь. По крайней мере, не сегодня. Он ведет её прочь из гостиной. Комнаты кажутся огромными. Лэйн осматривается по сторонам снова. Пусть уже и походила здесь не один раз, кажется... А может и не проходила. Каждый шаг дается Лэйн с трудом, ноги кажутся ватными, но ощущение его горячей ладони на своей талии заставляет сердце биться всё сильнее и сильнее. Когда они переступают порог его спальни, тяжелая дверь закрывается с негромким стуком, отсекая их от остального мира. Здесь пахнет деревом, старыми книгами и тем самым тонким ароматом хвои, который теперь навсегда будет ассоциироваться у неё с домом и только с одним мужчиной... Борис разворачивает её к себе. В этой комнате нет камина, только бледный лунный свет, пробивающийся сквозь облака и падающий на его лицо. — Здесь мы одни, — шепчет он, касаясь губами её лба. — По-настоящему одни. Он осторожно опускает её на край широкой кровати и замирает на мгновение, словно давая ей последний шанс передумать. Но Лэйн лишь сильнее сжимает его ладонь, увлекая за собой. Когда он накрывает её губы своими в новом поцелуе, она чувствует, как последние остатки её страха растворяются. Была ли она такой всегда? Боялась ли близости... переживала ли по этому поводу раньше? Это та информация, которую она помнит теперь, но не уверена. Борис действует подчеркнуто медленно, почти благоговейно избавляя её от остатков одежды. Он изучает её тело так, словно запоминает каждую деталь, каждую линию. Она чувствует как мужчина замирает, нависая сверху неё. Лэйн чувствует прикосновения к твоей груди. А после чувствует и поцелуй. Там, где теперь на её теле покоился тёмный некрасивый след. Мужские губы снова скользят по этому месту. Он целует это место снова и снова. Не с отвращением, а с какой-то тихой, болезненной преданностью. Лэйн чувствует, как под этим прикосновением по телу разливается приятная, но болезненная дрожь. — Моя... Его руки, обычно такие сдержанные, теперь собственнически оглаживают её изгибы. Он поднимается выше, вновь находя её губы, и этот поцелуй становится глубоким, тягучим. Лэйн притягивает его к себе, обвивая ногами его талию, желая почувствовать всю его тяжесть. Борис замирает на долю секунды, всматриваясь в её лицо, освещенное лишь лунным светом. Когда он наконец входит в неё, Лэйн закусывает губу, сдерживая рвущийся наружу вдох. Пальцы сжимают мужские плечи сильнее. Движения становятся медленными, тягучими и осторожными. Движения Бориса размеренны и нежны. Но Лэйн чувствует, его постоянное самообладание тает и делает это с невероятно быстрой скоростью. В тишине спальни слышны лишь прерывистые вздохи и шелест простыней. Лэйн задыхается, пряча лицо в изгибе его шеи, вдыхая родной запах хвои и кожи. От него пахнет зимним лесом и холодном... с еле заметным запахом дыма. Борис медленно отстраняется от её груди, поднимаясь выше, чтобы снова встретиться с ней взглядом. В лунном свете, разрезавшем полумрак спальни, его глаза кажутся прозрачными, наполненными такой щемящей нежностью, от которой у Лэйн перехватывает дыхание. — Ты дрожишь, — шепчет он, и это не вопрос, а тихая констатация. Лэйн тихо отвечает что-то неразборчивое. Но Борис и так знает, в чём причина её дрожи. Его ладони скользят по её рёбрам, Лэйн тихо зовёт его по имени. В тишине комнаты её голос звучит ещё тише. Лэйн чувствует, как внутри нарастает приятное тепло. Когда оно накрывает её, девушка впивается ногтями в его плечи. Движения Бориса становятся еще более глубокими и тягучими, пропитанными этой новой, болезненной нежностью. Он ведет её за собой, ловя каждый её вздох, прижимаясь лбом к её лбу. В лунном свете их тела кажутся сплетенными воедино. Борис не отстраняется. Он содрогается всем телом, пряча лицо в её волосах и шепча её имя так, словно это единственная молитва, которую он еще помнит. Он замирает, тяжело дыша вместе с ней. Он медленно отстраняется от неё. Ладонь касается её щеки, убирает пряди непослушных волос. Осторожно оставляет поцелуй на её нежной коже. — Посмотри на меня, — его голос, обычно ровный и холодный, сейчас звучит с хрипотцой, от которой внутри у Лэйн всё переворачивается. Она открывает глаза, встречаясь с его тёплым взглядом. Борис не спешит разрывать их близость. Его пальцы медленно очерчивают контур её губ. Лэйн чувствует, как бешено колотится её сердце. — Я никогда не думал, что смогу чувствовать это снова. Борис вновь склоняется ближе к ней, прижимаясь лбом к её лбу. Его рука находит её ладонь, переплетая их пальцы вместе. Лэйн закрывает глаза. Прижимается ближе к тёплому телу мужчины. А Борис осторожно натягивает на них край одеяла, укрывая их от ночной прохлады комнаты. Он притягивает Лэйн ближе к себе, позволяя уткнуться носом в его плечо. – Ты искал то, что всколыхнет в тебе жизнь и нашёл? Она цитирует ему его же собственные слова, сказанные когда-то там, под монастырём. Мужчина улыбается, Лэйн не видит но чувствует это. — Нашёл. Хотя до последнего не верил, что это возможно. Не здесь, и не в это время. Борис делает глубокий вдох. Его пальцы, переплетенные с её, чуть сильнее сжимают её ладонь, подтверждая, что она рядом с ним. — Под монастырем я говорил о цели, о смысле... — он делает паузу, и Лэйн чувствует, как его губы касаются её макушки. — Простому народу никогда не понять барских утех... Лэйн вдруг смотрит на него. – А я значит, не простой народ? Она немного приподнимается и смотрит на него уже с улыбкой. Но всё ещё старается выглядеть серьёзно. Мужчина улыбаетсяя подмечая, что она всё ещё пьчна. Но такое её поведение ему очень даже нравятся. Есть в нём что-то до невозможности милое и наивное. – Простой народ не стал бы трогать запасы алкоголя в моей усадьбе. Ты так не считаешь? Лэйн почти сразу закатывает глаза. И снова ложится рядом с ним. Но в этот раз уже молча. – Было скучно ждать тебя столько времени. Мне нужно было чем-то занять себя. Мужчина улыбается и тихо смеётся. – Конечно Лэйн, конечно. – он улыбается. – Это говорит мне та девушка, которая дождалась меня с того света, не имея ни малейшей надежды. – Это другое Романов! — Это другое? — Борис перехватывает её ладонь, поднося её к своим губам и оставляя невесомый поцелуй на кончиках пальцев. — И чем же? Тем, что за это время ты успела объявить войну моему бару, или тем, что твоя вера оказалась сильнее? Он мягко притягивает её обратно, не давая снова отвернуться. Его взгляд становится серьезнее, хотя тень улыбки всё еще прячется на его губах. В полумраке спальни, их разговор кажется особенно чувственным. — Ты не «простой народ», Лэйн. Они не ждут тех, кто уже давно должен был стать лишь строчкой в архиве этого города. И они уж точно не заставляют моё сердце биться так, будто я всё еще тот мальчишка, который впервые увидел рассвет над зимними лесами Сибири. Он замолкает, вглядываясь в её лицо, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку, разглаженную сном и алкоголем. — Твоё «скучно» стоило мне спокойствия, к которому я шёл годами, — Борис осторожно убирает прядь волос с её лба. — Но знаешь... я бы не променял это ни на что другое. Лэйн чувствует, как его рука собственнически обнимает её за талию, прижимая к горячему телу под тёплым одеялом. Она осторожно кладёт голову ему не плечо. – Ты... Правда будешь ждать? Лэйн спрашивает тихо и сонно. Минутное молчание затягивается. Борис поглаживает голову девушки. Сильнее притягивает её к себе. Его рука медленно скользит по её волосам, успокаивая, убаюкивая. — Я ждал тебя там, где не было даже времени, Лэйн, — его голос звучит низко и хрипло. — Так что и здесь подожду. Лэйн что-то неразборчиво мычит, сильнее прижимаясь к его груди. — Ты невыносим, Романов... — шепчет она, и её дыхание щекочет его кожу. — И твой бар... и вино... Борис тихо смеется, и этот звук, вибрирующий в его груди. Прижимает её ближе к себе. После тихо продолжает. — Обещаю, завтра мы это обсудим. А сейчас спи. Спи Лэйн. Он закрывает глаза, слушая, как её дыхание становится ровным и глубоким. В этой огромной, пустой усадьбе, видевшей столько боли и тайн, наконец-то воцаряет тишина. Такая непривычная особенная. Что ему становится очень непривычно. Завтра будет уже другой день. С другими проблемами и сложностями. Но сейчас они вместе, счастливы.