Дворецкий Исповедует

      — Ах, novitia Caecilia. Я ждал вас. В каких грехах вы готовы раскаяться сегодня? — голос исповедника по ту сторону решётки звучит насмешливо.       Сиэль предпочёл бы провалиться сквозь землю, можно даже сразу в преисподнюю, только бы он смог избежать своего унижения. Но он лишь поправляет чёрное до щиколоток платье, хмурится и словно мокрый кот шипит на демона, вызывая у последнего победный смешок.       — Прекрати, Себастьян!.. Мы здесь не за этим.       — О, прошу вас, говорите тише, маленький лорд, и говорите только по делу и только правду. Мы ведь в стенах Божьих.       Сиэль бросает убийственный взгляд на своего дворецкого, который, казалось, уж слишком хорошо вписался на роль священника. И слишком хорошо смотрится в церковных одеяниях, — Сиэль видит его сквозь прутья решётки. Чёрная, отглаженная сутана с ровным рядом пуговиц от шеи до пят скрывает тело, пока белый воротник подчёркивает всю неправильность образа.       — Наше дело — это разобраться с подозрительным настоятелем и его свитой, влиться в окружение, — напоминает Сиэль деловым тоном, — так что не усложняй задачу.       — Я бы и не посмел, милорд, — тише заканчивает он не переставая улыбаться. — Но, прошу заметить, что на мне сейчас лежат обязанности исповедника — вы сами приказали мне сыграть эту роль. Ещё не забыли?       Сиэль молчит, надеясь что Себастьян не скажет того, о чём юноша наверняка пожалеет.       — Прекрасная тактика, решили дать обет молчания? Рано, подождите, — иронизирует Себастьян, говоря всё тише и тише, так, что Сиэлю приходится вслушиваться. — Сейчас вы на роли новенькой послушницы, которую послали исповедаться в грехах. Deus testis est, Caecilia, и вам тоже, мы должны быть чисты в своих помыслах. Так перестаньте оттягивать неизбежное, иначе мне придётся поспособствовать вашему покаянию. И я не ручаюсь за то, что вы найдёте мой способ приятным. Хотя... — он усмехается, — кто знает?..       Неприкрытая угроза сквозит в голосе Себастьяна — демону явно приносит удовольствие то, в каком уязвимом положении предстал перед ним его хозяин.       — Переигрываешь, глупый демон, — так же тихо, шёпотом, отчитывает его Сиэль, — в твоих словах нет никакого смысла. Докладывай, что ты узн...       Предложение обрывается на полуслове — краем глаза Сиэль замечает подозрительно знакомую тень. Он замирает, но не боится, поскольку давно привык к причудам демона. Но он неотрывно следит за тем, как сгусток тени тянется сквозь прутья решётки и словно туман стелется по низу.       — Если кто-то зайдёт... — цокает Сиэль и бросает взгляд на Себастьяна, подмечая его нечеловеческое спокойствие, идеальную осанку и блеск в светящихся алым глазах — маскировка слетела по одной только прихоти демона.       — Кто же посмеет потревожить нас, Сесилия? Прошу вас, начинайте. Напомню, что нам не стоит здесь задерживаться — прихожане и так ждут слишком долго. Лишнее внимание нам ни к чему. А, знаете, — тянет демон, — ведь многие пришли раскаяться в содеянном, обрести душевный покой, или хотя бы попытаться... А вы? Спокойна ли ваша душа?       Это сплошное издевательство — думает Сиэль и поджимает губы. Взгляд снова цепляется за извивающуюся тьму. Та, напоминая юноше псов на поводках, послушно сидит в ожидании приказов от своего истинного хозяина. Сиэль знает, на какие зверства эта тьма способна, но он так же знает, что Себастьян не сделает ему больно. И из-за этого он лишь теряется в догадках — что на этот раз задумал демон и почему по спине бегут мурашки?       — Я уже сказал, что не собираюсь каяться, — бормочет он и бросает твёрдый, полный уверенности взгляд через решётку. — Ни перед настоящим исповедником, ни уж тем более перед тобой. Мне плевать, что ты демон. То, что ты вообще здесь находишься — уже достаточный грех, как и моя свя... мои разговоры с тобой. Но ты мой слуга, Себастьян, а не...       Себастьян тихо посмеивается с его заминки. Он имеет наглости спутать как мысли господина, так и перебить его, просто сидя там и делая вид, что внимательно слушает. А ведь сам только и ждёт момента, чтобы всё сделать по-своему.       Сиэль чувствует, как к лицу приливает жар. Он вынужден распинаться перед демоном, видя, как собственные потуги не приносят должного успеха.       — Грешу ради вас, милорд. И, как ваш самый верный слуга, — бархатным голосом отвечает Себастьян, — повторяю для того, кто плохо меня слушает: я следую вашему приказу. Любые сейчас сказанные вами "я отменяю прошлый приказ, немедленно прекрати это!" — сулят срыв операции. Таков путь, юный господин...       Сиэль молчит и ёрзает, видя как тени сгущаются, как тянутся вверх по ножкам деревянной скамьи, но не смеют коснуться. Он не подаёт виду — поправляет рукава, разглаживает складки, смещает крест, чтобы тот лежал на груди ровно. А в голове мелькает навязчивая мысль сорвать бесполезную безделушку и бросить в демона. Вдруг сработает и тот хотя бы обожжётся, да перестанет нести чушь?       Сиэль невольно прислушивается к голосам прихожан, к кряхтениям стариков и к редкому плачу детей. Он делает глубокий вдох, пытается расслабиться, но из-за внешнего давления и духоты крохотной кабинки чувствует себя лишь загнанным зверем.       — Тц, больно уж ты наслаждаешься своим временным положением, — бурчит Сиэль отвлекаясь от гомона шепотков. — Так ещё и впадаешь в крайности.       — Временным, вы правы. — Он выдерживает небольшую паузу, за время которой Сиэль с недоверием косится на демона и жмётся к стенке — пространство вдруг кажется ему ещё меньше по вине снующих рядом теней. — Приступайте же. Я готов выслушать и, быть может, даже отпустить вам грехи, но только если вы будете достаточно убедительны в своих речах и не солжёте перед Господом. Ложь, как вы знаете, это грех, — с усмешкой напоминает он. — Не всегда сладкий, но... интересно, каким он будет у вас, у того, кто уже повяз в нём?.. — мечтательно заканчивает Себастьян.       Сиэль перестаёт дышать. В синем как глубинные воды зрачке Себастьян на мгновение замечает смятение, после чего юноша в нелепо церковном платье резко отворачивается.       — Да не собираюсь я!.. — голос срывается на последней букве и Сиэль едва не вскрикивает, вынужденный проглотить стон чтобы не выдать себя — тьма неожиданно обвивает конечности и хрупкую талию. Она принимает очертания человеческих неестественно длинных рук, двигается вверх по груди и смыкается на шее.       Паника быстро отходит на второй план — он пытается схватить её, оттянуть от себя, но ногти лишь входят в них с ужасающей лёгкостью, будто утопают в сливочном масле. И там же застревают.       Одна из ладоней прижимается к губам — Сиэль резко запрокидывает голову, широко распахивает глаза и испуганно мычит в импровизированный кляп. Он одновременно ощущает стальной холод, обжигающий жар и привкус серы. Тьма, судя по почти осязаемой тишине и тихой усмешке Себастьяна, заглушает любые жалобные звуки. Тени материальны, отчётливо понимает он, как верёвки, как стены исповедальни, как он сам.       — Ш-ш-ш... — шепчет демон. Сиэль хмурится и злится, видя как тот прикладывает палец к изогнутым в ухмылке губам.       "Ах ты! Как ты посмел так со мной обращаться?! Ты серьёзно?.."       — А-ах, я знаю, о чём вы думаете, — шепчет Себастьян подавшись ближе к решётке. — Но давайте попробуем быть максимально честными друг с другом — я ослаблю хватку, позволю вам говорить и вы наконец исповедуетесь. Вы готовы пойти на это?       Сиэль дёргается, хотя знает, что бесполезно, но и сидеть притворяться, будто игры Себастьяна не задевают его он не может.       "Ты с ума сошёл! Прекрати этот фарс, Себастьян!"       Даже не слыша голоса молодого господина, Себастьян, судя по довольному оскалу, прекрасно понимает его.       — Раз уж вы так не хотите исповедоваться в старых грехах, — таинственно шепчет Себастьян, — то почему бы не исповедаться в новых?..       Глаза Сиэля расширились, стоило теневым сгусткам, словно потоку воды, просочиться сквозь одежду. Контакт тьмы с кожей вмиг отрезвил юношу. Первые капли холодного пота выступили на затылке и были тут же пойманы тьмой. Незримое копошение под одеждой сводило его с ума.       "Нахальный демон!.. Ну и чего же ты добиваешься?.. Ты всерьёз решил... напитать меня грехом?.."       Страх сковывает Сиэля, Себастьян видит панику на его лице. Но он так же видит, что сопротивление господина слабнет. Конечно же, он не сдастся, а будет тщетно хвататься за тени, впиваться пальцами в скамью, в собственные бёдра и плечи, злиться и проклинать демона.       Себастьян довольно скалится и располагается у решётки, подперев щёку кулаком с видом безучастного зрителя. Свободной рукой он руководит тьмой, словно дирижёр призрачным оркестром, и оркестр повинуется, творя с господином столь многое, о чём даже шептаться стыдно.       Но стыд неведом демону. Стыдом он питается.       — Что такое один грех в копилку к остальным, не правда ли?.. Но не бойтесь, этот грех я разделю с вами, my Lord.       "Не смей!.. Не!.."       Мысли остаются не озвученными, но не потому, что ладонь мешает их выкрикнуть и отдать приказ, а потому что что-то не так. Себастьян манипулирует с холодным расчётом, словно наперёд знает, к чему это приведёт, но почему-то решает оставить хозяина в неведении. Сиэль колеблется и медлит — и демон не упускает этой секундной слабости.       Себастьян взмахивает пальцем — тени, повинуясь, расползаются по телу, блуждают и хозяйничают в местах, при одной мысли о которых Сиэля пробирает липкими мурашками. Но тьма избегает клейма, делая это намеренно или нет, — Сиэлю остаётся лишь цепляться за эту мысль и стараться из крупиц выстроить отношение Себастьяна к сложившейся ситуации. Он упивается этим зрелищем? Наверняка упивается, он же демон, но... Сиэль с ужасом осознаёт, что не чувствует боли, как это было с теми. Лишь стыд и унижение. Даже отвращение начинает притупляться.       А что делать с тем, когда не чувствуешь боли — он не знает.       — Вот так, ещё немного, вы молодец, — шепот Себастьяна звучит как насмешка, но он же и не даёт Сиэлю погрузиться в бездну отчаяния и самокопания. — Ненавидьте меня, дайте эмоциям взять над вами верх.       Сиэль съёживается, дрожит, когда теневые руки змеями извиваются и ласкают по линии тазовых косточек, пока остальные крепко-накрепко удерживают за конечности.       "Ублюдок!" — кричат озлобленные на весь мир глаза — повязка съехала и обнажила демоническую печать.       Себастьян выдерживает его взгляд полный боли и непонимания, колеблется всего мгновение, после чего улыбается и очерчивает пальцем круг в воздухе.       Тени уверенно опускаются ниже, скользят по внутренней стороне бедра и берут в плен возбуждённый орган. Из груди Сиэля вырывается протестующий стон, и хотя тьма в тот же миг поглощает его и не даёт покинуть стен исповедальни, юноша испытывает жгучий стыд за свою реакцию.       — Мы на сцене, — вкрадчиво шепчет Себастьян, — актёры маленького театра, созданного под вашим руководством. Ваша роль непроста, но никто, кроме меня, не увидит ваше грехопадение. Я не позволю.       "Прекрати это!.. Когда же ты наконец остановишься?.. Я твой хозяин, идиот, а ты всего... Всего лишь!.."       Мысли путаются. Перед глазами всё плывет, а внутренности сжимаются. Возбуждение подходит к своему пику, вынуждая юношу поджимать колени, дрожать и потеть словно в лихорадке. Утраченный контроль неприятно скребёт по сердцу, когда он чувствует горький вкус предательства. Предательство от собственного тела и от единственного существа, которое должно было служить ему, а не в угоду себе. Впрочем, Сиэль никогда и не доверял демону, но в очередной раз убедился в двойственности его слов и поступков.       Стыд, унижение и неправильное возбуждение, которое он старается пресечь на корню, сплетаются между собой во что-то неясное. Так не должно быть. Он не должен получать удовольствие от подобного, от того, как его трогают, как ласкают каждый сантиметр, как изучают и используют, словно он снова...       — Вы великолепно вживаетесь в роль жертвы, — бархатным голосом продолжает Себастьян, не давая Сиэлю погрузиться в свои мысли, — но если вы сравниваете меня с теми, кто обидел вас — я почувствую себя оскорблённым. Я ваш верный слуга, милорд, даже если сейчас и в будущем вы предпочтёте меня ненавидеть.       Сиэль с трудом слушает его, хотя и не хочет. Мышцы сводит крупной судорогой — он зажмуривается и отворачивается, утопая в стыде к себе и в предстоящем оргазме, но когда он подходит к самому краю — тени вдруг расползаются и отступают.       Сиэль хватает ртом воздух и непонимающе моргает. Всё возмущение куда-то улетучивается, оставляя на языке лишь привкус серы. Напоследок тени поправляют повязку, головной убор, разглаживают складки платья и даже утирают скопившиеся на уголках губ слюни, оставляя злого Сиэля теряться в догадках.       Себастьян оценивает его внешний вид: лицо полыхает румянцем, влажные ресницы подрагивают, когда Сиэль быстро моргает и смахивает стоявшие в них слёзы.       — Ну вот, идеально! — хлопнув в ладоши и развеяв тьму, заключает Себастьян с дьявольски счастливой улыбкой. — Бог прощает вам ваши грехи, — громче говорит он, — но если вы почувствуете, что готовы раскаяться в чём-то ещё — приходите снова.       Сиэль с важным видом сам поправляет один из рукавов. Возбуждение не утихает, раздражает пуще прежнего, словно с ним поиграли и не доиграли. Те, кто прежде осквернял его, доводили мальчишку до полуобморочного состояния, но Себастьян... что за новые правила, в которые его не посвятили?       Он с трудом поднимается, на мгновение зажмуривается, прогоняя остатки наваждения, и, не смотря на Себастьяна, покидает кабинку.       — Ох, вы прощены! Какое счастье! — женщина в возрасте, одна из прихожанок, неожиданно обращается к нему.       Сиэль от неожиданности вздрагивает, но быстро входит в роль, поджимается и опускает голову. Пальцы находят крестик и теребят его.       — Какое счастье... вы правы, — придав голосу женственности, отвечает Сиэль и улыбается.

***

      — Ах, вы сыграли просто чудесно! — с энтузиазмом встречает своего хозяина Себастьян, стоило Сиэлю переступить порог личных покоев исповедника. — Вас видело столько прихожан и...       — Замолчи! Из-за тебя я!..       — Из-за меня вас будет ждать кто-то поважнее демона в рясе. Завтра. — Спокойнее отвечает Себастьян и учтиво улыбается. — Вы его растрогали.       Сиэль замирает. Сорванный с груди крестик так и остаётся лежать в сжатом кулаке.       — Хорошо.       Он не говорит слов благодарности, и ни за что не скажет их после случившегося, но Себастьян успевает прочитать их в потеплевшем на миг взгляде.       — My Lord, — Себастьян становится на одно колено и низко опускает голову. — Я перешёл границы. Выбранный мною способ был... наиболее действенным из возможных. Я не стану оправдываться — время подгоняло нас, но это не должно было стать причиной. Прошу лишь принять во внимание: я не пытался вас унизить.       Спросить "вам понравилось?" — значило бы показать вовлечённость личностных интересов, а Себастьян всегда старался обходить подобные темы стороной. Привязываться к собственной жертве слишком опасно, из-за этого демон может остаться без десерта. А побочным эффектом окажется желание чаще переживать такие моменты.       — Цель... цель оправдывает средства, — выдержав паузу, заключает Сиэль. Он думал, что уже привык к роли хрупкой жертвы, но, видимо, переоценил себя. — Но тебе стоило рассказать о своём плане, а не руководствоваться одними лишь идеями.       Себастьян чувствует, как что-то лёгкое скользит по волосам и падает на пол. Крестик. Сиэль, чтобы хоть как-то наказать своего слугу, швырнул его в демона. Себастьян на миг замирает, а затем улыбается. Взяв с пола божественную вещицу он поднимается.       Сиэль стоит отвернувшись от него.       — Прошу простить меня, — ровно произносит Себастьян, — я вёл себя неподобающе. Власть, знаете ли, размывает границы между явью и... — он прерывает сам себя и коротко усмехается. — Мне стоило придумать другой способ, как привлечь внимание к вашей скромной персоне.       Сиэль, заметив его заминку, скептично усмехается следом и с опаской спрашивает:       — Между явью и?.. О чём ты там фантазируешь и о чём умалчиваешь?       Себастьян отвечает молчанием, а Сиэль, боясь запутаться ещё сильнее, не настаивает, хотя мог бы, и демон обязан был бы ответить честно.       Предпочитая сделать вид, что этого разговора не было, Себастьян меняет тему.       — Вы хотели испепелить меня этой вещицей? Узнать, подействует ли она? — он аккуратно заводит руки за юношу, опускает крест на грудь и застёгивает цепочку сзади. Звенья целы и невредимы — очередные демонические проделки. — Право, давайте повременим с этим. Вам стоит отдохнуть перед завтрашним днём. И стоит перестать вести себя так, словно вам принадлежит каждый камушек в этой церкви. Вы слишком выделяетесь, господин, и забываете, что красота в простоте. К вам потянутся, как только вы...       — Мне не нужно, чтобы ко мне тянулись, — повернувшись полубоком перебивает Сиэль и смотрит на демона снизу-вверх с видом неутраченного достоинства. — Мне нужно закончить здесь и вернуться в поместье, а не "отдыхать" в стенах забытых Богом месте.       — Ну, Бог, может, и забыл об этом месте, но я — нет. И я ни за что не забуду, как вы...       — Замолчи! — срывается Сиэль чувствуя новый прилив стыда и смущения. Он вплетает пальцы в волосы, отбрасывает головной убор, вздыхает и отступает к кровати. — Сторожи и не вздумай пускать свои поганые отростки куда не следует.       — Поганые? — демон сдавленно усмехается, явно сдерживая рвущийся из груди смешок. Он следует за хозяином и помогает раздеться, стараясь не касаться тела больше необходимого. — Ах, молодой господин, а ведь я показал вам то, чего никому не показывал уже многие столетия. Отношение, не то, наигранное, как это было... с госпожой Бист, а то, которое никто кроме вас не заслуживает. Вы боитесь, — шепчет он склонившись над ухом, — но страх можно перебороть, только если вы сами того захотите.       — ...не хочу. И не трогай меня, — оставшись в одной рубашке он отбрасывает руки Себастьяна, забирается на койку и заворачивается в одеяло.       Не зная, что чувствовать, Сиэль буравит стену из своего кокона — на ней он видит очертания размытых теней и невольно представляет, как если бы они закончили начатое... Абсурдная, нелепая мысль. Сиэль думал, что прикоснись к нему кто в подобном ключе — его тут же вывернет наизнанку. Тело слишком хорошо запомнило чужие прикосновения, но тьма и тени — это не руки обезумевших женщин и мужчин. Это могла бы быть странная передача власти тому, кто...       Сиэль не даёт себе додумать эту мысль. Слишком опасно. Хватит с него сегодня, пока он не стал видеть в демоне отдушину для своих психологических проблем.       — О, и к слову, — словно угадав его мысли, продолжает раззадоренный этим днём Себастьян, — в следующий раз я приму ваши покаяния только в том случае, если вы будете стоять на коленях. У алтаря. И, поверьте, я найду куда более интересные способы для применения чёток, чем церковь.       В голове Сиэля остаётся одна мысль: как всё пришло к тому, что Себастьян говорит двусмысленными фразочками? Или он всегда вёл себя с хозяином столь неподобающим образом?..