What’s worse?

      Холод редко вызывает тёплые чувства, поэтому зиму люди зачастую встречают неприветливо. Однако её красота неоспорима: падающие снежинки, сливаясь воедино, образуют на земле безупречное белое покрывало. Парадокс в том, что те, кто способен восхищаться прекрасным, чаще всего сторонятся зимней стужи. И если большинство бежит от мороза, то Сону, напротив, тянется к нему. В облике зимы он узнаёт Пак Сонхуна: ту же недосягаемую безупречность и ту же леденящую отстранённость, что от одного взгляда — колючий озноб по коже.       В детстве Сону обожал сказки. Мама рассказывала множество увлекательных историй, но ни одна не запала в душу так глубоко, как та, что однажды поведала бабушка: о силе чистой, самоотверженной любви — той, что способна растопить даже ледяное сердце, оставив ни с чем саму Снежную королеву. Сказки научили Сону мечтать, а жизнь преподала жестокий урок: порой стоит бояться собственных желаний. Ведь, грезя о сказочной любви, можно встретить воплощение вовсе не Герды, а Ледяного принца.       Что мучительнее: быть объектом желания, но не любви, или купаться в любви без искры желания? Терпеть сладкую ложь, что убаюкивает душу, или решиться услышать горькую правду — пусть она ранит, зато освободит? Сону не ищет ответов на эти вопросы. Потому что легче не испытывать чувств вовсе. Это слишком запутанно и слишком больно. А эти "слишком" — лишь две крайности, две отметки на карте эмоций, между которыми простирается лабиринт с бесчисленными поворотами.       Слишком запутанно — бросаться в отношения после единственного пьяного поцелуя на вечеринке, всплывающего в воспоминаниях лишь урывками. Всё равно, что строить дом на зыбучих песках, когда единственная связывающая ниточка — многолетняя дружба, никак не готовая в одночасье перерасти во что-то большее.       Слишком безрассудно — позволить увлечь себя под лестницу на перемене и впервые поцеловаться "по‑настоящему". Ещё более неуклюже, чем прежде, но теперь — с особой чувственностью и, что важнее всего, — осознанностью.       Слишком неловко — гуляя в общей компании, держать друг друга за руку и ловить бесконечные подшучивания со стороны друзей.        Слишком приятно-волнительно — в первый раз отдаться друг другу в школьной поездке на горячие источники. Никакого опыта за плечами — только сильное, ничем не сдерживаемое желание стать ближе и научиться чувствовать друг друга на совершенно ином уровне.       Слишком пугающе — однажды осознать расцветающую в сердце любовь и твёрдо решить держать Сонхуна в блаженном неведении. Ведь то, что между ними, завязано не на обещаниях, а на зыбкой неопределённости. Их связь — хрупкое настоящее, тонкий лёд, способный треснуть под весом одного искреннего признания и потопить в сожалениях.       Слишком гадко — впервые испытать липкое чувство ревности в груди из-за новой одноклассницы, пусть и не взаимно, но всё равно открыто флиртующей с Пак'ом.       Слишком обидно — пойти на зимний школьный бал в одиночестве после внезапного отказа старшего в сопровождении в последний момент. Но позже случайно узнать: "непредвиденные обстоятельства" — отданное предпочтение друзьям, а пустое согласие идти на танцы вдвоём — лишь вежливая ложь, брошенная, чтобы не ранить.       Слишком холодно — в один момент, в порыве переполняющей сердце нежности, сильнее обычного нуждаться в ласке и впервые получить вместо взаимности: "Не вешайся на меня, не видишь, я занят?". Ещё некоторое время спустя, во время прогулки с друзьями, потянуться к его ладони в желании ухватиться, но увидеть, как он резко одёргивает руку и прячет её в карман куртки.        Слишком горько — со временем научиться сдерживать свои порывы и безропотно ждать, пока у Сонхуна не случится очередной "приступ нежности". А потом ловить эти короткие мгновения, как редкие подарки, и благодарить судьбу за крупицы его внимания. В конце концов, осознать и смириться с тем, что его чувства зависят от его настроения, а взаимность приходит лишь урывками — в те редкие минуты, когда он готов поделиться теплом.       Слишком жестоко — попытаться затянуть искренность флёром шутки: "Что, если я однажды скажу, что люблю тебя?". И после долго всматриваться в глаза Сонхуна в надежде уловить хоть искру взаимности. Но в ответ — лишь пустой взгляд, многозначительное молчание и поцелуй, расценённый Сону, как способ заткнуть ему рот и заставить забыться, больше никогда не возвращаясь к подобным "бредовым" мыслям.       Слишком больно — любить Пак Сонхуна.       — Сону, зачем ты это терпишь? Разве такие отношения делают тебя счастливым?       — Я...не говорил, что страдаю, — тихо отвечает он.       — Но твои слёзы на моём плече говорят об обратном...       Сону отворачивается, избегая взгляда лучшего друга, и попутно смахивает с ресниц солёные капли.       — Я люблю его.       Чонвон смотрит на друга с глубокой печалью. Ему невыносимо видеть его боль. Хочется хорошенько встряхнуть Сону и заставить его посмотреть колючей правде в глаза:       — Но он тебя — нет!       — Да знаю я! — резко бросает Сону, но тут же смягчается, заметив тревогу в глазах Чонвона. — Правда, я всё понимаю…       — Тогда почему?..       — Потому что он никогда не обещал любить меня в ответ. А требовать её...не правильно.       Чонвон замирает. Эти слова не просто неприятно, их по-настоящему больно слышать.       — Разве это справедливо?       — Что именно? То, что я полюбил айсберг? Или то, что я не достоин его любви?       — Вот видишь? — голос Чонвона дрожит от гнева. — Пускай он мой друг, но мне хочется с него кожу живьём спустить за то, что он заставляет тебя сомневаться в себе. Любовь не должна быть такой... Отношения с ним должны дарить тебе силы, а не отнимать их. Это неправильно.       Неправильно. Всё пошло наперекосяк ещё на старте. Не стоило сближаться лишь из взаимного любопытства, не стоило поддаваться соблазну познать новое и той горячей, но пустой страсти, что вспыхнула на первых порах, как сухой хворост. Но самое роковое — позволить чувствам перерасти в нечто необратимое. Огонь разгорелся слишком сильно — и вот уже нет пути назад. Только пепел и осознание: это не любовь, а западня.       Но что тогда правильно? Сону знает: даже будь у него шанс всё исправить, он бы не стал. Чтобы прийти к другому финалу, нужно отмотать время не до злосчастной вечеринки, а куда дальше — до детской площадки, где будущие первоклашки Сону и Сонхун не поделили качели. Возможно, где-то в параллельной реальности другая версия Ким Сону счастлива именно потому, что никогда не встречала Пак Сонхуна...       Сону уйдёт, и это лишь вопрос времени — факт, который осознают все вокруг. Близкие друзья, лучше всех видящие неудобную правду со стороны, Сону — в глубине души и, как ни странно, даже сам Сонхун. Роль "таблетки от одиночества" не может принести ничего, кроме горечи и разбитых надежд. Розовые очки, сколько ни тешь себя иллюзиями, всегда разбиваются стёклами внутрь — и ранят только того, кто их носил.       Сону уйдёт, так и не узнав главного: он никогда не был для Сонхуна "таблеткой". Он был солнцем, которое так и не смогло пробиться сквозь свинцовые тучи. И его любили в ответ — искренне, безусловно. Сонхун просто жалкий трус, который до самого конца так и не нашёл в себе смелости признаться и потерял всё, потому что не научился любить Сону так, как он того заслуживал. И он никогда не узнает, что Сонхун горько жалеет о том дне, когда они встретились. Ведь Сону ни дня не был по-настоящему счастлив рядом с ним — а он, напротив, жил его тёплым светом, пока собственноручно не погасил.       Сону постепенно научится жить без Сонхуна. Как и научится на своих ошибках, вступая в отношения с другими людьми. Научится любить осторожно, оберегая своё израненное сердце. И, быть может, не совсем с равной отдачей, с какой полюбят его, потому что не позволит себе быть безрассудным снова. Пусть другие любят безоглядно — он больше не станет тонуть в другом человеке и отдавать всего себя без остатка.       Сонхун так и не забудет первую любовь. Будет искать в других знакомые до боли черты, купаясь в самообмане о мнимой любви к остальным, кто придёт в его жизнь после Сону. И если последнее совместное с ним фото под чехлом телефона будет брошено в ящик стола после негодования очередного "любовного интереса", то в мыслях Сонхуна он останется навсегда горько-сладким воспоминанием о самом счастливом времени в его жизни, которое больше не повторится.